ГЛАВА 48

С тобой все в порядке

Шэннон

Не существовало слов, способных описать тот водоворот эмоций, что проносился сквозь мое тело.

Пытаясь взять себя под контроль, я сосредоточилась на медленном, глубоком дыхании.

Я не знала, что делать.

Извинения не помогали.

К тому же я уже извинилась.

Я подумывала сказать ему, что тогда на мгновение утратила контроль над собой, но решила, что он и так это понял.

Полностью сгорая от стыда за свой поступок, я уставилась сквозь лобовое стекло в темнеющее небо и игнорировала парня за рулем рядом со мной.

— Мы собираемся это обсудить? — наконец спросил Джонни после нескольких минут натянутой тишины.

Я покачала головой, щеки пылали от стыда, и продолжила смотреть в пустоту за окном.

— Ты собираешься со мной разговаривать? — спросил он снова, низким, хриплым голосом.

Я снова покачала головой, слишком смущенная, чтобы посмотреть на него.

— И что, значит? — потребовал он. — Ты собираешься просто игнорировать меня?

Я беспомощно пожала плечами.

Я знала, что будет, если мы заговорим.

Он устроит мне «тот самый разговор».

А сейчас, когда мои эмоции были натянуты до предела, а желудок скручивало от тревоги, я честно не была уверена, что выдержу его.

Я не смогла бы вынести его отказ.

— Шэннон, — прорычал Джонни, явно раздраженный.

Включив поворотник, он съехал на обочину и заглушил двигатель.

О нет.

Пожалуйста, господи, только не это.

— Шэннон. — Повернувшись на сиденье, он поднял подлокотник между нами и развернулся ко мне. — Нам нужно поговорить о том, что произошло там, в комнате.

— Прости, — опередила я его. Сердце колотилось в груди, когда я повернулась к нему лицом. — Мне правда очень жаль.

— Я не хочу, чтобы тебе было жаль, — ответил он, прожигая меня голубыми глазами. — Что произошло в моей комнате? — Он покачал головой и вырвал из себя болезненный рык. — Я не ожидал этого… я не ожидал тебя. — Его дыхание коснулось моего лица, и мое тело непроизвольно вздрогнуло. — Я не жалею об этом, — добавил он. — И я не жалею о том, что ты это сделала…

— Но? — тихо подсказала я, глядя на сцепленные на коленях руки, прекрасно понимая, что «но» сейчас прозвучит.

— Но я уезжаю через пару месяцев, Шэннон, — наконец сказал Джонни. — Когда начнется лето, меня здесь уже не будет, и я не вернусь до начала учебного года.

— Я знаю, — прошептала я, крепко сжимая пальцы.

Джоуи мне все рассказал.

Он уезжает становиться большой звездой.

— Такова моя жизнь, — грубо продолжил Джонни. — И дальше будет только хуже: более долгие отъезды, больше поездок, постоянные переезды. Вот что меня ждет. И очень скоро. Было бы нечестно не сказать тебе об этом сейчас. — Он устало вздохнул и провел рукой по взъерошенным волосам. — Ты должна знать, что меня здесь надолго не хватит.

— Я знаю, — прошептала я, чувствуя жгучую боль в груди. — И я знаю, что не должна была тебя целовать, — вырвалось у меня надломленным голосом. — Ладно? Я это понимаю. Это было неправильно. Я просто… я просто…

— Ты просто что, Шэннон? — мягко подтолкнул он.

— Я думала, что я тебе нравлюсь, — выдавила я.

— Господи Иисусе, — простонал Джонни, закрывая лицо руками. — Конечно, ты мне нравишься. — Он дернул себя за волосы и вздохнул. — По-моему, чертовски очевидно, что я по тебе с ума схожу. — Тяжело выдохнув, он добавил: — Но мне будет восемнадцать в мае, Шэннон.

— Мне шестнадцать, — прошептала я.

— Я знаю, Шэннон, черт возьми, я знаю, — простонал он надломленным голосом. — Но я пытаюсь поступить правильно.

