Харпер никогда не чувствовала себя так хорошо, как сейчас, после того, как у нее пробудилась магия. Словно ураган она прошла по всему телу, залатала дыры, исцелила шрамы и велела жить дальше свою счастливую жизнь.

Нет, она все еще уставала. Бывала раздраженной. И ПМС в этот раз все равно докучал, но определенно не так сильно. Месячные, к несчастью, прошли в прежнем режиме. Полдня Харпер злилась на все подряд, истерила, ведь невероятно устала от бесконечных болей, уже посуду хотела начать бить, как Деймонд схватил ее за плечи и потребовал объяснение.

Харпер молчала.

— Я смогу тебе помочь, только если буду знать, с чем тебе надо помогать, — мягко заметил Деймонд. Харпер не спешила с ответом. Они не настолько близки! — У тебя месячные?

Харпер недовольно сощурилась. Оттолкнула Деймонда, стоило ему улыбнуться.

— Ты обещал, я стану выносливее! Буду легче переносить болячки! А я все еще хочу сдохнуть!

— Ты новенькая, — заметил Деймонд и потянул Харпер к кровати. Усадил ее и заглянул в глаза. Она покрылась мурашками, с таким беспокойством он ее оглядывал. — Обезболивающее пила?

— Пила.

— Не помогло?

— Ни капли.

— У врача была? Это не норма.

— Здорова. Сказали, психологическое. Меньше терпеть надо, когда что-то не нравится.

— Справедливо.

Деймонд вытащил из своего рюкзака небольшой флакон с синей искрящейся жидкостью и протянул Харпер. Она не торопилась пить непонятную субстанцию.

— Пей. Это точно поможет.

— Зелье? Жалко его на такое тратить. Завтра само пройдёт. Ну, послезавтра, если не повезет.

Деймонд вложил флакон в ее руку.

— Пей. У Феликса такого полно: еще возьмем. Сама сказала: меньше надо терпеть. Веснушка, полюби уже себя и позволь кому-то заботиться о тебе.

— Легко сказать: позволь заботиться… — пробурчала она. — Когда год тебя гнобили за то, что ты просила помощь.

Харпер сдалась. От боли она и правда устала. Накатывало бессилие, отчаяние, настолько она намучилась раз в месяц терпеть и страдать. Зелье оказалось безвкусным, зато обволокло организм изнутри, приятно согрело.

— А теперь ложись. Я скоро вернусь. И у меня всегда можно попросить помощь.

Деймонд подтолкнул ее, заставляя лечь. Харпер послушалась. От зелья закружилась голова, зато тело наконец расслаблялось.

— Куда ты?

— В магазин, веснушка. Надо же накормить тебя?

— Хочу торт. Огромный шоколадный торт. С шоколадом. Посыпанный шоколадом.

— Будет. Скоро вернусь. — Деймонд поцеловал ее в щеку. Вскоре хлопнула входная дверь. А Харпер невольно заплакала. Почему? Видимо, от урагана эмоций и чувств, столько разом на нее свалилось. А еще — от благодарности, так давно ее никто не хотел слышать. Так долго приходилось терпеть и замалчивать боли и тревоги до последнего, иначе она получала только гнев и презрение.

Деймонд вернулся полтора часа спустя. Харпер успела поспать, ведь боль окончательно стихла, и теперь с удивлением наблюдала, как он доставал из пакета обещанный торт, разные шоколадки и печенье, чипсы, сухарики, газировку, бутылки вина и коньяка, пиццу и даже роллы.

— Не говори, что ты позвал гостей, — осторожно сказала Харпер.

— Не был уверен, что именно ты захочешь. Останется — доедим завтра.

— И послезавтра. И даже после-послезавтра. Но меня все устраивает.

Харпер обняла Деймонда, не в силах сдержать улыбку. Вроде бы просто еда, но как же приятна забота!

Эмоции тоже стали ярче. Страх, паника парализовали. Зато от удовольствия сносило крышу. А на Деймонда смотреть вообще становилось невыносимо сложно, настолько он красив. Хотелось утонуть в его синих глазах, что всегда внимательно смотрели на нее, с теплом, заботой, словно он пытался забраться под ее кофту, за ребра, чтобы согреть изнутри. На его ямочки на щеках, стоило ему улыбнуться. Любовалась его тату на руках, сдерживала себя всеми силами, чтобы не начать водить пальцами по изгибам дракона. Даже шрам на боку она успела полюбить.

