ГЛАВА 23

Бывшие и твердое «нет»

Джонни

Сегодня я снова ее видел.

Мы проходили друг мимо друга не меньше пяти раз в коридоре, и каждый раз она опускала голову и проходила мимо, даже не обернувшись.

Конечно, это было уже не в новинку.

Шэннон игнорировала меня больше недели.

Точнее — девять дней.

Меня раздражало быть проигнорированным.

Это было незнакомой территорией для меня, и я быстро понял, что мне это совсем не нравится.

Особенно когда та, кто игнорирует тебя, — та самая, что терзает все твои мысли днем и ночью.

Да, я реально начинал мечтать о ней.

Насколько это было больно и странно?

Например, прошлой ночью мне приснилось, что Шэннон наблюдает, как я играю.

Только вместо школьного поля мы были на стадионе «Авива» в Дублине.

И вместо черно-белой формы Томмена я был в зелено-белой.

Шэннон была в такой же ирландской форме, с моим именем и номером на спине, и болела за меня с трибун.

Мне бросили мяч, но когда я поймал его, Шэннон начала плакать.

Настоящими слезами, лицо ее было искажено болью, и она указывала на меня.

А потом стало по-настоящему жутко, потому что я посмотрел вниз — и обнаружил, что моих ног нет.

На их месте были два пенька.

Потом я начал уменьшаться, сморщиваться, как тот странный персонаж из книг Гарри Поттера.

Лицо Шэннон, полное ужаса, было последним, что я видел, прежде чем резко проснулся.

Это было ужасно.

Я проснулся в поту и минут пять трогал свои ноги, убеждая паническое сознание, что они все еще на месте.

Я не мог избавиться от ощущения, что это знак.

Знак чего — я не имел ни малейшего понятия, но в животе сидело чувство ужаса, которое не отпускало.

Это чувство преследовало меня весь день.

Я не мог его сбросить.

Я не мог ее сбросить с ума.

Все это было нелогично, и я не имел ни малейшего представления, почему именно она — та, к кому я хочу обратиться.

Не Гибси.

Не мама.

Не тренеры.

Меня реально трясло из-за летней кампании, а я хотел довериться девушке, которую едва знал, с глазами, полными души.

Потому что что-то подсказывало мне, что могу.

Потому что где-то глубоко внутри я чувствовал, что она понимает меня.

Что она может меня спасти?

Черт, я реально терял рассудок…

После провальной последней пары в пятницу — когда я не усвоил ни единого слова учителя — я шел из главного здания к спортзалу, чтобы встретиться с тренером, когда услышал знакомый голос, позвавший меня по имени.

На мгновение я подумал сделать вид, что не слышал ее и пройти мимо, но она схватила меня за руку и оттащила назад, и воспитанность взяла верх.

Глубоко вдохнув, я мысленно напомнил себе вести себя вежливо, прежде чем повернуться к ней.

— Белла, — кивнул я сухо.

Она выглядела так же сногсшибательно, как всегда: черные волосы уложены в боб, лицо с макияжем, высокий рост, соблазнительные изгибы, идеально сидящая школьная форма.

К счастью, я оставался невозмутим.

— Привет, Джонни, — сказала Белла с широкой улыбкой. Она была высокой, пять дюймов и одиннадцать дюймов, но все равно приходилось запрокидывать голову, чтобы взглянуть на меня. — Как дела?

На языке вертелась мысль «как будто тебя это волнует», но я сдержал раздражение и просто сказал:

— Что нового?

— О, знаешь, все как обычно, — ответила она, заправляя волосы за уши.

На самом деле я не знал.

Я почти ничего о ней не знал, а она — обо мне.

Мы не общались.

Мы трахались.

И это было ее решением больше, чем моим.

— Я выходила из администрации и увидела тебя снаружи, — продолжала Белла, скользя большим пальцем по моему запястью. — Думала, стоит поздороваться.

Освободив руку, я сунул руки в карманы и оперся на пятки. — Привет.

— Кажется, мы так давно не разговаривали, — добавила она.

Я уставился на нее. — Мы разговаривали несколько недель назад.

Когда ты пыталась меня «завести».

И не забывай о миллионных сообщениях и голосовых.

— Разве?

Я прищурился. — Да, Белла, разговаривали.