Мое сердце тревожно дрогнуло.

Я не знала, что думать и что чувствовать.

Он одновременно отвергал меня и признавался, что я ему нравлюсь, — и мое сердце просто не выдерживало этого.

— Для кого? — прохрипела я.

— Для нас обоих, — выдавил Джонни. — Моя карьера набирает обороты, и мне нужно оставаться сосредоточенным. А ты заслуживаешь человека, который сможет ставить тебя на первое место. — Он снова провел рукой по волосам, выглядя измученным и напряженным. — Я не могу этого сделать. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Я хочу. Я, черт возьми, очень хочу. Но я не в том положении, чтобы дать тебе это. — Тяжело выдохнув, он добавил: — Я не могу дать тебе отношения, Шэннон, и было бы эгоистично с моей стороны просить тебя о том, что я не смогу выполнить.

Вот и все.

Тот самый отказ, которого я ждала.

— Я не просила тебя об отношениях, Джонни, — выдавила я, полностью униженная. — Я вообще никогда ничего у тебя не просила. Так что не беспокойся о своем «мягком отказе» — он ни к чему.

Джонни раздраженно зарычал.

— Я не пытаюсь тебя отшить, Шэннон. Я пытаюсь разобраться в этом вместе с тобой…

— Послушай, Джонни, я правда очень устала, — прошептала я, снова отвернувшись к окну. — Я просто хочу домой.

— Ну же, Шэннон, — простонал он, теперь уже явно раздраженный. — Ты не можешь просто избегать этого.

Я собиралась избегать его всю оставшуюся жизнь.

И начать я планировала, как только выйду из этой машины.

— Шэннон, поговори со мной.

Я молчала.

— Шэннон, ну же, — умолял Джонни. — Не будь такой.

Я не видела другого выхода при данных обстоятельствах.

Я поцеловала его.

Он меня отверг.

Я открылась ему.

Он отказал.

Это была моя вина.

На все сто процентов.

Я брала на себя ответственность за свою безрассудность.

Но это не означало, что я была достаточно сильной, чтобы выслушивать болезненные словесные последствия своих поступков.

— Просто, черт возьми, поговори со мной, — потребовал Джонни, не желая отпускать ситуацию.

— А что тут говорить? — прохрипела я, снова повернувшись к нему и сдаваясь под его напором. — Ты меня не хочешь. Я тебя услышала. Я все поняла.

— Ты явно ничего не поняла, раз вынесла из этого именно это, — огрызнулся он, выглядя взбешенным.

Когда я не ответила, Джонни буквально зарычал.

— Ладно, если ты не хочешь это обсуждать, я больше ни слова не скажу, — заявил он, вскинув руки. — Этого ты хочешь, Шэннон?

— Этого я и хочу, Джонни, — прошептала я.

— Как знаешь, — рявкнул он, снова заводя двигатель. — Я сдаюсь.

Слова его отказа грохотали у меня в ушах, эмоции рвали изнутри, и я зажмурилась, моля время ускориться.

Жуткая боль скручивала живот, в такт пульсирующей, жгучей боли в груди, которая разгоралась с каждой милей, что он наматывал на счетчик.

Когда Джонни свернул на мою улицу, я, как и каждый раз до этого, солгала ему и сказала, что мой дом — в конце улицы, прекрасно понимая, что если отец увидит меня, выходящую из его машины, мне конец.

Но я не ожидала, что он снова заглушит двигатель.

А он именно это и сделал.

— Ты в порядке? — спросил он, поворачиваясь ко мне.

— Да, — прохрипела я.

Он медленно кивнул.

— Шэннон, послушай…

— Тебе больше не нужно ничего говорить, — быстро перебила я его. — Это больше не повторится.

Он нахмурился.

— Нет, я не это…

— Прости, — выпалила я, схватилась за ручку и распахнула дверь. — Мне правда очень жаль. — Отстегнув ремень, я выскользнула из джипа и захлопнула дверь, не дав ему сказать ни слова.

Я не выдержала бы большего.

Не сегодня.

