Следующим утром — по правде, днем — Деймонд наблюдал, как Харпер хмурила брови, разглядывая содержимое шкафа. И радовался, что все оказалось не так и плохо. Он-то боялся, что первым избранным окажется противная девчонка, грубый мужик или еще хуже — ребенок, которого фиг оторвешь от родных, но в итоге застрял в одной квартире с Харпер Хилл или же Алиной Болконской (почему она отказалась от своего имени? Почему взяла псевдоним он понял: чтобы красивое иностранное имя привлекало читателей, но в жизни-то? Хмыкнул вдруг: удачно, что она предпочитала не настоящее имя, ведь так проще ее скрыть от тех, кто сумел узнать личность первой избранной).
Глупо отрицать, что она ему нравилась. Хвала небесам, у нее нет парня и, тем более, мужа! Он пока сам не понимал, какие чувства появлялись, возможно ли что-то кроме дружбы, ведь уже обжигался после смерти жены, и в итоге сдался, решив, что будет один до конца своей жизни. Но ему нравилось говорить с Харпер. Наблюдать за ней. Любоваться ее красотой. Смотреть, как она кусала губу, кидая на него любопытные взгляды. Кажется, и он ей приглянулся.
Очевидно одно: она только рассталась с парнем и не готова бросаться в новые чувства. Он не забыл жену, значит, тоже не готов. Поэтому… надо притормозить. Получше к ней приглядеться. А главное — не дать никому ее убить. Желающих-то будет много, если слухи о том, что первая избранная явлена, разойдутся по мирам.
Хотя как можно не влюбиться в девушку, которая без вопросов и сомнений сначала зашивает тебе рану, а потом еще и проводит ритуал, чтобы высосать яд? Большинство бы выставили за дверь, но не Харпер.
Надо бы найти способ пробудить в ней магию, чтобы заняться ее обучением: тогда Деймонд будет спокойнее спать, зная, что хоть немного, но защитить себя она сумеет. А магия в ней есть, в этом он убедился вчера, когда заставил провести ритуал. Логичнее было бы попросить Феликса: он бы на раз-два справился, но хотелось узнать, способна ли на это избранная. Способна. Еще как. Очевидно, в ней кровь темных. Жаль, что пробудится она только в Мунфоле. Магия — это вера, а в мире Солнца в нее почти никто не верит.
— Мы же на метро? — уточнила Харпер, ведь проблема с выбором одежды никак не разрешалась.
— На машине. Можешь тепло не одеваться.
— У меня нет машины. Даже прав нет.
— У меня есть.
Харпер вскинула бровь. Хмыкнула, а потом качнула головой.
— Каршеринг предлагаешь?
— У меня есть машина, Харпер. Я уже год живу в Санкт-Петербурге. Только квартиру снимал на окраине: там тихо и спокойно.
Харпер осела на кровать, благо, шкаф был как раз рядом, а то она бы и на пол могла упасть, ведь едва ли осознавала, куда решила приземлить пятую точку. Оторопела посмотрела на Деймонда, и оставалось лишь догадываться, какая буря вопросов кипела в ее голове.
— Зачем⁈ Жить… тут? Тут⁈
— Не любишь Питер?
— К городу претензий не имею, люди хорошие, но климат…
Деймонд застегнул рубашку. Сел на диван, не сводя глаз с Харпер, что ждала ответы.
— Пять лет назад мы начали искать свитки. Появилась первая зацепка, слухи разнеслись по стране. Игра началась. Так уж вышло, что мой друг и очень умный чувак Феликс поселился именно тут, засел в тайном зале Российской национальной библиотеки. Сначала я бегал между мирами, но год назад решил остаться тут, так редко стала открываться Дверь.
— Библиотека… Куда мы едем.
— Именно. Он-то и помог мне найти информацию. И сейчас, я надеюсь, он поможет нам раскопать больше сведений.
— Хм. — Харпер снова встала и задумчиво оглядела шкаф. — Надену платье тогда.
Она с тревогой посмотрела на Деймонда, опомнилась и качнула головой. Рассмеялась вдруг, вытаскивая из шкафа бордовое платье чуть выше колен. Широкое, юбка начиналась у груди, по подолу шли кружева, а дополнял образ белый воротничок в бусинах.
— Дэн бы запретил, — сказала вдруг она, прикладывая платье к себе. — Сказал бы, что мои ноги надо прятать в штанах.
— Чтобы не глазели? — аккуратно уточнил Деймонд.
— Нет. Чтобы спрятать жир.
Харпер ушла в ванную переодеваться. Опомнилась и вернулась за черными колготками. Едва хлопнула дверь, Деймонд задумчиво свел брови вместе, пытаясь представить идиота, с которым она умудрялась жить. Как можно называть Харпер толстой — загадка. Нормальное женское тело. Весьма аппетитное, между прочим. Красивые изгибы, большая грудь, попа, и да, он все успел разглядеть, ведь по ночам она упорно раскрывалась. Ну да, животик есть, бока, но… твою мать, кто бы ты не был, чувак, ты точно дурак! Неужели предпочитаешь кожу до кости, а еще голодный взгляд в придачу? Не сложно догадаться, что и других придирок было много.
Сегодня ночью он нашел Харпер на кухне, а не спящей в кровати. Пошел в туалет, заметил свет от экрана ноутбука, силуэт ее фигуры и подошел выяснить, зачем ей в три ночи работать.
Харпер вздрогнула, стянула наушники и виновато посмотрела на него.
— Все-таки разбудила? Прости.
— Нет… ты почему не спишь?
— Книгу дописываю. У меня сроки горят.
Харпер потерла виски. Уставшая и изнуренная, с кругами под глазами. Глупая, она же все силы потратила во время ритуала! Ей бы проспать часов двенадцать, а она…
— Веснушка, книга никуда не денется. Ты отдала много сил во время ритуала.
— У меня сроки. Это очень важно. Высплюсь… потом. Когда книгу издам. Продвину. Продам. Потом еще парочку издам… и еще… короче, спать рано.
— Тебе издательство такие жесткие рамки ставят? Может, ну их тогда?
— У редактора срок мягкий. По договору у меня еще год, — нехотя признала Харпер. Откинулась на спинку стула, едва держа глаза открытыми. Экран ноутбука чуть потух, готовясь перейти в спящий режим, погружая кухню во мрак. — Я сама себе поставила срок. Просто… тут все сложно. Человеку, далекому от писательского мира, трудно понять.
— Расскажи. Мне интересно, — мягко сказал Деймонд. Харпер открыла один глаз, изумленно на него взглянула, словно не верила. Кажется, ее бывший только ругался, что она мешала ему спать. — Смогу — помогу. В издательстве своих людей нет, но через пять рукопожатий кого-нибудь можно найти.
— Да нет… редактор у меня лапушка. Просто… — Харпер подалась к нему, с отчаянием, мольбой заглянула в глаза, словно до боли в груди нуждалась в поддержке, хоть в ком-то, кто ее выслушает. — Я бабушке обещала, понимаешь? Это была наша мечта. Я писала, она читала, помогала, искала людей, что прочитают и подскажут, что делать, чтобы стать лучше, попасть в издательство. А потом она умерла. И последнее, что сказала, что верит в меня. Что с этим надо что-то делать. Как я могу ее подвести? А тут… сложно все. Очень. Жестоко, несправедливо и денег нет. Одиноко. Безумно одиноко!