— О боже, — засмеялась она, притворяясь наивной. — Я была полностью пьяна той ночью, — добавила. — Почти ничего не помню. — Подошла ближе. — Я точно не помню, что видела тебя той ночью.

Я сделал шаг назад. — Видела.

Эту удобную амнезию я не купил.

Она слишком часто играла этой картой.

— В любом случае, я не об этом, — продолжила она, убирая волосы за ухо и улыбаясь. — Я говорю о последней встрече. Это должно быть было до Рождества, верно?

Скорее на Хэллоуин, подумал я, но хотел уйти, поэтому не стал спорить. — Да, похоже на правду.

— Так, — вздохнула она. — Как дела?

— Ты уже спрашивала, — ровно ответил я, скрывая нетерпение к пустой болтовне. — Все нормально.

— О да, ну я тоже в порядке, — вздохнула Белла. — Точнее, немного скучно.

Да, мне тоже было скучно.

От этого разговора.

— Знаешь, как бывает, — повторила она, и я снова уставился на нее, не понимая, о чем речь.

— О боже! — вырвалось у нее, и она снова схватила мою руку. — Я совсем забыла спросить, как твоя нога?

Белла не знала деталей моей операции, лишь что что-то делали на Рождество.

Когда я сказал, что буду вне игры какое-то время, ее волновало только, когда я снова выйду на поле, смогу ли играть за Ирландию летом и когда мы снова переспим.

Кроме того, я не доверял ей так.

Переспать с ней — одно, а делиться сокровенным — другое.

— Лучше, — ответил я ровно, забирая руку.

— Отлично, милый, — улыбнулась она. — Я так волновалась за тебя.

Нет, она не волновалась.

Если бы она действительно волновалась, она бы спросила что-то другое, а не «когда снова увидимся» или «поторопись, мне хочется».

Она бы не предала меня, как с одним из моих товарищей по команде.

— Наверное, — протянул я с сарказмом.

Я понимал, что за весь наш год общения с Беллой мы не были серьезны, но все равно чувствовал предательство из-за Кормака.

В моих глазах это было подло с обеих сторон, и я никогда бы не пошел на что-то с ее друзьями.

У меня хватало уважения, чтобы показать это ей.

Очевидно, Белла не обладала тем же уровнем уважения ко мне.

Я взглянул через ее плечо на дверь, а потом на часы. — Тебе что-то еще нужно? Мне нужно поговорить с тренером о матче.

— О да, — вздохнула она. — У тебя же матч плей-офф, верно?

Я кивнул.

К сожалению, мы проиграли несколько матчей ранее в сезоне, а колледж Ройс из Дублина выиграл свою игру на прошлой неделе, что привело к равенству очков и совместному второму месту с нами, позади Левитта.

Их победа внесла хаос, потому что они были странной командой и отказывались играть плей-офф в Корке. Мы ездили на последние три матча, теперь наша очередь играть дома, но они не соглашались.

Они уже отменили два других предложенных матча — один в Корке, другой в Дублине.

Они пытались усложнить нам жизнь, споря обо всем: от времени начала до цвета выездной формы.

Тренер Ройса цеплялся за мелочи, потому что я был «целью».

Я был международным игроком для их команды, если бы мои родители остались в Дублине.

Именно поэтому тренер хотел поговорить со мной срочно — согласовать даты.

Школьные каникулы начинались в следующую пятницу, поэтому это нужно было решить быстрее.

Мне нужно было сосредоточиться на летней кампании и впечатлить скаутов, так что апрель и май были невозможны.

Тренер Ройса это понимал, поэтому мы стояли на месте.

Школьная лига могла показаться скучной, но я ненавидел проигравших.

С этими мыслями я планировал разгромить Ройс при первой возможности.

— Когда вы играете с ними? — спросила Белла.

— Как можно скорее.

— Ты будешь играть против старых друзей и товарищей, верно? — продолжила она. — Ты же собирался в Ройс, да?

— Я здесь, разве нет?

— Ты волнуешься?

Да.

— Нет.

— Готов?

Я уставился на нее. — Всегда готов.

— Я знаю, — сказала она игриво.

Тьфу.

Я повернулся, чтобы уйти, но она снова заговорила:

— Я хотела поговорить о другом, — добавила, сделав шаг вперед.

— О? — я отступил. — О чем?

— О нас, Джонни, — промурлыкала она, взмахивая голубыми глазами.

— Нас нет, Белла, — нахмурился я. — Никогда не было.