Сгорая от стыда, я задержалась у садовой ограды соседнего дома, пока не убедилась, что Джонни ждет, пока я зайду внутрь, и тогда сделала единственное, что могла: опустила голову и побежала по тротуару к своему настоящему дому, не осмеливаясь оглянуться.

Проскользнув внутрь, я закрыла за собой дверь, вырвала из груди прерывистый вдох и быстро осмотрела первый этаж.

Дом был пуст.

Олли, Тайг и Шон по будням ходили к бабушке Мерфи, за исключением пятниц — в эти дни бабушка после школы сразу отвозила их домой, потому что по выходным уезжала в Беару, навещать внучку, и возвращалась не раньше восьми вечера.

Джоуи и мама работали по понедельникам, а отец почти каждый вечер «грел табурет» у букмекеров.

Ничего не менялось.

Выкидыш или не выкидыш — моя сломанная семья продолжала жить как обычно…

Радуясь, что удалось избежать еще одной бессмысленной стычки, я скинула обувь и поспешила вверх по лестнице, чтобы выбраться из мокрой одежды.

В подсобке у нас стояла подержанная сушильная машина, которой мне не разрешали пользоваться из-за того, сколько электричества она жрала, но сегодня вечером я собиралась ее включить.

У меня не было выбора.

Вернувшись в дом боли, я закрыла дверь спальни и быстро стянула с себя мокрую форму, переодевшись в пижаму.

Я была уже на середине лестницы, скомкав форму в руках, когда в входную дверь постучали.

Замерев на ступеньке, я прищурилась, пытаясь разглядеть, кому принадлежит высокая тень за матовым стеклом.

Раздался еще один стук — на этот раз громче, — и я поспешно сбежала по оставшимся ступеням и дернула дверь, распахнув ее… и увидела Джонни, стоящего под дождем и выглядящего как какой-то полузатонувший ангел.

Мое сердце мгновенно сложилось ножом в груди, а потом заколотилось так сильно, что стало почти больно.

Серьезно, боже?

Почему?

— Привет, — прошептала я, вцепившись в дверь мертвой хваткой. Порог у нас был почти в фут высотой, но я все равно смотрела на него снизу вверх.

— Привет, — ответил Джонни, не сводя с меня голубых глаз. — Ты живешь в девяносто пятом?

Я кивнула, сгорая от стыда.

— Я думал, твой дом — номер восемьдесят один, — нахмурился он. — Я же туда тебя всегда подвозил?

Я беспомощно пожала плечами, совершенно растерявшись.

— Ты оставила сумку в машине. — Сдвинув ее с правого плеча, он протянул ее мне.

— Прости, — пробормотала я, чувствуя, как снова краснею. — Твоя куртка наверху, в моей комнате… я сейчас принесу. — Я повернулась, чтобы бежать вверх по лестнице, но он остановил меня, взяв за запястье.

— Не переживай, — сказал он, тут же убирая руку. — Заберу у тебя в школе или еще как-нибудь.

— Хорошо.

Засунув руки в карманы, Джонни качнулся с пятки на носок, несколько секунд разглядывая меня, а потом выдохнул:

— Ты в порядке?

— Да, — прошептала я, не чувствуя себя в порядке ни на каплю.

— Шэннон, я не хочу, чтобы ты думала, будто я тебя не хочу…

— Пожалуйста, не говори ничего, — взмолилась я, к этому моменту окончательно раздавленная. — Пожалуйста.

— Сейчас у меня все сложно…

— Джонни, пожалуйста, просто забудь, что это вообще было.

Он смотрел на меня долгую, мучительную секунду, а потом жестко кивнул.

— Если ты этого хочешь.

Я чуть обмякла.

— Да. Хочу.

Его взгляд скользнул к моей шее, и выражение лица мгновенно потемнело.

— Мне нужно зайти внутрь, — сказала я, испугавшись, что он продолжит с того места, где остановился.

— Да, — кивнул он с легким покачиванием головы. — Конечно. И мне, наверное, тоже пора.