Себе Харпер говорила, что ее буквально плющило от эмоций. Границу, однако, она все равно не пересекала, ведь как бы не усилилась ее влюбленность, магия позаботилась и о повышенном чувстве самосохранения.

Да, к лорду тянуло. Немыслимо. Но Харпер все еще не убедилась, что он не искусный лжец.

Деймонд продолжал заниматься с ней магией. А морозным ноябрьском днем перед отъездом в Париж, учил ее драться. Ну, как учил… Скорее пытался убедить Харпер, что бить и вонзать в кого-то кинжалы — хорошая затея, если тебе грозит опасность.

— Разбуди в себе ярость, — говорил он. — Я не прошу тебя убивать без нужды. Я учу тебя защищаться.

Деймонд резко схватил Харпер, прижал к своей груди. Его переплетенные руки сжали ее в области шеи. Кинжал выпал на ковер, ведь Харпер даже не пыталась обороняться: боялась причинить вред своему учителю.

— Ты можешь вырваться, веснушка, — на ухо сказал Деймонд, обжигая горячим дыханием. Какое тут вырваться, когда она начала расплываться лужей от его «веснушка»? И как приятно звучало это слово из его уст. Бархатный голос, властный и такой… — Ты меня слушаешь? Земля-Харпер!

— Слушаю, мой лорд, — прохрипела Харпер, царапая предплечье, начиная задыхаться. Да, он щадил, чтобы не причинять настоящий вред, но держал за горло все равно крепко.

— Поверни голову в сторону, с которой я душу тебя, возьми меня за предплечье вот так, — учил он, ненадолго отпустил, помогая сложить руки в нужное положение. — Теперь шаг назад. Заведи свою стопу за мою ногу.

Харпер послушалась. Инстинкты наконец включались, намекая, что пора спасать жизнь, а не думать о том, как вкусно пахло от Деймонда. Хотя он сам виноват, что она не могла сосредоточиться: мало того, что душил не сильно, еще и успел доказать, что не сумеет причинить ей боль.

Кажется, она все же ему доверяло. Полностью и безоговорочно. Абсолютно наивно.

— Держи спину согнутой вперед. Выгнешься назад — потеряешь равновесие, станешь беззащитной. Теперь поворачивайся. Твоя рука все еще между твоим подбородком и моей рукой?

— А, да. — Харпер повернула голову, чтобы вернуть руку назад, вцепилась в предплечье Деймонда.

— Теперь поворачивайся. В этом мире без крови колдовать сложно. Рана еще открыта?

— Да. — Харпер посильнее вжала большой палец в руку Деймонда: минут пять назад она его уколола своим кинжалом.

— Отлично. Тогда двигаешься, как я велел. Собираешь свой поток и направляешь на меня, чтобы ослабить. Резко вырываешься. Едва высвободишься, не расслабляйся. Потяни меня по диагонали, чтобы я упал.

Харпер поморщилась, ведь не хотела причинять вред Деймонду, но потом он сдавил ее сильнее. Вот теперь стало больно! Мозг включился, она завела ногу за его стопу, напряглась и резко повернулась. Не забывала про поток, который со всей силы направила в Деймонда. Секунда — о, чудо! — и она высвободилась. Не теряя времени на размышления поддался он или нет, она потянула его за руку, и Деймонд оказался на полу.

— Поймала! — крикнула она, садясь на него сверху, а потом резкий толчок, и она уже лежала под ним.

— Никогда не теряй бдительность, — прошептал в ее губы Деймонд. — В твоем случае нужно было взять кинжал и всадить в сердце.

— Я не смогу, — честно ответила Харпер. — Это… не смогу я!

Деймонд продолжал прижимать ее к полу, и вот сейчас она бы не смогла вырваться, даже знай верный способ, ведь не хотела. Ей нравилась тяжесть его тела, его близость, сильные руки, и то, как быстро билось сердце.

— И это проблема, — заявил Деймонд, садясь. Подал руку Харпер. — Ты не сможешь действительно себя защитить, пока не примешь как факт, что придется вредить другим. Правила просты: либо убивают тебя, либо убиваешь ты.

— Не все хотят меня убить, — пробубнила Харпер. Смысл она понимала, но на практике мозг не хотел перестраиваться. — За превышение самообороны уголовка, между прочим. Нельзя убивать своего насильника, ведь так ты нанесешь ему больший вред, чем он собирался нанести тебе.

— Ты правда веришь, что еще есть ситуация, в которой ты получишь уголовку? Когда я твой друг? Когда Феликс твой друг? Боги, Харпер! В Мунфоле, к слову, ты имеешь полное право защищать себя. Ворвался вор в твой дом — всади ему кинжал в глаз. И будешь прав.