— И что изменится, если ты сдашь книгу на месяц позже, но будешь высыпаться?
Харпер облизала губы, дернула плечами, а в ее глазах вдруг собрались слезы. Ноутбук все же погас, погружая их в темноту. Остался только слабый свет от фонарей с улицы и два силуэта.
— Дэн вообще орал, чтобы я все бросила. Мол, денег это не приносит, так какой в этом смысл? Ругался, что я по ночам клавиатурой его бужу. Ругался, что я снимаю какой-то бред. Не нравилось, что я ярко крашусь… не запрещал, но пыхтел много. А я… не могу я бросить. Это моя мечта. Моя жизнь.
— Это твой бывший? Он не прав. Если любишь — поддерживаешь увлечения партнера. Иначе — зачем играть в любовь?
— Да нет. Я его понимаю. Он устал от меня. От меня кто угодно устанет… Вышла первая книга. Люди читают, ждут продолжение. Продажи хорошие! Правда. Но если долго тянуть со второй частью, то хайп утихнет. Вторую часть никто не купит. Придется заново продвигать первую. И на мне поставят крест. Нет продаж — нет доп.тиражей, нет новых книг. Нет ничего. А если и вторая книга будет продаваться хорошо, то я смогу отдать им и другие свои книги. Они поверят в меня! А у меня уже готово восемнадцать книг, не считая изданной. Представь, если все их издать? Тогда… тогда я смогу замедлиться, потому что денег с их издания будет хватать, чтобы жить хоть как-то. Ну… — Харпер замолчала, устала вздохнула и яростно ткнула в кнопку ноутбука. Тот снова загорелся, освещая ее изможденное лицо. — Правда, все эти книги еще продвинуть надо. Они не могут сами просто взять и завируситься. На это нужны деньги. Много денег. И сил. Времени. Получается, что все, что я буду зарабатывать, надо бы вложить обратно в книги. К слову, почти у всех писателей есть либо богатый муж, либо нормальная работа. Я вот осталась без мужика, который платил за квартиру. Пока закрою вклад: мне от бабушки остались деньги… а там… может, я добьюсь своего. Есть писатели, что живут на заработок с книг. Редко. Но бывает.
Деймонд опустил глаза к ее рукам, нашел свой перстень, который она так и носила на большом пальце и, видимо, не собиралась продавать. Заметил и пожелтевший синяк на запястье. Нахмурился: найти бы ее бывшего да отрезать ему что-нибудь. Абсолютно недостойно и мерзко делать больно своей возлюбленной.
— Ты не думай, я зарабатываю. Немного. Недавно вот деньги за квартал пришли от продаж тиража. Есть блог на бусти, там платная подписка. Кто-то донаты шлет. Рекламу стала делать! Блоги растут… — Харпер запустила пальцы в волосы. — Надо потерпеть. Я добьюсь своего и вот тогда… сейчас мне надо дописать книгу. Потом синопсис. Потом редактура, правки в макеты, ТЗ художнику, поиск блогеров, закупка рекламы, снять миллион видео…
— Так, я понял. — Деймонд закрыл крышку ноутбука. Харпер хотела запротестовать, но он цокнул. — Мы идем спать. Сейчас. Иначе ты упадешь в обморок от истощения.
— Да нет, я привыкла по ночам писать. Днем снимала, пока Дэна не было, а то он бесился, а потом писала…
— Харпер.
Он потянул ее за руку, заставляя встать, и она все же повиновалась.
— Надо бы бросить все, найти нормальную работу, но я не могу. Не сейчас, когда стало получатся, — тихо сказала она. — Я не могу все бросить теперь, спустя десять лет борьбы с этим миром. Я должна его победить. И добиться своего.
— И ты обязательно добьешься. Я уверен в этом. — Деймонд положил руки на ее плечи. — Но по дороге давай ты не убьешь себя? Идем спать.
Она кивнула. Послушно ушла отдыхать.
А сегодня сидела на пассажирском сидении, красивая до ужаса в платье и с укладкой, с черными стрелками на глазах и бордовой помадой, и отчаянно тыкала по экрану телефона. Кто же знал, что она может писать книги прямо на айфоне?
— Веснушка…
— Я же отдохнула, — заявила она, убирая волосы за уши. Показались сережки в многочисленных проколах: длинные в основном и колечки в дополнительных. Даже в хряще. — В библиотеке писать не буду. Обещаю. Просто мне идея пришла! Надо срочно записать.
Деймонд хмыкнул: понял уже с кем связался. Засмотрелся на ее веснушки, задался вдруг вопросом комплексует она из-за них или нет. Почему-то общество решило, что это недостаток, но он уверен, что это прекрасная особенность. И Харпер безумно шла эта россыпь веснушек на носу и вокруг. Несколько родинок красовались на щеке, создавая что-то вроде созвездия, и одна над губой. Ни одной выпуклой, все небольшие, умеренно яркие.
Не зря он сразу стал звать ее «веснушкой».
— Расскажешь, о чем пишешь?
Она с подозрением на него посмотрела, нервно закусила губу. Они выехали из двора и поехали по улицам. Путь не близкий, через весь город до Московского района, но Деймонд любил водить. Навигатор на экране, встроенном в панель, указывал путь, одинокие капли дождя иногда стучали по окну, но из-за туч даже пыталось пробиться солнце. Середина октября, природа медленно погибала, чтобы отдаться во власть зимы, но пока на деревьях еще находились листья.
— Да так, — дернула плечами Харпер, убирая телефон в небольшую сумку, куда влез сам телефон, паспорт да ключи. Чай в термосе и сэндвичи она сунула в руки Деймонду и заявила, что это его забота, как это все попадет в библиотеку. Он не спорил. Взял рюкзак. — Фэнтези. Любовное, если быть точнее. То есть… — Она засмущалась, словно писала что-то недостойное жизни, глупое и наивное. — Любовная линия очень яркая, но и сюжет есть. И мир продуманный. Очень продуманный… я прям стараюсь над этим. Я бы сказала, для девушек.
— Для девушек? Что за сексизм? — рассмеялся Деймонд. — Мужики, по-твоему, фэнтези не читают?
— Любовное — почти никогда. Называют это соплями для девчонок.
— Так о чем пишешь? Мне интересно.
— Уверен? Если начну, меня не заткнешь. А я привыкла, что никому не интересно, кроме моих читателей, которых я в глаза не видела. Поэтому молчу.
— Уверен.
— Что ж… — Харпер набрала в грудь побольше воздуха. — Короче!
И начала свой рассказ. Долгий, но интересный. Деймонд вникал в сюжет, слушал о сложных судьбах ее персонажей, восхищаясь даже не тем, как она все продумала, а тем, как загорелись ее глаза, столько жизни в ней появилось, вдохновения и силы. Она не просто писала. Она жила этим. Зависела, как от солнца растения, ведь без своих книг тут же угасала.