— Хорошо.

— Думаю, увидимся завтра, — сказал Джонни и развернулся, уходя от меня.

Опустошенная, я прикусила губу, провожая его взглядом.

— Пока, Джонни.

— Пока, Шэннон, — отозвался он, бросив через плечо быструю улыбку.

О боже…

С беспокойно колотящимся сердцем я закрыла дверь и потащилась обратно вверх по лестнице.

Мне нужно было хоть на минуту прилечь, чтобы собрать мысли.

Вернувшись в свою крошечную комнату, я направилась прямо к узкой кровати с намерением рухнуть лицом в матрас, но замерла, увидев куртку Джонни, брошенную на покрывало.

Как последняя сталкерша, я опустилась на край кровати, взяла куртку и прижала ее к груди.

Его запах был повсюду.

На куртке.

На мне.

Сжимая мокрую ткань, я глубоко вдохнула, впитывая знакомый аромат его дезодоранта, и тут же мысленно обругала себя за то, какая я ненормальная.

Что я делаю?

Почему позволяю себе чувствовать все это?

Это опасно.

Я должна остановиться.

Он тебя не хочет.

Никто не хочет.

С тошнотой от сожаления и тревоги я откинула одеяло, забралась в постель и свернулась в самый маленький комок, какой только смогла.

Болело все.

Тело.

Голова.

Сердце.

Медленно дыша, я пыталась выгнать из головы все плохие мысли.

Каждое унизительное, разрушающее душу воспоминание о том, как глупо и нелепо я себя вела.

Это продлилось недолго.

Через пятнадцать минут моего безмолвного траура я услышала, как с грохотом захлопнулась входная дверь.

Не прошло и трех минут, как дверь моей спальни распахнулась.

— Где ужин?

Я замерла, вцепившись в одеяло, пока тело сжималось от тревоги.

— Я забыла…

— А ну вылезай из этой гребаной кровати и марш вниз, — рявкнул отец с порога. — У тебя есть обязанности в этом доме, девка, и готовка ужина — одна из них. Пора бы уже отрабатывать свое содержание.

— Мне плохо, — прохрипела я.

Это была правда.

Живот сводило судорогой.

— Тебе станет куда, блядь, хуже, если ты не вытащишь свою бесполезную задницу из этой кровати, — предупредил отец. — Плохо. Твоей матери, блядь, плохо, а она работает, чтобы платить за твою сраную школу, неблагодарная мелкая тварь.

Я знала, что сегодня он не пил, но трезвый отец все равно пугал меня до дрожи.

— У тебя пять минут, чтобы спуститься вниз, — добавил он. — Не заставляй меня подниматься за тобой.

Он с силой захлопнул дверь, и, слушая, как он тяжело топает вниз по лестнице, я обдумывала свои варианты.

Остаться и получить побои.

Или сделать, как он сказал, и все равно рисковать ими.

Выбора не было.

Никогда не было.

Во всяком случае, для меня.

Откинув одеяло, я встала с кровати и снова пошла вниз — обратно в ад.

— Ты все еще со мной разговариваешь? — это были первые слова, которые слетели с губ Клэр, когда я позже тем вечером ответила на ее звонок.

Я как раз заканчивала мыть пол на кухне перед сном — ужин был приготовлен, посуда вымыта.

Удерживая телефон между ухом и плечом, я вылила воду из ведра в кухонную раковину и быстро убрала все в кладовку.

— Учитывая, что я только что ответила на твой звонок, я бы сказала, что очевидно — да, — ответила я вполголоса.

Было уже за одиннадцать, но отец все еще сидел в гостиной и смотрел какой-то матч по телевизору, и я слишком хорошо знала, что лучше его не беспокоить.

— Мне так жаль, — простонала Клэр в трубку. — Клянусь, я не хотела тебя сегодня смутить. Мне просто надоело слушать, как эти двое без конца нудят про Джонни, и я хотела поставить их на место.

— Не переживай. — Я достала куртку Джонни из сушилки, выключила свет на кухне и тихо вышла. — Я не злюсь, — добавила я, почти шепотом.