— Пристал насильник, засунь ему палку в задницу? — хмыкнула она.

— Почему нет? Или отрежь член. Никто тебя за это не осудит: ты имеешь полное право защищать себя.

— Почему вы не используете огнестрельное оружие? — озарило Харпер. Чего они с кинжалами мучаются?

— Во-первых, огнестрельное оружие не поддается нашей магии. Вот пистолет и правда придется прятать в сумочке. Во-вторых, в мире Луны оно моментально рассыпается в пепел.

— Заклятие какое?

— Ага. Фрее не понравилось такое оружие. Кейлус был в ярости.

Харпер перебралась на диван, всем видом показывая, что на сегодня занятия окончены. Ей нравилось изучать магию, заклятия, искать потоки, но не драться.

— Веснушка… — Деймонд сел рядом. Замолк, смущаясь так, что у Харпер потеплело в груди: не хочет ее обижать. — Ты разозлишься.

— Давай уже. Я сама вижу, что отвратительна в бою.

Деймонд осторожно провел по ее ноге, залез под ткань шорт, от чего мурашки облепили тело. Надо бы его остановить, но почему-то не получалось.

— Ты станешь сильной темной, магия легко тебе дается. Но не бои. Ты… во-первых, у тебя прекрасное тело, очень женственное, аппетитное, такие изгибы…

Харпер закусила губу, заливаясь краской. Вот умел он сообщать плохие вести так, чтобы она их даже не услышала, утопая в его комплиментах!

— Но ты слабая. Тебе не хватает мышц. Чтобы драться на одном уровне с людьми Кейлуса, Голда и прочими — тебе не хватает мышц и силы.

— Это очевидно. Я ненавижу спорт.

— Знаю. Но хуже другое. Во-вторых, ты не хочешь драться. Ты не хочешь причинять боль. Так не пойдет. Чтобы найти в себе силу, ты должна захотеть сделать больно.

Харпер убрала его руку с ноги. Звучало очень жутко. Может, родись она в мире, где носить с собой мечи норма, она бы относилась к этому проще. Но она выросла в Санкт-Петербурге, в безопасности и мирной жизни. Ну, главное по ночам по подворотням не ходить. И шокер в сумочке держать: мало ли кто пристанет в темноте…

— Давай сосредоточимся на магии, — мягко сказал Деймонд. — Продолжим отрабатывать приемы, которым я успел тебя научить, чтобы ты сумела отбиться. Ты сможешь их применять, только если перестанешь думать, что именно надо сделать, если тело запомнит движения. Но упор сделаем именно на магию. Защитные заклятия, сглазы — вот это тебе хорошо дается.

Харпер кивнула. Она и сама понимала, что драться не научится. Она хотела себя защитить, но не хотела становиться сильнее, часами наращивать мышцы и, о боги! начинать разбираться в КБЖУ.

Обучение магии проходило гораздо продуктивнее, хоть она и быстро осознала, что ничего близкого с «Гарри Поттером» ждать не стоит. Щелчки пальцев, волшебные палочки и заклятия — ничто, пока ты не понял, что магия — поток, тягучий и вязкий, горячий и опасный, а потому и применять его стоит только по острой нужде.

Она сравнивала себя с вампирами не просто так. Она становилась выносливее, здоровее, меньше уставала, но никакого преимущества, как у волшебников из фэнтези, не получила.

Да, есть бытовые заклятия. Но каждое — кровь и боль. Железно. Каждое заклятие использует часть твоего резерва. Чем большего хочешь — тем больше отдаешь. И Харпер пока только училась, раскачивала свой поток, а потому Деймонд велел без нужды не баловаться магией.

Магия — инструмент, который помогает тебе выжить. Защитить себя. А не мыть посуду и материализовать платье. К слову, создавать вещи из ничего не выйдет. Вот перенести из витрины…

— Я в душ, ладно? Вся потная, — заявила Харпер.

— Иди. Я сразу после тебя.

Харпер долго стояла под водой, продолжая размышлять о боях, мечах, кинжалах, заклятиях, но чаще мысли возвращались к Деймонду и его улыбке. Странная штука — наш мозг. Тело тянется к Деймонду! Хочет ответить на его ухаживания, флирт, возбуждается, стоит ему коснуться ее. Но… но… разум всегда побеждает, напоминая, что бывает, когда доверяешь людям слишком сильно.