И он слушал и слушал ее. Все чаще отвлекался от дороги, ведь не мог отвести от нее глаз. Любовался, восхищался, пытаясь понять, как от такого сокровища можно устать. Хотя… если нет денег, вечная проблема, где заработать… нет. Он не будет оправдывать ее бывшего. Просто порадуется, что сейчас она свободна.
— Ты на дорогу не хочешь смотреть? — уточнила Харпер, прерывая рассказ.
— А? Я с шестнадцати лет вожу. Не бойся, все под контролем.
— Ладно… тогда… где я остановилась?
— В мир вышла мойра. Та, что режиссер судеб и…
— … богоподобный автор пьес! Да! Именно! Так вот…
И она снова болтала без умолку, заставляя Деймонда все чаще отвлекаться от дороги. А потому он и сам не заметил, как за окном появился Московский парк победы, а через дорогу от него и сама библиотека.
— Была тут? — спросил Деймонд.
— Тут нет, — честно признала Харпер, с восхищением разглядывая огромное белое здание. Круглое, с мощными высокими колоннами, что тянулись к крыше. Его вид сочетал в себе геометрические формы, четкие линии и аскетичное оформление. — Мы были на Садовой с бабушкой.
— Тебе понравится, — заверил Деймонд, жутко обрадовался, находя парковочное место, ведь обычно здесь можно по часу ездить кругами.
Они вышли на улицу, Харпер поежилась и запахнула темно-зеленое пальто, пытаясь спрятаться от холода в середине октября. Солнце проиграло, и небо заволокли такие серые и низкие тучи, что, казалось, вот-вот пойдет снег. Ну, или просто небеса рухнут на тебя. Создатели свитков точно вдохновлялись этим городом.
Они направились ко входу, и Харпер крутила головой, разглядывая фасад здания, скульптуры, установленные на постаментах. У главного входа был большой фонтан, который на удивление до сих пор работал.
Они шли дальше по площади, где высадили деревья и кустарники. Ненадолго остановились у входа, чтобы полюбоваться плитами, на которых нанесены цитаты классиков и современных писателей.
— Идем? — уточнил Деймонд, кивая на дверь.
— Кто этот Феликс? — спросила Харпер. Наконец! Он уж боялся, что она никогда не спросит, и так не узнает, что он слегка грех. Ну, как слегка — этому обязательному греху недавно перевалило за тысячу, что делает его опытным и сильным магическим созданием.
— Мой друг, — ответил Деймонд, решая пока не пугать Харпер. Вдруг, передумает идти? А ему очень важно их познакомить, еще лучше — подружить.
Они зашли внутрь, и Харпер замерла. Деймонд понимал ее эмоции: он был в таком же восхищении, когда впервые оказался тут.
Крыша центрального вестибюля состояла из остекленных кубов, из-за чего внутри светло и очень просторно. Масштабное пространство, эпичное и современное захватывало все внимание. Особенно каскадная лестница — с четкими линиями, удобными ступеньками и просторными пролетами.
— Постой! — воскликнула Харпер. — Тут снимали «Мастер и Маргарита»? Ну, сцены в психушке? На лестнице!
Деймонд улыбнулся, наслаждаясь тем, как горели ее глаза, сколько восторга в ней проснулось.
— А, ты не смотрел, наверно…
— Смотрел. Читал. И да, тут и снимали. А на фонтанах у Московской…
— Встречу с Воландом, да, это я сразу поняла, — перебила Харпер, кладя руку на перила, вглядываясь ввысь.
— Нам сюда. — Деймонд указал на пространство под лестницей. — Экскурсию по основным залам проведем после, хорошо? Феликс нас заждался.
— Мы не должны… м-м, зарегестрироваться? Мы можем тут так просто ходить?
— Ты же со мной. А я с Феликсом.
Харпер нехотя дала себя увести. Протиснулась вслед за Деймондом в маленькую невысокую дверь, что пряталась среди стены и открывалась с помощью магии: требовалось уколоть палец о торчащую иглу из светильника. И едва оказалась в тайном зале, тут же уставилась на высокие книжные шкафы, заставленные книгами и древними фолиантами, на лестницы с резными перилами, что уводили на балкон второго этажа, тоже сплошь заставленный шкафами. Деймонд провел ее меж рядов и вывел в центр зала, где стояло несколько столов с зелеными светильниками. Зал таился внутри библиотеки, поэтому здесь не было окон, лишь искусственный свет, что создавал полумрак и мистическую атмосферу.
— И это все книги? Ого.
— Преимущественно тут книги моего мира. О моем мире. Много редких изданий, — пояснил Деймонд.
Со второго этажа по лестнице сбежал Феликс. Педантичный рыжий мужчина с короткой стрижкой, волосы укладывал гелем, и пусть хоть одна волосинка попробует выбиться. Всегда в костюме, идеально выглаженном, со стрелками на черных брюках. Сегодня он снял пиджак, оставаясь в рубашке и фиолетовой жилетке в клетку.
Феликс знал, что умен. И не забывал это показывать. И презирать каждого, что так не считал. Но еще был замечательным другом и умел поддерживать так, как не каждый человек способен. Всегда веселый и готовый тусить без перерыва.
О, жаль Харпер не попала на вечеринку Феликса по случаю его тысячелетия. Вот это и правда было легендарно!
— Харпер, это Феликс, — представил Деймонд, едва Гордыня к ним подошел.
— Приятно познакомиться, — просипела Харпер. Еще не поняла, кого встретила, но уже ощущала силу, идущую от греха. Темную, манящую и грязную. Она обволакивала изнутри, сжимала органы, подчиняя своей власти.
— И мне, прекрасная дама. — Феликс поцеловал руку Харпер, та вздрогнула. Он улыбнулся краешком губ, спуская свой поток с поводка. Обычно он вел себя сдержанно, ведь помнил, как на смертных влияла его сила, но сегодня он был слишком заинтригован избранной, чтобы держать себя в руках.
— Это Гордыня, — пояснил Деймонд. — Один из семи смертных грехов.
Ожидаемо, Харпер оцепенела. Открыла рот, но что сказать не нашла. Зато сумела сделать шаг к Деймонду. Ждет его защиты? Это здорово! Кажется, он уже почти завоевал ее доверие!
— Он мой друг, не бойся.
— И ты не сказал…
— Чтобы ты сначала увидела, какой я очаровательный молодой человек! — раскинул руки Феликс. — Приступим?
Феликс затерялся в рядах меж книжных шкафов, а Харпер оторопела посмотрела на Деймонда. Вскинула брови и не издала ни звука. Кажется, сформулировать вопросы у нее не получалось.
— Ну, подумаешь один из семи смертных грехов. Он хороший парень. Немного… странный. Заносчивый. Душнила еще тот иногда! Но хороший друг. Я полжизни его знаю, лучше друга у меня никогда не было.
Феликс вернулся со стопкой книг, положил их на один из столов и поманил к себе ребят. Оглядел Харпер голодным взглядом: ее скромное декольте и белый воротничок, платье по колено и ноги в черных колготках, вернулся к лицу. Кокетливо улыбнулся.