— Ты сейчас можешь говорить? — спросила она.

— Да, — прошептала я, осторожно направляясь к лестнице. — Дай мне пару секунд.

— Хорошо.

Прижав телефон к груди, я на цыпочках поднялась по лестнице, виртуозно избегая каждого скрипа.

— Все, я вернулась, — сказала я уже громче, оказавшись в своей спальне и заперев дверь.

— Ты точно на меня не злишься?

Я покачала головой и плюхнулась на кровать.

— Правда, нет.

— О, слава богу, — шумно выдохнула Клэр. — Я весь вечер была на нервах. Завтра меня не будет в школе, и я боялась, что ты не возьмешь трубку.

У меня сжалось сердце.

— Ты завтра не придешь в школу?

— У нас школьный хоккейный выезд, — объяснила она. — Но Лиззи будет.

Ну хоть что-то.

— Я правда не злюсь.

— Точно?

— У меня есть хорошие новости, — сказала я, решив сменить тему, иначе мы бы ходили по кругу всю ночь. — Я забыла сказать тебе на прошлой неделе, но думаю, тебе понравится.

— Выкладывай, Линч.

— Мам подписала документы. Я сдала их на прошлой неделе, — тяжело выдохнув, сказала я. — Мне разрешили поехать с тобой в Донегол после Пасхи.

Мне пришлось отодвинуть телефон от уха, пока Клэр не прокричала весь свой восторг.

— Это лучшая новость на свете! — захлебывалась она. — Ты даже не представляешь, как ты меня осчастливила. Я думала, что застряну на два дня в чужом графстве с Лиззи и Пирсом, — продолжила она. — А ты же знаешь, какие у них… отношения.

— В чужом графстве, — фыркнула я, но тут же охнула, когда резкая боль прострелила бок.

— Ты в порядке?

— Да, просто живот, — ответила я, поглаживая его. — Он весь день меня беспокоит. Прикусив губу, добавила: — Надеюсь, я не заболеваю.

— Тогда выпей парацетамол и соберись, — бодро заявила Клэр. — Потому что мы едем в Донегол, детка!

— После Пасхи, — напомнила я.

— И что? — тут же парировала она. — Все равно это лучшая новость.

Я рассмеялась — как тут было не смеяться?

Ее радость была заразительной.

— Ну что, ты уже придумала, как выдержишь сорок восемь часов в одном пространстве с Джерардом? — поддразнила я, благодарная за отвлечение.

— Он сводит меня с ума, Шэн, — простонала Клэр.

— Ты ему нравишься, — сказала я. — И прежде чем ты скажешь, что он всем нравится — я имею в виду, он правда в тебя влюблен. Это видно, когда вы вместе.

Так и было.

В школе они постоянно следили друг за другом.

Он все время подходил к ней, шутил, заводил бессмысленные разговоры.

Вместе они напоминали старую супружескую пару — острые подколки, быстрые ответы — и я не понимала, почему они до сих пор не вместе.

Это казалось неизбежным.

— То, как он со мной себя ведет, — это не комплимент, — пробурчала Клэр. — Любая девчонка, мимо которой он проходит, заставляет его оборачиваться.

— Да, но ты сделала больше, чем просто заставила его повернуть голову, Клэр, — сказала я. — Мне кажется, ты задела его сердце.

— Нельзя задеть то, чего нет, Шэн, — грустно ответила она.

— Я в это не верю.

— Потому что ты не знаешь его так, как знаю я, — только и сказала она.

— А мне кажется, вы с Гибси идеально подходите друг другу, — настаивала я. — Гораздо больше, чем Лиззи и Пирс.

— Это несложно, — усмехнулась она. — Я с мистером Малкахи подхожу друг другу больше, чем они.

— Тоже верно, — пробормотала я.

— Значит, так, — сказала Клэр. — Ты будешь держать меня подальше от Джерарда в Донеголе, а я — тебя от Джонни.