Было бы все просто, как в книге! В дарк романах вон чуть ли ни с первой встречи все в постель лезут… хотя, нет, в дарк романах до кровати персонажи чаще всего не доходят, предпочитая любые другие поверхности, а иногда даже кладбища.

Она засмеялась: где Харпер и где дарк романы? Она даже не отрицала, что ханжа еще та. Наивно верила, что секс должен быть только по любви. И точно без посторонних предметов в ее теле.

Харпер смыла бальзам с волос, как услышала грохот, затем хлопок двери. Шторка резко открылась, а в ванну залез полуголый Деймонд. Вода текла по его голой груди, благо хоть штаны оставил (лучше бы снял!), волосы облепили взволнованное лицо.

— Ты… — попыталась заорать Харпер, но он зажал ей рот ладонью, крепко прижал к себе, держа за голую спину. И тут она осознала, что полностью нагая! Как минимум, это нечестно…

— Кто-то стал открывать дверь ключом, — зашептал он. — Я хотел узнать кто, но ощутил мощный поток магии. Магии, Харпер!

Она кивнула, давая понять, что орать больше не будет. Он убрал руку с ее лица, но не со спины. Она же облизала губы, складывая пазл. Не сложила. Какого хрена он к ней залез⁈ Вот тебе и защитник…

— Выглядит как милая бабуля, но… Выясни, кто это, — подсказал Деймонд, а дверь открылась. Харпер чуть не вывалилась из ванны, так страшно вдруг стало. Кто бы не пожаловал — он в край охренел!

— Алиночка? Милая? Ох, я стучала, стучала, ты не открывала! — раздался знакомый голос. Харпер напрягла память и наконец все осознала: соседка! Вера Михайловна! — Я стала переживать! У меня течет с потолка!

— Она не стучала, — по губам Деймонда прочитала Харпер и напряглась еще сильнее.

— Что вы здесь делаете? — Харпер высунула голову за шторку, старательно прикрывая тело от соседки. Снова ощутила руку Деймонда на своей пояснице. Вот же засранец!

— Я думала, случилось что! Ты меня заливаешь! — схватилась за сердце Вера Михайловна. Женщина пожилая, насколько помнила Харпер она давно еле ходила из-за больных суставов, но сейчас вполне активно залетела в ванную, остановилась рядом и принюхалась. Волоски на руках вдруг встали дыбом, а сердце сжала уже знакомая магия: у Феликса похожая. Только эта более тягучая, медленная и холодная.

Деймонд вонзил ногти в плечо Харпер, и она немного расслабилась, словно над ней появился защитный купол.

— Откуда у вас ключ? — требовательно спросила Харпер, радуясь, что голос не дрожал. — Я забрала его, когда умерла бабушка.

— Я сделала дубликат. На всякий случай! — Вера Михайловна помолодела. Харпер не видела ее больше двух лет, но и представить не могла, что соседка и подруга бабушки решится на хирургическое вмешательство, чтобы разгладить морщины. Зато лишнего веса определенно стало больше.

Харпер схватила полотенце со стиральной машинки, осторожно обернулась и наконец вылезла на коврик. Если Деймонд прав — очевидно, что прав — и от старухи исходит магия, значит, она пришла с проверкой. А, может, и за свитком. Или… чтобы убить Харпер. Вариантов уйма. Ни один, правда, не объясняет, почему Деймонд прячется, когда обещал защищать!

— Как видите, у меня вода нигде не течет. И напоминаю, что живу не над вами. У нас квартиры в разных сторонах.

— Да? Ой, как неудобно вышло!

— Вам лучше поспешить.

— Разумеется. — Вера Михайловна засеменила к выходу, в коридоре напротив сбавила темп, оглядывая квартиру, словно искала что-то, ну, или кого-то. Продолжала принюхиваться, напряглась, стала похожей на дикую кошку, что вот-вот кинется в атаку. Ее маленькие глаза нашли блокнот на столе в комнате, где Харпер и Деймонд писали перевод. Свиток, к счастью, куда-то исчез. Зато Харпер снова накрыл поток магии, что залезал за самые ребра и скреб изнутри, щекотал в мозгу, развязывая язык. Почему-то захотелось скорее признаться во всем…

Из ванной вышел Деймонд в одном полотенце, что обмотал вокруг бедер. Вера Михайловна без стеснения скользнула по его телу, дошла наконец до лица и деловито хмыкнула. Закатила глаза, стоило Деймонду положить руку на талию Харпер, которая облегченно выдохнула, получая защиту.