У грехов нет души, любовь им чужда. Но вот секс любит каждый (особенно блудница Лав). А Гордыня больше всего любит завоевывать, собирать воспоминания о победе, словно трофеи. И трахать красивый девушек, разумеется. А Харпер, очевидно, ему приглянулась.
— Прежде чем мы начнем, — деловито заговорил он, спрятав руки в карманы. Не сводил глаз с покрасневшей Харпер, что жалась к Деймонду. Магия греха была направлена на нее, но даже он ощущал жар, идущий от Феликса, его пыл, желание, что забиралось за ребра, сжимало сердце, но затем следовало ниже, чтобы разжечь страсть. — Вы…
— Не вместе, но тебе тут нечего ловить, — осадил Деймонд. Магия потухла. Феликс разочаровано вздохнул. — Нечего же?
— А? — Харпер дёрнулась, осознавая, что Деймонд обратился к ней.
— Он хочет с тобой переспать, веснушка.
— Ну зачем ломать все веселье! — воскликнул Феликс. — Так же неинтересно!
— Нечего ловить! Абсолютно! — крикнула Харпер, подходя еще ближе к Деймонду.
— Ладно. Понял. Друзей друзей не трогаю и не домогаюсь.
Феликс указал на стол, предлагая начать. Деймонд выдвинул стул и велел Харпер садиться. Она с грустью посмотрела в сторону, где прятался выход, но послушалась. Деймонд сел рядом. В одном он был уверен: без разрешения Феликс Харпер не тронет. Да, любит секс, завоевывать, но не насиловать. Он никогда не простит себя, если рядом с ним девушка будет плакать и скулить от боли в подушку. О, нет! Он любит, когда под ним сходят с ума от наслаждения, и никак иначе.
— Лекцию проведешь? — спросил Деймонд, закидывая ноги на стол. Феликс столкнул их на пол, но широко улыбнулся: пощеголять своим умом он тоже любил. Грех дёрнул цепочку настольной зеленой лампы, и свет залил книги и взволнованные лица.
— Тема?
— С самого начала. База про наш мир. Она ничего не знает.
— Он упал мне на голову два дня назад, — кивнула Харпер.
Феликс загорелся, словно новогодняя елка. Длинная лекция! Это же предел его мечтаний! Деймонд лишь хмыкнул: хвала небесам, не ему все это рассказывать. Может, он и был преподавателем в университете много лет, но практической магии, что куда занимательнее. Историю он, разумеется, отлично знал, но не горел желанием рассказывать многострадальные события, что привели их к свиткам и потенциальному обрушению небес.
Вот магии он Харпер с удовольствием научит. Чуть позже, когда они пробудят ее силу.
— Никто точно не знает, как образовались наши миры, — торжественно заговорил Феликс, раскрывая книгу по истории образования миров-сестер на странице с картой Отколовшихся островов. Глаза Харпер заблестели, она осторожно провела по яркому изображению с пятью островами. Художник на славу постарался, добавил множество деталей, которые можно разглядывать часами. — Вдаваться в подробности образования прям всего живого не будем. Начнем с момента, когда наш мир откололся от вашего, и появилось два мира. Две сестры: мир Солнца — ваш, и мир Луны — наш, известный так же как Мунфол.
— Мы были едины? — удивлено спросила Харпер, кидая взгляд на Деймонда.
— Не совсем, — лукаво вскинул брови Феликс и перевернул страницы книги, нашел легенду Раскола миров. — Никто с тех времен не дожил до этого дня и было это так давно, что никто доподлинно не знает правдива ли эта легенда. Но она гласит, что много веков назад девушка потеряла своего любимого и так сильно его оплакивала, так молила проститься с ним, что откололся кусок от мира Солнца, что был скрыт от всех живых, ведь правили там мертвые, и образовал один остров. Власть там захватила сама Смерть, а потому вход для смертных туда был все еще закрыт.
— Любовь? Серьезно? Ребят, это банально. Даже у меня есть похожий сюжет!
— Банально, но красиво, — пожал плечами Деймонда. — Но главное не это, а то, что было дальше.
— Постойте! — вскинула руку Харпер, подалась вдруг к Феликсу, задумчиво глядя на него. — Тебе сколько лет? Если ты… грех, то не должен был…
— Застать образование миров? Никак нет, красавица. Мне тысяча с чем-то там. Я перестал считать с тех пор, как отменил тысячелетие.
Харпер сощурилась, облизала губы, верно, размышляя, как мужчина в самом расцвете сил может быть таким стариком.
— Но ты умрешь?
— Разумеется. Проживу еще тысячу, повезет, две тысячи лет, а потом усну вечным сном. Но взамен меня придет другой. Или другая. Это вечный круговорот. Гаснет мое сознание, личность, и из магии, что я оставлю, родится новая Гордыня.
Харпер откинулась на спинку стула, сложила руки на груди, не сводя любопытных глаз с Феликса.
— Если тебе столько лет… был в царской России? Какого тут было?
— Увы. Первая Дверь открылась всего-то десять лет назад. До этого наши миры редко пересекались. Но как только смог — тут же решил исследовать ваш мир! Знания — сила. А я должен знать все. — Феликс постучал пальцем по своей голове, намекая, что его мозг должен быть самым наполненным в этом мире.
Деймонд не сводил глаз с Харпер, гадая, спросит ли она важный вопрос. Догадается ли. Сплетет ли ниточки, или с легкостью проглотит информацию?
— Так, стоп! Логическая дыра, друзья мои! — Харпер постучала ногтями по столу, уставилась на Деймонда. — Ты сказал, я темная. Но если первая Дверь открылась всего десять лет назад…
— Я не обманул. В тебе есть кровь темных, но сейчас она спит. Но пробудится, едва ты попадешь в Мунфол. Домой.
— Я же не дура! Как мой пра-пра-пра-дед мог попасть сюда? И почему именно темная? Я написала девятнадцать книг, ребят, я логические дыры нахожу моментально!
— Цвет волос. Или крашеная?
— Крашенная — бордовая же. Но я брюнетка от природы.
— И родилась в темное время года. В промежуток с октября по март.
— Ну да. В феврале. В начале.
— Водолей, значит! — весело крикнул Феликс, и Харпер дернулась, словно забыла, что он вовсе был тут. Зато он нашел нужную страницу и указал пальцем на изображение двух миров в момент их пересечения. — Видишь ли, наши миры иногда пересекаются. Но это происходит так редко, что прогулки туда-сюда почти невозможны. Раньше это была дорога в один конец. Вероятно, твой предок попал сюда и остался. И он такой не один. По миру Солнца раскиданы как темные, так и светлые.
— А Двери?
— Стали открываться десять лет назад, — сказал Деймонд. — Говорят, оно само, но все мы знаем, что кто-то провел ритуал, и решил это скрыть. Кто-то, кто решил перенести один из свитков в этот мир.
Харпер заправила волосы за уши, обдумывая все, что успела услышать. А Деймонд не сдержал улыбку: ему и правда повезло, что избранной оказалась именно она. Ему нравилось быть рядом с ней. Интересно ее слушать. Наблюдать, как она воспринимала информацию.
— К слову, в Хеллоуин наши миры пересекутся, — сказал Деймонд. — Часов на двенадцать.