Я с дрожью выдохнула. — Насчет этого…

— Ну? — подтолкнула она.

Сжав глаза, я выпалила:

— Он снова подвез меня домой.

— Что?! — взвизгнула Клэр.

Я шумно выдохнула. — Я знаю.

— О боже, Шэн, что вообще происходит?

— Я правда не знаю, — простонала я, проводя рукой по лицу. — Я совсем запуталась.

— Запуталась?

Решив рассказать все без утайки, я прошептала: — Он не просто подвез меня домой, Клэр. Я снова была у него дома.

— Да ну нахрен, — ахнула она.

Я кивнула и застонала, уткнувшись ладонью в лицо.

— И я его поцеловала.

— Да ну нахрен! — повторила она уже громче и куда более восторженно. — Где это произошло?

— В его спальне, — призналась я и нехотя добавила: — На его кровати.

— О. Боже. Мой, — завизжала она. — О боже, Шэн!

— Он не поцеловал меня в ответ, — призналась я, поморщившись.

— Вот же идиот, — прорычала она, мгновенно сменив тон.

— Это я идиотка, Клэр, — поспешно сказала я, чувствуя себя такой же униженной, как и в его машине по дороге домой. — О чем я вообще думала?

— Он был с тобой груб? — резко спросила она. — Потому что я надеру ему задницу, если он был груб с тобой…

— Он не был груб, Клэр, — хрипло ответила я. — Он был… замечательным.

— Нет, Шэннон, замечательная — ты. А он козел, — сердито поправила она. — Потому что только полный козел может привести мою лучшую подругу к себе домой, затащить ее в спальню, а потом, когда она впервые в жизни решается открыться, взять и отвергнуть ее.

— Я его поцеловала, Клэр, — прошептала я. — Не он меня.

— И он явно не заслуживал твоего поцелуя, — фыркнула она. — Ты слишком хороша для этого здоровенного придурка.

— Я думала, тебе нравится Джонни?

— Раньше нравился, — зло согласилась она. — Я думала, он хороший парень. Думала, что он лучше своей репутации. — Она зарычала. — Больше не думаю.

— Это моя вина, Клэр.

— Нет, Шэн, — огрызнулась она. — Он тебя запутал, и ты заслуживаешь куда большего, чем такое отношение от какого-то регбийного болвана.

— Он правда не запутывал меня, — призналась я. — Это все я.

— Мне все равно, — отрезала она. — Он придурок.

— Что мне теперь делать? — спросила я неуверенно.

— В смысле?

— У меня его куртка, — призналась я. — Мне нужно вернуть ее.

— Почему у тебя его куртка?

— Он дал мне ее… — я замялась и добавила: — Вообще-то это уже вторая. Он дал мне пальто после школы, но оно промокло под дождем, поэтому он дал мне другую.

— Вот! — рявкнула она. — Запутывает тебя!

— Я не думаю, что он это делал, — слабо возразила я. — Он просто был добрым, Клэр. — Тяжело выдохнув, я добавила: — Он правда хороший парень.

— Ладно, — вздохнула она, немного остывая. — Просто верни ему куртку завтра в школе и покончи с этим большим приматом.

— Хорошо, — ответила я, расстроенная самой мыслью об этом.

— Он дурак, знаешь, — добавила она. — Ты красивая, добрая, милая, преданная и еще миллион всего прекрасного, чего он никогда не найдет в таких шлюхах, как Белла Уилкинсон.

— Спасибо, — сказала я, ценя ее попытку утешить меня. Это было неправдой, конечно, но ее слова помогли. — Но тебе нельзя ненавидеть его из-за этого.

— Правда? — заныла она. — Правда?

— Он ничего плохого не сделал, Клэр, — настаивала я. — Серьезно. Он был со мной предельно мил.

— Тогда почему он не поцеловал тебя? — потребовала она.

— Потому что он не хочет меня, — выпалила я. — Очевидно.

— Тогда он сумасшедший, — проворчала она. — Если бы у меня был член или если бы я любила девушек, я бы хотела тебя.