— Ключик не оставите? Мы бы не хотели, чтобы к нам заходили без спроса, — улыбнулся Деймонд. Вера Михайловна фыркнула, но протянула ключ. Харпер попыталась его забрать, но та дернулась, чтобы он попал в руки именно Деймонду.

— Не знала, что у тебя новый парень.

— Мы не общались с вами два года, — напомнила Харпер. — Не думаю, что ваши вопросы уместны. Вас вроде заливают?

Вера Михайловна не ответила, лишь скрылась за входной дверью. Харпер тут же заперлась, заодно и цепочку, которой обычно не пользовалась, закрепила.

— Что за на фиг? — требовательно спросила она, поворачиваясь к Деймонду. — Ты зачем спрятался⁈

— Не был уверен, кто это. Я запаниковал, веснушка. Прости. Есть люди, которым лучше не знать, что я живу с тобой.

— Например?

— Например, тот, кто отправил за тобой парней в масках. Или моя мать.

— Или просто устал ждать, когда я сама перед тобой разденусь?

— Грудь у тебя потрясающая, это бесспорно.

Деймонд ушел в комнату, снял с себя полотенце, словно ни капли не стеснялась обнажаться перед Харпер. Хотя почему «словно»? Реально не стеснялся. Еще и повернулся к ней, давая как следует его разглядеть, пока он вытирал волосы.

— Прикройся! — шикнула Харпер, но глаза опустила. С любопытством разглядела самые интересные места. Не разочаровалась. Деймонд лишь улыбнулся. — Так кто это был?

— Твоя версия.

Харпер присела на подлокотник дивана, подтянула полотенце, что пыталось показать грудь. Осознала вдруг, что с волос капала вода, но решила, что это не важно сейчас.

— Моя соседка с двенадцатого этажа. Бабушка дружила с ней всю жизнь. Они помогали друг другу, поэтому у них были ключи друг от друга, ну, люди старые, сам понимаешь. Но я забрала ключ, когда умерла бабушка. И не видела ее с тех пор. Она… помолодела. Ходить стала нормально.

— Потому что это не она. Вероятно, соседка, которую ты знала, мертва. А ее место занял…

— Грех, — выдохнула Харпер, вспоминая жуткую магию. — Так можно?

— Греху можно. Понятию не имею, кто это… но этот кто-то явно здесь, чтобы следить за тобой вместо…

Деймонд замялся, виновато посмотрел на Харпер, и скорее отвернулся. Надел-таки трусы и домашние брюки, но верх оставил голым. Нашел свой телефон и несмело покрутил в руках.

— Вместо кого, Деймонд?

— Веснушка… надо было сразу рассказать, но я не хотел делать тебе больно.

— Мне кажется, я заслужила правду. Доказала, что достойна, пока зашивала тебе раны и расшифровывала этот свиток! Мы на одной стороне!

— Заслужила, ты права, конечно. Но… я боюсь, что тебя это разобьет.

— Говори.

Деймонд сел на диван, устало вздохнул, заранее такой виноватый, что Харпер стало его жаль. Но она заслужила знать правду. Обо всем, что происходит.

— Дэн больше полугода следил за тобой для Кейлуса. Рассказывал, где ты, что ты, должен был сдержать от поездок. Ты нужна Кейлусу именно тут. Когда ты его бросила, он пытался его убить. Удачно, что я как раз был рядом и сумел его вывести.

Харпер свела брови вместе, отчаянно соображая. Это… когда Деймонд ночью куда-то ходил с Феликсом? Да?

— Он улетел из страны. Я не знаю куда. Это для его же безопасности.

— То есть ты сначала хотел ему соски отрезать, а потом спас?

— Ты бы не хотела его смерти. Разве не так?

Харпер уверенно кивнула. Разумеется, она не желала смерти Дэну! Как бы они не расстались… осознание свалилось на нее, словно бетонная плита. Стало нечем дышать. В глазах темнело. Она скатилась с подлокотника на диван, оказываясь так близко к Деймонду, что их ноги соприкоснулись.

— Харпер… — мягко сказал Деймонд, кладя руку на ее коленку. Нежно сжал, но она даже не заметила этого, пытаясь понять, как Дэн посмел поступить настолько гадко.

— Зачем?

— Что?

— Что ему обещали⁈

Деймонд провел по щеке Харпер, стирая слезы. Оказывается, она плакала. Кто же знал, что выяснить, что бывший следил за тобой для Гнева окажется невыносимо настолько, словно ее сердце разрезали на куски, неаккуратно заштопали и вернули в грудь.

— Я был прав. В нем есть магия светлого. Кейлус пообещал, что отведет его в Мунфол, чтобы пробудить силу.