— Это плохо, да? Сюда смогут пройти те, кто охотятся за свитком?
— Вряд ли. Уверен, они останутся искать свитки в Мунфоле. Но уверен, что сюда придут желающие тебя убить. Или украсть.
Харпер посмотрела на умные часы на запястье левой руки, нахмурилась.
— Сегодня пятнадцатое октября. Мы не успеем найти свиток.
— Значит, останемся здесь до открытия Двери. Это будет в первых числах января. Не страшно. А вот в Хеллоуин мы идем на вечеринку Феликса, вместе нам проще будет тебя защитить.
— Ненавижу вечеринки, — пробурчала Харпер, складывая руки на груди. Начала наконец понимать, что ее хотят убить? Или украсть, словно вещь, чтобы использовать?
— Ты что, душа моя! — воскликнул Феликс, картинно хватаясь за сердце. — Мои вечеринки — лучшее, что есть в обоих мирах! Такое событие пропустить нельзя! Это будет леген-подожди-подожди-дарно! Легендарно!
— Зачем тебе меня защищать? Я все еще не понимаю, что значит быть грехом.
— Значит, что я чувствую твои эмоции, твою подноготную, и могу вытащить из тебя все то, что ты так яростно скрываешь. В моем случае — гордыню преимущественно.
— Еще у него нет души, поэтому любить он не может, — добавил Деймонд. — Но все еще может быть хорошим другом. И выбирать сторону.
— И я выбрал сторону. Я намерен стать тем, кто спасет Мунфол от падения небес, от гибели! Обо мне будут складывать легенды, я останусь в истории! А повезет… заменю Фрею и буду править Небесным городом и Мунфолом. — Феликс заметил, как Харпер задумчиво кусала губу. — Но мы отвлеклись! Сначала Мунфол был един, но девушка, что его отколола от мира Солнца, никак не могла туда проникнуть, ведь не было туда хода живым. Не сдавалась она. И в итоге провела ритуал, стала первой светлой и расколола остров на несколько, чтобы открыть туда путь живым. Не было больше порядка. Творился хаос. Тогда заселили Отколотые острова живые, что отныне берегли смерть и помогали душам найти дорогу к новой жизни.
Далее последовала длинная лекция про устройство Мунфола и Отколотые острова, из которых он состоит:
Остров Смерти, на котором мертвые попадают в отель, чтобы закончить дела, поговорить с родными или выяснить своего убийцу. Разумеется, не все мертвые оказываются там, а только те, кому это действительно необходимо.
Остров Жизни, на котором души готовятся к новому воплощению и уходят в жизнь.
Остров Мук, куда попадают ужасные грешники, которые не достойны новой жизни. И мучаются они там столетиями, пока не ослабнут настолько, что сольются с землей, навсегда оставаясь его частью.
Остров Очищения, куда попадают запутавшиеся души. Они заново проживают свои ошибки, грехи, пытаясь все исправить или что-то понять. И дороги у них две: остров Жизни или остров Мук.
На всех островах (кроме острова Мук) живут обычные люди, что помогают душам найти свой путь и спасение.
А самый большой остров, где нет мертвых и душ, — Небесный город. Он поделен на пять районов, в четырех главенствует свое Время года, в центре — королева всего, сама богиня Природа, Фрея. Она следит за порядком на всех островах, правит Временами года и людьми.
— И сколько живут эти Времена года? И Природа? — уточнила Харпер, массируя виски. Кажется, пора сделать перерыв, иначе ее мозг взорвется. Пожалуй, про светлое тайное сообщество во главе с Гневом, что удумал обрушить небеса, он расскажет ей завтра.
— Пару тысяч лет, — спокойно ответил Феликс.
— Это у вас власть не сменяется по паре тысяч лет⁈ И мы еще жалуемся…
— Нас устраивает наша власть. Ну, устраивала, — сказал Деймонд. — Но об этом позже, ладно? Перевари пока эту информацию.
Деймонд вытащил из рюкзака блокнот, а затем — свиток. Харпер аж подалась к нему, впервые видя то, из-за чего вся эта заварушка и началась.
— Феликс, — вскинул брови Деймонд, и тот тут же выпятил грудь и начал свой рассказ.
— Тысячелетия назад собрались темные, что решили, что живым не место среди мертвых. И решили они обрушить небеса, но не хватило им мощи. Тогда они подготовили свитки, в которых оставили указания, напитали нужные предметы магией и оставили их набираться мощи. А две семьи внесли свою кровь в свитки, чтобы потомки их стали избранными и сумели завершить их дело.
— Было это так давно, что до нас дошли легенды, слухи. И первые указания, — добавил Деймонд.
— Забудь про Смерть и вечные Мучения
Открой дорогу к вере и терпению.
Так выяснишь явился кто,
Чтоб небеса обрушить на тебя, — торжественно сказал Феликс. — Это Деймонд нашел пять лет назад.
— И вы пять лет не могли расшифровать, что это значит? — усомнилась Харпер.
— Да нет. Расшифровали почти сразу, но ждали, когда планеты встанут в нужное положение, взойдет кровавая луна над храмом Забытой Смерти, чтобы игра началась, — ответил Деймонд.
— А храм Забытой Смерти снова открыл свои двери, — добавил Феликс. — И в день, когда это произошло…
— Два дня назад, — перебил Деймонд. — Мы сразились, я выиграл и сумел схватить свиток первым. И вот мы здесь.
Деймонд подтолкнул свиток к Харпер. Она склонилась над желтой бумагой, шероховатой, чуть помятой. Он постоянно пытался свернуться обратно, так долго лежал в скрученном состоянии, поэтому она придерживалась его за края, вглядываясь в знакомые буквы, которые отказывались складываться в слова, ведь принадлежали давно мертвому языку.
— Мое имя, — вздохнула Харпер, находя строчку «Алина Болконская». — А тут, видимо, продолжение легенды в стихах, да?
— Видимо. Для этого мне нужен словарь.
Феликс вскинул палец и вытащил из стопки нужную книгу. Подтолкнул ее к Деймонду, но Харпер выхватила ее и зашелестела страницами.
— Я попробую? — спросила она, смотря на Деймонда. — Я филолог по образованию, после латинского мне ничего не страшно.
— Разумеется. — Он подал ей блокнот и ручку.
— В книге не писать! — жестко заявил Феликс, на что Харпер лишь закатила глаза. — Деймонд? Можно на минуту?
Они отошли в сторону. Деймонд прислонился к стене, вставая так, чтобы видеть Харпер. Она уткнулась в книгу, кусала губу, вертела ручку в пальцах. Потом что-то записала, отчаянно начала переворачивать страницы словаря. Кажется, квест с переводом увлек ее настолько, что она забыла, где была и что вообще происходило в мире.
— Я хочу ее, — прямо сказал Феликс. — Можно? Я бережно и осторожно, ты же знаешь. Ну, пока она одета.
— Нет, — осадил Деймонд, вдруг улыбаясь, ведь Харпер закусила ручку, водя пальцами по странице. Такая красивая, увлеченная, что его сердце забилось быстрее.