— Тогда что мы делали последний год, Джонни? — сорвалась она, маска невинной школьницы сползла.

Я знал, что скрывается под ней.

— Не знаю, Белла, — ровно ответил я. — Но что бы это ни было, это в прошлом.

— Ты шутишь? — требовательно сказала она. — Я пытаюсь разобраться.

Ты шутишь со мной?

— Ты это закончила, — сухо ответил я. — Ты трахалась с моим товарищем по команде, Белла. Ты сама мне сказала. — Подробно в смс. — Ты была с ним в Биддис, прямо передо мной. Сидела с ним за обедом. Для меня нет ничего, что нужно бы было «разбирать» между нами.

— Это не серьезно, — сказала она.

— Мне все равно.

— Я думала, мы сделали паузу.

— Мы сделали, — подтвердил я. — Постоянную.

— Мне не обязательно быть с ним, — предложила она, хлопая ресницами. — Мы могли бы разобраться?

— Нет, спасибо, — ровно ответил я.

— Джонни, давай, — вздохнула она. — Мы хорошо проводили время.

— Да, хорошо, — согласился я. — Половину которого ты провела, бегая за моим гребанным фуллбэком!

Ее рот раскрылся. — О чем ты?

— Кормак.

— Я с ним сейчас, — вздохнула она. — Не тогда.

— Не лги, — сказал я. — Я знаю, что ты была с ним, когда была со мной.

— Ложь, — возразила она. — Кто тебе сказал?

— Все знают, Белла, — ответил я, вздохнув. — Я давно знаю.

Я просто решил это игнорировать…

— И ты особо не скрывалась, — добавил я, потому что хотел.

— Я же не твоя девушка, Джонни. Это было не серьезно, — оправдывалась она. — И ты сам исчез. Никогда не хотел встречаться.

— Потому что я восстанавливался после операции! — выкрикнул я.

— Месяцами? — возмутилась она. — Да ладно, Джонни.

— Ага, — рявкнул я.

И все еще.

— А до этого? — требовательно. — Шесть недель до операции, когда ты отказывался встречаться? Когда игнорировал меня?

— Я не игнорировал.

— Игнорировал!

— Нет, не игнорировал. Просто не мог… — я замолк, сжав рот, сдерживая себя.

Не сражайся с девушками, напомнил я себе.

Ты не выиграешь.

Они перевернут твои слова.

— Ты не давал мне того, чего хотела, — продолжала она. — Ты не уделял внимания! Все те церемонии и балы в Дублине в прошлом году, и ни разу не пригласил меня, — прошипела она. — Ты никогда не хотел меня.

— Потому что ты никогда не была моей девушкой, — вернул я ей ее слова.

— Потому что ты никогда не хотел меня, Джонни, — бросила она.

— Ты хотел только блестящую часть моей жизни. Славу. Тебя не интересовала настоящая часть. Настоящий я.

— Это не так! — возразила она.

— Так скажи прямо, Белла, — прошипел я, теряя терпение. — Ты ушла к Райану, потому что думала, что я не восстановлюсь. Ты знала, что я травмирован, думала, что не успею к летней кампании, поэтому пошла к следующему лучшему.

Она покраснела.

Я знал!

— Спроси меня сейчас, — настояла она. — Скажи сделать все это, и я сделаю.

— Не хочу, — сказал я, снимая ее руки с шеи.

— Джонни, давай, — вздохнула она. — Не будь таким.

— Иди к Кормаку, — сухо сказал я. — Молись, чтобы он поднялся в Академии и водил тебя на все эти фешенебельные церемонии. Ты больше ни на что не можешь рассчитывать, Белла. Мы кончены.

— Мне было больно, Джонни, — выдавила она. — Я была с Кормаком, чтобы причинить тебе боль.

— Причинить боль? — я застонал. — За что именно? Травма? Лежать на спине недели, пока ты трахалась с моим другом? Портить себе шансы на ужины? Черт, я ужасный, эгоистичный ублюдок.

— За то, что игнорировал меня, — прошипела она, щеки розовые. — За то, что использовал.

— Я использовал тебя? — я застонал. — Да, именно так.

— Так ты заставлял меня чувствовать, Джонни!

— Тогда извини, — выкрикнул я, пытаясь сдерживать себя перед этой безумной бурей.