— Спасибо, — я наполовину всхлипнула, наполовину рассмеялась. — Если бы у меня был член или если бы я любила девушек, я бы тоже хотела тебя.

— Значит, мы правда не будем его ненавидеть?

— Нет, — ответила я. — Правда не будем.

— Уф, — простонала Клэр. — Ладно.

— Ты отличная подруга, Клэр, — сказала я ей. — Я не знаю, что бы я без тебя делала.

— Я достаточно отличная подруга, чтобы получить подробности?

— Какие еще подробности? — нервно спросила я. — Что ты хочешь знать?

— Все, — ответила она.

Уф.

— Это так стыдно, — прошептала я. — Унизительно, если честно.

— Ладно, прости, — быстро сказала она. — Ты не обязана об этом говорить.

— Он красивый, — прошептала я после паузы.

— Да-да, — проворчала она. — Это и так все знают.

— Нет, Клэр, — настаивала я. — Я имею в виду, он правда красивый. — Закрыв глаза, я прошептала: — Под одеждой.

— О боже! — заорала она мне в ухо. — Откуда ты знаешь, что у него под одеждой?

— Потому что он принимал душ и был только наполовину одет, когда я вышла…

— Вышла откуда?

— Из его душа.

— Стоп! — пискнула Клэр. — Ты принимала душ с Джонни Каваном?

— Что? Нет! — покачала я головой. — Я принимала душ в его душе.

— Так, вернись к началу, потому что моя грязная фантазия уже ускакала куда-то не туда.

— Мы оба промокли под дождем, — устало объяснила я. — Его мама отнесла мою одежду сушиться. Я воспользовалась душем в его ванной. Он принял отдельный душ. А потом мы как-то оба оказались в его комнате.

— Без одежды?

— На нем были боксеры, — ответила я, сдерживая желание рассказать о том, что видела до этого. — И все.

— А ты?

— Только полотенце. — Я прикусила губу, чувствуя, как лицо заливает жар. — Кажется, я… ну, ты понимаешь… ему показала, и я не знаю, как это вышло, но мы оба оказались на его кровати, — торопливо сказала я, понизив голос. — А потом он был так близко, его лицо почти касалось моей… — Я судорожно выдохнула. — И я просто потеряла голову и поцеловала его.

— Господи, — ахнула Клэр. — Это как смотреть на крушение поезда, только вместо того, чтобы смотреть, я это слушаю.

— Я знаю, — простонала я. — А потом я запаниковала и заперлась в его ванной. — Я съежилась от воспоминаний. — И он был так добр ко мне, Клэр. Он мог сорваться и выгнать меня, но он просто разговаривал со мной через дверь, пытаясь уговорить выйти…

— Уф, я не могу, — простонала она. — Мне слишком больно за тебя.

— Он пообещал, что не будет об этом говорить, если я выйду, — продолжила я, несмотря на ее протесты. — Конечно, он солгал. Когда мы были в машине, он прочитал мне лекцию…

— Только не лекцию, — прошептала она. — Пожалуйста, скажи, что он не читал тебе лекцию.

— Читал, — выдавила я. — А потом все повторял, что мне не за что извиняться, и я думаю, он правда это имел в виду, но мне так стыдно за все это. Клянусь, я больше никогда ни для кого так не откроюсь.

— Черт, — вздохнула Клэр. — Жаль, что у меня завтра этот дурацкий сбор. Я не хочу, чтобы ты была одна в школе в таком состоянии.

— Я тоже, — уныло согласилась я. — Хорошо хоть Лиззи будет.

— Может, не стоит рассказывать это Лиз, — вставила Клэр. — Она ему член отрежет.

— Никто не должен об этом знать, Клэр, — прошептала я. — Никто.

— Согласна.

Я схватилась за живот, когда очередная резкая боль пронзила меня, заставив снова простонать.

— Слушай, может, тебе завтра вообще не идти в школу? — предложила она обеспокоенно. — Ты звучишь неважно.

— Я буду в порядке, — прошептала я.

И я буду.

Я надеялась.