— А, влюбился, да? Печально. Делиться точно не хочешь?
— Ни за что. Моя, понял?
— Без вопросов. Жаль, очень жаль… — Феликс разочарованно вздохнул, но потом вытащил из-за книг фляжку и сделал пару глотков. Кажется, это вернуло ему настроение. За что Деймонд его уважал: он всегда слышал «нет», и никогда не настаивал, получая твердый отказ. И уж тем более не лез к девушкам, которых выбрали его друзья. — Я о чем поговорить хотел. Я выяснил, куда делся Голд.
Деймонд все же оторвал взгляд от Харпер, повернулся к Феликсу.
— Он с Фреей. То ли они вместе, то ли у них деловые отношения… Но он правит с ней.
— Алчность правит Небесным городом? Потрясно. — Деймонд бы сделал вид, что удивлен, что один из смертных грехов сумел покорить сердце самой Природы, но давно ожидал подобный поворот.
— Но есть хорошая новость. Голд на нашей стороне, и насколько я понял — он вернулся в Небесный город, чтобы противостоять мунийцам. И я выяснил еще кое-что.
— Не тяни, — процедил Деймонд, ведь Феликс, словно пес, желал, чтобы его хвалили и боготворили за каждое «гав»!
— Он перепрятал один свиток еще несколько лет назад. Понятия не имею, как он его нашел. Без подсказок-то! Пока они были запечатаны магией и недоступны живым.
— Видимо, это и ответ: он грех, а не человек.
— Может. Но свиток перенес в этот мир, а не вскрыл.
— Знаю. Я выкрал информацию у отца на прошлой неделе. Свиток в катакомбах под Парижем.
— Да ладно! И ты молчал!
— Мы были в разных мирах, помнишь? Плохо то, что сообщество тоже об этом знает, значит, надо его найти, пока не открылась Дверь. Поможешь?
— Разумеется! Париж, уля-ля-ля! Я уже готов есть круассаны и фотографироваться на фоне Эйфелевой башни! — Феликс аж затанцевал от радости, вмиг забыв о привычной педантичности.
— Угу. И заодно залезть в такие коридоры катакомб, куда туристов не водят. Спорим, этот коридор запечатан вовсе? И мы встретим там какую-нибудь хрень.
— Зато у нас будет уже целых два свитка. Значит, на тебе расшифровка первого свитка и защита Харпер. Она нам очень нужна.
— Знаю. На тебе больше информации о катакомбах. Справишься? Пока Дверь закрыта?
— Я попробую раскопать информацию. Надо бы выяснить, зачем Голд в это ввязался, каков его мотив… почему было не оставить свиток там, где он был? Жаль, что Дверь закрыта. Но я нашел несколько древних книг: буду расшифровывать их.
— Славно.
Деймонд пошел к Харпер, коснулся ее плеча, привлекая внимание. Она вздрогнула, ведь так увлеклась, что не услышала шаги.
— Как успехи?
— Ну, с переводом все просто, со стихами пока фигово. Я прозу люблю! Не стихи!
— Нам главное смысл, — ответил Деймонд, удивленно отмечая, что она перевела уже больше половины. И первые два абзаца даже преобразовала в стихи. Много раз зачеркивала слова, иногда целые предложения, писала заново вновь и вновь, но в итоге получалось очень здорово!
— Не только смысл, но и красота! — заметил Феликс. — Харпер права, стихи нужны. Эта легенда потом облетит весь мир! И все должны видеть, какая она красивая и прекрасная!
— Ладно. Продолжайте, я в туалет. — Деймонд сделал пару шагов, когда Харпер вскочила вслед за ним.
— Я с тобой!
Он склонил голову, вскинул брови, намекая, что боятся нечего.
— Правда хочу, — заявила она.
Он указал нужное направление, и они вместе пошли вдоль книжных шкафов. Харпер выглядела задумчивой, озадаченной и немного напуганной. И точно боялась остаться наедине с Феликсом.
— Феликс хороший парень, — осторожно начал Деймонд, пытаясь выяснить, откуда столько тревог. — И со слухом у него все хорошо. Он отлично умеет слышать «нет».
— Угу, — только и ответила Харпер. Напряглась еще сильнее. И да, он заметил, что нож под подушку она и правда положила.
— Харпер… — осторожно начал он, но замялся. Ему стоило в это лезть? Нет? — Что-то… случалось?
Она мотнула головой. Сложила руки на груди, словно пыталась спрятаться от мира.
— Харпер?
— Ничего не было. Но… пытались. Было очень страшно. По вечерам я больше одна никуда не хожу.
Деймонд тяжело вздохнул. Догадывался, что просто так девушка нож под подушку класть не будет, но надеялся, что это излишняя предосторожность.
— Расскажешь? — тихо спросил он.
Харпер устало вздохнула. Остановилась и привалилась к стене. Пожала плечами.
— Бабушка только умерла. Я допоздна сидела у нее на кладбище… когда доехала до своего района было уже около десяти вечера. Я шла дворами домой, и тут эти трое… одного я долбанула шокером, но остальные меня скрутили. На что я надеялась… — Она качнула головой, нервно облизала губы и опустила глаза. — Меня тащили в подъезд. Я кричала и вырывалась. К счастью, мимо проезжал Дэн. Заметил. Спас. У него в багажнике бита была, представляешь? Довез меня до дома. И… дальше как-то все само получилось. Мне было так одиноко после смерти бабушки, что я просто кинулась в объятия первого, кто их предложил. Да и он был… хорошим. Так поддерживал. Было много… ласки, тепла, ночных разговоров. Он всегда был очень осторожен и нежен. Пока не устал от меня. Потом и он… не важно.
— Харпер… — заговорил Деймонд, но она вскинула руку.
— Мою книгу наконец издали. Он наивно верил, что будет как в кино. Бестселлер и уже спустя неделю на меня падают с неба миллионы долларов. Но выяснилось, что это я должна вкладывать в продвижение. И первая зарплата придет черт знает когда. И дальше все пошло по наклонной… но он спас меня. От насильников. От одиночества. И желания убить себя, ведь жить без бабушки было невыносимо. Остаться совсем одной в этом мире оказалось слишком страшно. А я подвела его ожидания, вот и все. И мы не будем это обсуждать, хорошо?
Харпер свела брови вместе, словно только сейчас осознала, что рассказала. Устало закрыла глаза: кажется, и правда жалела, что поделилась.
— Я обещаю тебе, что я не насильник. И никто из моих знакомых или друзей. Я никогда не подпущу к себе таких людей.
— Угу. — Харпер потерла виски: от магии Феликса может разболеться голова. А грех явно себя сегодня не сдерживал.
— Я презираю людей, которые считают, что имеют право касаться девушку без ее разрешения.
— Зачем я это рассказала?
Деймонд едва сдержал улыбку. Зачем-зачем… вопрос в другом: какого хрена Феликс сегодня распыляет столько магии?
— Это все Феликс. Он слегла… перестарался. Понравилась ты ему. А его магия может развязать язык.
Харпер задумалась. Кивнула.
— Тогда твоя очередь. Я ничего о тебе не знаю, лорд Ванклифф.