— Чтобы извиняться, нужны чувства, Джонни, — парировала она. — А у тебя нет сердца!

Сохранять спокойствие.

Принять удар.

И убежать.

Глубоко вдохнув, я выдохнул медленно:

— Белла, мне жаль, если когда-либо я заставлял тебя чувствовать себя игнорируемой или использованной. Это не было моим намерением. Искренне прошу прощения за недостаток сердца и чувств и желаю всего наилучшего с моим товарищем по команде. Теперь, если не возражаешь, я устал крутиться по кругу и у меня есть дела.

Я двинулся к двери, но она снова схватила меня за руку.

— Подожди, — потребовала она. — Ты с кем-то другим? В этом проблема? — Ее глаза расширились. — О боже, ты с кем-то другим, да?

Черт.

Как я вообще мог связываться с этой девушкой?

— Нет, Белла, я ни с кем не встречаюсь, — вырвалось у меня. Я вырвал руку, покачал головой и тяжело вздохнул от раздражения. — Но и с тобой я не встречаюсь. И больше никогда не буду.

— Я слышала слухи, Джонни! — настаивала Белла, игнорируя мои слова. — О тебе и новой девчонке в третьем году. Я слышала, что ты избил Ронана Макгэрри из-за нее. И видела фотографию с тобой и с ней в газете.

— Это не твое дело, — сквозь стиснутые зубы вырвалось у меня, пытаясь сдержать гнев.

— Давай, Джонни, — вызвала она. — Ты никогда не ставил меня на фотографии для прессы, а я самая долгая девушка, с которой ты был. Что за история с ней?

— Не твое дело, — выплюнул я, потеряв терпение. — Черт.

— Почему ты дрался с Макгэрри из-за нее? — потребовала она. — Почему Кормак сказал, что ты всех команды предупреждал держаться от нее подальше?

— Я не собираюсь это обсуждать, — предупредил я, качнув головой. — Больше не буду.

— Перестань увиливать, Джонни, — прошипела она. — Если ты с другой девушкой, я имею право знать.

— Я уже дал тебе чертов ответ, — сорвался я, усталый от этого бреда. — Проблема в том, что ты не умеешь слушать.

— Ты врешь! — закричала она так, что, казалось, разбудит мертвых. — Это написано у тебя на лице, Джонни. Что-то происходит с той девчонкой.

— Тебе стоит взять себя в руки, — сказал я с отвращением в голосе. — Это жалко.

— Ладно, — фыркнула Белла, вся в ярости. — Если ты не скажешь мне, я спрошу ее сама. — Она ухмыльнулась темной улыбкой. — Шэннон, так ее зовут, верно?

Да, черт с этим.

— Держись от нее подальше, — прошептал я, понимая, что мы в зоне слышимости администрации.

Дори не создавала бы мне проблем, но мне не хотелось рисковать, если мистер Туми выйдет и увидит, что у меня проблемы с другой девушкой.

— Все дерьмо, что происходит между нами, не имеет никакого отношения к Шэннон.

— В чем дело? — дразнила она, нажимая на все мои кнопки. — Боишься, что я узнаю что-то, что тебе не хочется показывать?

— Я серьезен, Белла, — зарычал я, чувствуя, как во мне поднимается гнев. — Я не шучу. Держись от нее подальше.

— Хм, — прищурилась она. — Посмотри, кто теперь показывает эмоции.

И она была абсолютно права.

Я показывал эмоции.

Потому что мне было не все равно.

Мне было куда больше важно, что происходит с девушкой, которую я едва знал, чем с Беллой.

Это было извращенно, запутанно и совершенно чертовски неправильно, но это было так.

Вместо того чтобы признать этот пугающий факт, я сказал:

— Оставь. Ее. В покое.

И затем я сделал то, что должен был сделать с первого взгляда на нее.

Я ушел от Беллы Уилкинсон.

— Я заставлю тебя пожалеть, что ушел от меня, — крикнула она мне вслед.

— Поверь, я уже жалею, — крикнул я в ответ. — Жалею, что вообще туда пошел.

В ярости я ушел от девушки, которая, казалось, была настроена сделать мою жизнь настоящим адом.

С грузом горьких сожалений и сгорающим гневом я свернул за угол главного здания, чувствуя, что вот-вот что-то сломаю.

К сожалению для меня, этим «что-то» оказалась девушка.

И не просто какая-то девушка.

Шэннон.