— Ради магии⁈ Меня продать⁈ — закричала Харпер, вскакивая. Полотенце чуть не свалилось, но его схватил Деймонд.

— Он очень раскаивается. — Деймонд подал Харпер телефон. На паузе стояло видео, на котором был Дэн. — Лично сказать не мог. Но он… правда раскаивается.

Харпер выхватила телефон и убежала в ванную, так необходимо стало остаться в одиночестве.

Страшно. Непонятно. Горько. Словно она грязная изнутри.

Она рухнула на коврик, прислонилась спиной к ванне, давая волю истерике. И чем дольше плакала, тем сильнее разматывался клубок, а она увязала в переживаниях. Осознание за осознанием, и Харпер погружалась на дно океана, на такую глубину, что уже никогда не выплыть.

Говорил, что любит, а сам следил за ней для Кейлуса.

Ел ее еду, делал вид, что интересовался ее книгами, а сам делал все, чтобы заставить ее сидеть на месте, словно собаку на привязи.

Целовал, трахал, а сам… сам…

Лучше бы она не думала. Была тупой, как пробка, чтобы не понять, что именно происходило, пока она не видела. Сколько грязи, мерзости копилось в ней, пока близкий человек, посмел ее предавать раз за разом.

Она ведь правда его любила когда-то. Любила. А он продал ее ради магии.

Харпер легла на пол, нервно тыкнула на телефон, но тот заблокировался и требовал пароль. Зажмурилась: Деймонд успел поведать ей свой пароль, а потом долго смеялся ее удивлению, приговаривая, что ему скрывать нечего. Это Дэн телефон даже в ванную с собой брал, чтобы Харпер его не касалась. Придурок чертов!

Харпер нервно хохотнула: Деймонд недавно с лукавой улыбкой рассказал, что сменил пароль на дату их знакомства. Ввела 1310, и телефон разблокировался.

Надо смотреть видео? Наверняка Деймонд его смотрел, значит, ей оно не навредит, иначе бы он его удалил. Харпер легла на бок, все же тыкнула по экрану и затаила дыхание. Кажется, Дэн стоял в аэропорту, бледный, потный, с испугом оглядывался. Ну, он хотя бы заработал себе панические атаки. Заслужил.

— Алина, — заговорил Дэн, но замолк. Тяжело вздохнул, пытаясь собраться с силами. — Я полный кретин. Признаю. Прошу прощения, но я его не достоин. Я… ошибся, понимаешь? Когда понял, на что согласился — было поздно, он бы просто убил меня, прекрати я делать то, что он велел. Ты же не дура, должна сама понимать⁈

— Спокойно, — раздался голос Феликса за кадром. Так вот кто оператор! — Будешь ее оскорблять, я тебя кадык вырву. Ну, или яйца. Зачем, тебе они, если ты не мужик?

Дэн хлюпнул носом, дернулся, но понял, что пока Феликс не намерен заходить дальше угроз.

— Я делал, что он велел. Да. Он хотел, чтобы я… сломал тебя. А потом довел до самоубийства. Я знал, что не смогу! Знал! Говорил ему, но он… у меня не было выбора. Прости меня. Пожалуйста. — Дэн вдруг опустился на колени, заплакал. — Забудь меня. Выкинь, словно мусор, и живи дальше. Этот… как его?

— Он жизнь тебе спас, — холодно напомнил Феликс. Дэн нервно сглотнул. — Его зовут Деймонд.

— Вот! Конечно, я… помню. Деймонд хороший парень. Я рад, что ты теперь в надежных руках. Я правда любил тебя. Очень любил. Но… все чувства погасли под толстым слоем моего страха и стыда. Я сам себя не прощу. Прощай, Алина.

Видео закончилось, и Харпер положила телефон рядом. Перевернулась на спину, приходя к единственному глупому выводу. Алина Болконская окончательно мертва. Если после смерти бабушки, Алина еще хоть как-то держалась, хоть и спряталась за новым именем и своими книгами, то теперь осталась только Харпер.

Харпер, которая никому больше не позволит себя обижать. Никому и никогда.

Харпер, которая, кажется, впервые в жизни получила шанс обрести новую семью. Не кровную в этот раз, но душевную. Пора уже полностью открыться Деймонду. Доверять Феликсу, который и правда может стать ей другом.

Чуть позже она вышла из ванной в домашней одежде и несмело остановилась у порога комнаты. Деймонд закидывал вещи в чемодан. Что ж, она и сама догадалась, что здесь оставаться больше нельзя.