— Ну… — Он задумался, что хотел и мог рассказать. Решил начать с самого сложного. Все равно ей пора узнать про светлое тайное сообщество во главе с Гневом. — Я общаюсь с семьей, но только с мамой. Она хорошая женщина, очень добрая и искренняя. Но вот отец… С ним всегда было сложно. Он всегда мыслил радикально. И когда узнал про свитки, то ему совсем снесло голову.
Харпер внимательно слушала, не спуская с него глаз. Деймонд привалился к стене напротив нее, ведь они застряли в тесном коридоре.
— Его пригласили в светлое тайное сообщество, созданное Гневом. Кейлусом. Они зовут себя мунийцами.
— Еще один грех?
— Да. В основном, в сообществе светлые, но есть и темные. Они первые выяснили про свитки и начали их поиск. Гнев решил, что обрушить небеса — прекрасная идея. Это тайное сообщество, куда принимают только по приглашению, каждый проходит отбор. Если у тебя нет богатой родословной и древней фамилии — тебя пошлют. Меня тоже звали. Но я ушел из семьи.
Харпер вскинула брови. Кажется, к такому она готова не была.
— Ну а ты? Ты чего хочешь?
— Хочу собрать все свитки, чтобы захватить власть. Чтобы доказать отцу, что я не глупый щенок, которым он меня считает.
— Ну а потом? Обрушишь небеса сам?
— Нет, вряд ли. Склоняюсь к тому, что я найду способ уничтожить свитки так, чтобы никто не пострадал.
— И я могу тебе верить?
— Можешь.
— И Гордыне? Серьезно?
— Ты же поняла уже, что он хочет войти в историю. Зачем ему уничтожать мир? В чью историю он тогда войдет? Ему-то надо, чтобы о нем слагали легенды.
— Как я в это вляпалась…
— Прости, ты не можешь выйти из игры.
Харпер сделала глубокий вдох, собираясь с силами.
— Кто про меня знает?
— Чисто теоретически, только я и Феликс. Фактически, я уверен, что Кейлус раскопал твою родословную, поэтому все сообщество. Возможно, Голд — Алчность, который перенес один из свитков в этот мир.
— Зачем было переносить свиток сюда?
— Этого я не знаю.
— Меня хотят убить?
— В сообществе смута. Не все хотят обрушения небес. Так что — кто-то да, хочет убить. Другие — словно трофей притащить своему боссу, чтобы заработать похвалу.
— И чего хочет твой отец?
— Я не знаю.
— И что он такого сделал, что ты аж ввязался в опасную игру, чтобы доказать ему что-то?
Деймонд опустил глаза, сомневаясь, что готов пускаться в такие дебри своей биографии.
— Ничего не делать — точно не выход? — уточнила Харпер, верно распознавая его нежелание делиться личным.
— Увы. Ты — пешка в этой игре. Есть вариант прятаться до конца жизни, но ты сама прекрасно понимаешь, что это так не работает. Да и… ты не будешь жить вечно. Любая твоя смерть повлечет катаклизм тут. Но я обещаю тебе, что защищу. Ты спасла мне жизнь, я должен тебе.
— Главный вопрос: почему ты перенеся ко мне, а не к Феликсу? Он бы и зашил лучше и яд бы высосал сразу.
Деймонд хмыкнул: логичный вопрос, и она верно подметила: умнее было сразу пойти к Феликсу, а потом уже осторожно познакомиться с Харпер. Но он хотел проверить ее силу.
— Феликса не было в городе, — соврал Деймонд, но потом добавил немного правды: — А перенестись я мог только к тебе: твое имя в свитке, так еще и я воспользовался мощью свитка. Увы, такая магия мне непосильна. И никому кроме грехов, думаю.
Харпер кивнула, закусила губу.
— Ладно. Пока это все вопросы. Идем обратно. Надо расшифровать этот свиток…
— В туалет уже не хочешь? У меня вот сейчас мочевой пузырь лопнет.
— А… да. Идем.
Когда они вернулись к Феликсу, тот справился всего с парой предложений. Деймонд бы не удивился, узнай, что грех следовал за ними и подслушивал разговор. Раз самому разговорить красотку не вышло, решил узнать ее секреты через Деймонда. Зато пыл Феликса поутих, он перестал распылять магию и стал вполне адекватным.
Они решили перекусить. Феликс схватился за сердце, увидев сэндвичи и термос, отправил их за другой стол, подальше от книг. Свою обитель он очень любил и всегда яростно защищал. Деймонд и Харпер не спорили, ведь обоим нужен был перерыв. Зато после они с новыми силами вернулись к свитку.
Харпер взяла задачу расшифровки на себя, но Деймонд и Феликс активно помогали искать перевод и рифму. Стихи никто из них не писал, Харпер и вовсе пару раз заявила, что ненавидит поэзию, но спустя час легенда была готова:
Забудь про Смерть и вечные Мучения
Открой дорогу к вере и терпению.
Так выяснишь явился кто,
Чтоб небеса обрушить на тебя.
Утрать все слезы, жизнь найди
В костях у той, что расколола мир.
Построй путь к Солнцу и любви,
Тогда раскроешь страшный ты секрет.
Затем спустись к Луне во тьму.
В подвалах, где танцуют мертвецы,
Получишь новый свиток ты,
коли отпустишь тех, кого любил.
Очистив все свои грехи,
Получи орудие, что разрушило баланс.
И наконец, отправься в город поднебесный,
Где погуби аль мир спаси.
— Предпоследняя строфа — вообще не складная! — воскликнула Харпер и закрыла покрасневшие глаза.
— Да нормально! — махнул Деймонд. — Смысл же ясен?
— Но не складно! Синонимы орудия? М-м? Что вообще за орудие? Что могут иметь в виду? Надо вообще переписать эту строфу!
— Поддерживаю Харпер, — кивнул Феликс. — Надо переписать. Но пока давайте подумаем про смысл.
— Угу. Что значит первая строфа? Вы же ее разгадали, верно? Чтобы найти первый свиток?
— Да. — Деймонд подвинул блокнот к себе, переписал первую строфу на чистый лист и начал проводить линии от слов, чтобы записать их расшифровку: — Забудь про Смерть — храм Забытой Смерти. Вечные мучения — очевидно, остров Мук. Как раз сходится, ведь храм именно там и находится.
— А дальше очевидно, что в свитке указано имя первой избранной, — добавил Феликс, тыкая пальцем в слова «явился кто».
— Хм. Я мало знаю о вашем мире. Так что разгадка мест на вас. Но вот смыслы…
— Чтобы понять смыслы, надо знать полную историю, — отрезал Феликс. — Проблема в том, друзья мои, что никто ее не знает. До нас дошли только обрывки и красивые легенды, которые передавались из уста в уста. Все мы знаем, как это работает.
— Сломанный телефон, — кивнула Харпер. — Но еще мы расшифровали не весь свиток! Вон сколько сплошного текста! Может, свитки рассказывают нам настоящую историю? И если мы ее узнаем, то сумеем все понять?
— Возможно. Справишься? — Деймонд постучал по свитку. Харпер уверено кивнула: кажется, заниматься переводом ей понравилось. — Пока давайте подумаем, что еще мы можешь расшифровать уже сейчас. Чем быстрее мы соберем все свитки, тем быстрее сможем жить спокойно.