— Что она хотела? Вера Михайловна. Как думаешь? — спросила Харпер. — Явно не свиток? И откуда Кейлус узнал, что я первая избранная аж полгода назад?

— Именно. Я не знаю. И месяцев 8–9 назад, по правде. — Деймонд прервал свое занятие, сел на пол рядом с раскрытым чемоданом. — Возможно, у него есть копия свитка. Или он сумел прочитать его до вскрытия и вернул на место. Может, твое имя есть в одном из следующих свитков, которые у него уже есть. Может, он нашел дневники кого-то, кто и оставил эти свитки. А, может, у него просто есть теория, что избранными стали потомки семей, что оставили свитки. И так он вышел на тебя. И, вероятно, второго избранного.

Харпер кивнула. Да, к таким теориям она и сама бы пришла, если бы не была занята оплакивание своего разбитого вдребезги сердца. Она села рядом с Деймондом, несмело взяла его за руку. Похоже, она устала. Быть избранной — дерьмо еще то. Хотелось спокойной жизни, а не бегства из собственного дома. И на ручки! Мало того, что столько бед свалилось, так еще и никаких преимуществ она не получила.

— Я всегда рядом, — сказал Деймонд.

— Так зачем она приходила? — уперто вернула тему Харпер. Не будет она Дэна обсуждать! — Даже не пыталась забрать свиток.

— Пыталась, но не сумела, — ответил Деймонд. Заметил удивление и пояснил: — Ты правда думала, я оставил на столе без защиты свиток и блокнот? Право, миледи, вы же не думаете, что я настолько глуп?

— Какое-нибудь защитное заклинание?

— Угу. Бьет как электрошок. Неприятно, но терпимо. Тронешь второй раз — убьет. Предупреждение всего одно. А я сразу увидел, что защиту пытались взломать.

— И заодно убедилась, что я и ты тут. Да? Или нет. Даже не так. Показала себя, чтобы мы знали, что она тут. Знаешь, что за грех?

— Ну, Феликс со мной. Кейлус не делает грязную работу. Остается еще пятеро. Блуд не интересует ничего кроме блуда. Алчность с Фреей и ведет игру против Кейлуса. Может, кстати, и он прислал кого, чтобы тоже присматривать за тобой. Если он перепрятал третий свиток, то… Уныние умеет только впадать в депрессии да тащить всех за собой в это уныние. Зависть… или Чревоугодие?

— Полная.

— Полная, — согласился Деймонд. — Давай собираться, до Парижа поживем у Феликса.

— Давай в отеле! Я не в состоянии жить в вечной вечеринке! Феликс классный, но я так устала.

— Я попрошу его притормозить веселье. А еще он печет лучшие пироги. Настроение поднимает на раз.

Харпер нахмурилась. Перспектива ночевать три ночи в одном доме с Гордыней не просто не радовала, а дарила то самое уныние, словно и этот грех сидел рядом.

— У него огромный дом. У тебя будет своя спальня. Сиди там целыми днями, если хочешь.

— Не хочу, — пробубнила Харпер. Не выдержала и повисла у Деймонда на шее. Он с готовностью обнял ее в ответ. — С тобой хочу быть рядом. Не бросай меня.

— Никогда, Харпер. Ты всегда можешь на меня положиться. И прийти ко мне, чтобы попросить помощь или просто заобнимать меня до смерти.

Она наконец сумела улыбнуться, отдалилась, стирая слезы. Встала и отошла к шкафу, устало посмотрела на одежду, пытаясь сообразить, какая погода сейчас в Париже. Что брать-то? В итоге осела на кровать, вконец истощенная.

— Я понимаю, почему ты сразу не сказал, — заявила Харпер. — И не злюсь. Это… было сложно рассказать. Я бы сама… в общем, я не злюсь.

— Я ждал правильного момента, — кивнул Деймонд.

— Но впредь давай договоримся, что будем все рассказывать друг другу. Может, не всегда сразу, но вранье… недопустимо. Хорошо? Это очень важно, Деймонд.

— Согласен. — Деймонд подошел ближе, подумав, сел с ней рядом. — Харпер, я по уши в тебя влюблен. — Заметив, как взлетели ее брови, он кокетливо улыбнулся. — Ты просишь правду.

— Деймонд… это… — Она и сама в него влюблена. Факт. Но как же страшно что-то начинать! Сейчас все хорошо, и Деймонд такой хороший! Заботливый, нежный, защищает ее, а начнут встречаться… и рядом может появиться другой человек. Который наказывает холодом. И сексом. А она не хочет снова терпеть боль каждый раз из-за чьих-то потребностей. Или еще хуже — Деймонд тоже ее предаст и будет за спиной творить недопустимые вещи.