Деймонд аккуратно переписал получившиеся строфы, кроме предпоследней, ведь Харпер заявила, что обязательно перефразирует ее. Она свела брови вместе, отчаянно думая, подняла палец вверх, запрещая им вмешиваться.
— Очистив все свои грехи… — бормотала она, а потом выхватила блокнот, вернулась к странице, где они делали перевод и заводила пальцами по словам. — Мы упустили пару слов, решив, что они не влияют на смысл. Но… дай-ка проверю. — Она зашуршала словарем, кусая губу. — Поняла! Тогда… получается так:
Забудь про Смерть и вечные Мучения
Открой дорогу к вере и терпению.
Так выяснишь явился кто,
Чтоб небеса обрушить на тебя.
Утрать все слезы, жизнь найди
В костях у той, что расколола мир.
Построй путь к Солнцу и любви,
Тогда раскроешь страшный ты секрет.
Затем спустись к Луне во тьму.
В подвалах, где танцуют мертвецы,
Получишь новый свиток ты,
коли отпустишь тех, кого любил.
Очистив все свои грехи,
Очнешься с тем, что уничтожило баланс,
Орудием из стали, покрытой алой паутиной.
И наконец, отправься в город поднебесный,
Где погуби аль мир спаси.
— Тут слово «кровь», но я заменила на «алую паутину», иначе не складно. А вот орудие… что это может быть? Меч? Кинжал? Нож? Им кого-то убили, верно?
— Небеса его знают, — вздохнул Феликс, оглядывая новую версию, что записывал Деймонд. — Здорово получилось! Мы молодцы!
— Харпер молодец, — поправил Деймонд, обвел слова «утрать все слезы» во второй строфе. — Озеро утраченных слез? На острове Жизни? Дальше как раз про жизнь.
— Записываем. Вариант хороший, — кивнул Феликс. — Путь к солнцу — мир Солнца? Один из предметов тут?
— Кость? — пробормотала Харпер. — «В костях у той, что расколола мир». Нам нужна та девушка из легенды, да? Где она была похоронена?
— Никто не знает, — ответил Феликс. — Да и столько лет прошло… только если ее сохранили магией. Но это жестоко: из-за вмешательства она не может переродиться теперь, пока ее кости не сожгут.
— Последний свиток, видимо, в Небесном городе, — сказал Деймонд. — Где его там искать…
— А вот четвертый на острове Очищения. — Феликс провел ногтем по словам «очисти все свои грехи». — Среди мертвых — вряд ли. Остров очень переменчив, для каждого показывает свое. Значит, он на заброшенной части острова.
— Там, где бывший отель? Да, возможно. Это плохо. Слишком легко его найти.
— Легенда есть только у нас. И вот это абсолютно точно.
— Значит, как только откроется Дверь, наведаемся на остров Очищения.
Харпер лишь моргала, слушая их размышления. Деймонд, заметил, как она снова нахмурилась, уставшая и встревоженная. Кажется, она всерьез планировала отказаться от участия в их игре.
— Пока сосредоточимся на Париже.
— Париж? — уточнила она.
— Третий свиток перепрятали в катакомбы. Надо бы… уверен, Кейлус знает что-то еще. Я выкрал всего одну страницу, что лежала на столе у отца. Думаю, они собираются туда наведаться… надо поспешить.
— Мы пока не знаем, где именно свиток. Катакомбы растягиваются на триста километров. Нам нужно выяснить, куда именно Голд его поместил.
— И зачем… — задумчиво ответил Деймонд. — Ладно, уже поздно. Мы домой, попробуем расшифровать весь свиток.
— А давайте в клуб? — воскликнул Феликс, обводя их горящим взглядом. — Отметим первую победу! Да и, друг мой, не хочешь делиться своей девушкой, помоги найти другую.
Харпер поморщилась, сложила руки на груди, но Деймонд лишь хмыкнул: привык к юмору Феликса.
— Ты как? — Деймонд повернулся к Харпер, она пожала плечами.
— Очень хочу спать, по правде.
— Тогда в другой раз, — отрезал Деймонд, закрывая блокнот и книги. — Не обижайся!
— Да нет… на что мне обижаться… бедный, одинокий грех… в таком большом городе совсем один… всего-то шесть вечера…
— Сходим в другой день в клуб. Идет?
После небольшой ругани по поводу книг, которые Феликс никак не разрешал выносить из зала, Деймонд вышел в основные залы библиотеки с тяжелым рюкзаком. Они с Харпер три раза пообещали пылинки сдувать с чужого имущество, заверили, что не боятся лишиться голов, если хоть одна страничка помнется.
— Слушай… раз уж мы тут… — замямлила Харпер, доставая телефон из сумки — Не сделаешь пару фото? Ну, и видео заодно. Для блога! Такой контент тут можно сделать! Жаль, свою книгу дома оставила.
— Да без проблем. Идем.
— Точно? — Харпер совсем стушевалась. — То есть… если ты не хочешь…
— Веснушка, идем! — Он рассмеялся, взял ее за плечо, чтобы направить к самым красивым залам. — Мы же никуда не торопимся?
Полчаса ушло на съемку фото и видео. Харпер не уставала проверять полученный результат, смотрела на Деймонда все с большим подозрением, ведь даже поругаться было не на что, так хорошо он справлялся.
— Напоминаю, что в моем мире тоже есть телефоны. И фото мы любим делать. И видео снимать.
— А блоги?
— Интернета у нас нет. И ни у кого даже нет планов его проводить, нам магии хватает.
— Но сотовая связь есть?
— Только работает она от магии. Все наше электричество — магия.
— Хм. — Харпер отсмотрела получившиеся видео, задумчиво свела брови вместе. — Давай еще вон там пару видео сделаем? Такие видео можно будет смонтировать! Красота же!
— Если в кадре есть ты, любое видео будет идеальным.
Харпер покраснела, засмущалась, но все же улыбнулась.
— Слушай. А если блогов нет — как у вас книги продвигать?
— Понятия не имею. Нашла кого спрашивать. Я книги просто читаю.
Харпер задумалась еще сильнее, села на стол напротив темного окна, свет от ламп падал на ее лицо и волосы, делая их насыщеннее.
— Давай быстрее, — сказала она, протягивая телефон. — Кажется, я нарушаю правила, сидя на столе.
Деймонд фыркнул: у них в друзьях сам Феликс, им правила нарушать можно. А сам задумался, как же книги в Мунфоле находят своих читателей, если нет ни одного блогера. По правде, до встречи с Харпер он даже не догадывался, как сложно может быть творческому человеку донести до мира свои творения.
— Я есть хочу, купим что-нибудь домой? — спросила Харпер, когда они вышли на улицу. — Я без сил.
— Можем в ресторан заехать.
— Давай домой купим. И в клуб я не пойду. У меня сроки горят…
Деймонд хотел заспорить, но передумал. Придется с Харпер бороться по-другому, умнее, ведь словами ей не объяснишь, что нельзя откладывать жизнь на потом, потому что пишешь книгу.