— Знаю! — Деймонд осторожно поцеловал ее пальцы. — Я сам в смятении. Все… странно. Словно я предаю жену, хоть и давно ее отпустил. Но мои чувства к ней были совсем другими. Любовь к тебя более… осознанная, взрослая, гораздо сильнее. Это пугает.

— Вы были очень юны, когда познакомились, — заметила Харпер, нервно облизала губы. Говорить о мертвой жене Деймонда — последнее, чего она хотела сейчас. Обязательно узнает всю историю, но не сегодня. — Так зачем ты влюблен в меня?

— Зачем? Серьезно? Даже не почему? — Он усмехнулся, покачал головой. — И зачем ты была влюблена в Дэна?

— Он спасал от одиночества, — тут же ответила Харпер. — От плохих мыслей. Не давал дойти до крыши, с которой можно кинуться, так одиноко мне было. Знаешь… словно кто-то высосал из тебя все счастье, смысла жить больше нет. Ты просто лежишь. Смотришь в потолок. И знаешь, что ничего хорошего уже не будет. Устал настолько, что ничего не хочешь.

— Понимаю. Меня Феликс вытянул.

— Так это он тебя к элитным проституткам притащил?

— Кто же еще? Для него главный смысл жить дальше — секс. Он грех, у него души нет. А чувство утраты ему чуждо.

— Ну а если ты умрешь? Вы вроде дружите.

— Погрустит неделю. И будет жить себе дальше. Ему… хм, сколько там? Тысяча с чем-то. Представь, сколько друзей он уже похоронил?

— Жутко. Не хотела бы жить так долго, если все, кого ты любишь, будут умирать вокруг тебя. Так зачем?

— А ты не сдаешься, да? Это мне в тебе тоже нравится. Хм… Мне нравится с тобой жить. Мне нравится делить с тобой обязанности. Мне нравится, что ты рядом. А это и есть брак, разве нет?

— Замуж зовешь?

— Пока нет. Испугаю только, — подмигнул Деймонд. — Да и как можно не влюбиться в девушку, которая без споров сначала зашивает тебе рану, а потом еще и яд высасывает.

— Надо было тебя выгнать? Это бесчеловечно.

— Ты же не знала меня. Давай вещи собирать. Вдруг, она все же не просто обозначала, что тут, а уже вызвала кого-нибудь, чтобы убить нас.

Харпер кивнула, взяла телефон, чтобы проверить погоду в Париже.

— Идем-ка. — Деймонд подтолкнул Харпер к чемодану, снова присел рядом. — Бытовых заклятий не много, но их надо бы все изучить: очень помогают в жизни. Например, расширение чемодана.

Харпер опустилась на колени рядом, с решимостью вызвала кинжал, хоть и сомневалась, что в таком эмоциональном состоянии сумеет колдовать. Понимала, почему Деймонд хотел, чтобы именно она это сделала: чувства не должны мешать. Никогда.

— Капля крови. Смешать с потоком. Заставить оплести весь чемодан. Держи в голове цифру, сколько хочешь, чтобы он весил (давай, килограмм пятнадцать: и правдоподобно, и таскать не сложно). И заклятие: «вмести все, что пожелаю, оставь мне пространство для отдыха».

Харпер нервно облизала губы, сосредоточилась. Очисти мозг, выкинь эмоции, иначе — не сумеешь. Деймонд не раз повторял, что в Мунфоле колдовать проще, да и кровь не всегда нужна, ведь там магия повсюду. Здесь же кровавая дань помогало находить нужные объекты, усиливала потенциал в мире, где в магию мало кто верит. Ох, что будет, когда переведутся все экстрасенсы да тарологи…

Она уколола палец, закрыла глаза, чтобы нащупать свой поток. Сейчас он грел замерзшее сердце, но она заставила его выйти наружу, расправить крылья и слиться с каплей на пальце. Кровь зашипела, пришла в движение. Кап — она упала на чемодан, начала плавно обтекать его, создавая оболочку.

— Вмести все, что пожелаю, оставь мне пространство для отдыха, — выдохнула Харпер. Чемодан полыхнул красным, погас. На вид оставался таким же, каким был, но Деймонд коснулся его и удовлетворительно кивнул.

— Говорю же: магия тебе легко дается. Вот на этом и сосредоточимся.

Харпер устало выдохнула, запоминая новое заклятие. Полезное же!