Итак, надо всё-таки разобраться, что это за система такая. Так что я снова надел монокль.

Пергамент развернулся передо мной сразу же, будто только и ждал этого. Аккуратные красивые завитки букв, красивый шрифт. При дворе так выглядели указы о казни.

Надеюсь, это не подобный указ.

— Что ты такое? — вслух спросил я.

Немного странно разговаривать с моноклем в пустой мастерской. Странно в принципе разговаривать с моноклем. Но на пергаменте сразу же отобразился ответ.

«Система Начертания. Инструмент мастера».

— Инструмент, — вслух повторил я. — Чей инструмент?

«Твой».

Коротко и по существу. Уважаю такой подход.

— Откуда ты взялся? — решил задать я следующий вопрос.

«Этот вопрос не относится к текущему рангу».

Вот это уже знакомо. При дворе так отвечали младшие чиновники, когда не хотели говорить правду. Формально это отказ отвечать, но по существу это уклонение от вопроса.

— Хорошо, — терпеливо ответил я. — Что мне нужно делать?

«Выполнять Начертания. Совершенствоваться. Подниматься по рангам».

— Сколько всего будет этих рангов? — поинтересовался я.

«Пять».

— Перечисли, — попросил я.

Пергамент развернулся чуть шире и отобразил мне пять рангов.

«Мазила. Подмастерье Иглы. Мастер Начертания. Старший Чернильник. Архимастер».

Я некоторое время смотрел на пергамент. Мазила. Значит, это мой текущий ранг. Человек, рисовавший портреты императрице, находится на ранге Мазила.

— А что будет после пятого ранга? — спросил я.

Система помолчала. Молчание продлилось дольше, чем в прошлые разы. Потом буквы появились медленно, одна за другой.

«Носитель получит то, чего желает больше всего».

То, чего желает больше всего.

Сегодня утром, если это вообще можно назвать утром, я не знаю, когда именно произошло переселение, я был Игорем Лариным. Придворным художником. Человеком с положением, мастерской, тридцатью годами работы за плечами. Потом была темнота, потом мужик с иероглифами, потом арендодатель, потом девушка с эскизом.

Теперь у меня есть подвал с черепами на стенах, чужие долги и монокль, который называет меня Мазилой.

Чего я желаю больше всего, сразу становится очевидно. Вернуться домой, в свой мир.

Пергамент развернулся снова, на этот раз без вопроса с моей стороны. Система, видимо, решила, что пауза затянулась.

«Квест принят: Первое Начертание. Нанеси татуировку носителю. Оценка не ниже „Удовлетворительно“. Награда: открытие схемы первого уровня. Срок: семь дней».

Семь дней. Думаю, это вполне решаемо. Хоть какие-то клиенты у Артёма должны же быть.

Интересно, а откуда этот монокль вообще взялся? Артём знал про него? Что ж, это ещё предстоит выяснить.

* * *

Наступил вечер, и я решил, что пора бы пойти домой. У Артёма же должен был быть дом, вряд ли он живёт прямо в своей мастерской.

Адрес квартиры нашёлся в телефоне. Руки сами открыли какое-то приложение с картой, ткнули в точку с подписью «дом». Я запомнил улицу и пошёл пешком. Как здесь пользуются другими способами передвижения, я пока не разобрался, а спрашивать было не у кого.

Вечерний город, а точнее Саратов, как я прочитал в картах, выглядел довольно необычно. Здесь было куда меньше людей, и выглядели они иначе, чем в столице Империи. А ещё фонари и вывески светились без помощи кристаллов или факелов, а по дорогам ездили железные повозки. Интересный мир, совсем не похож на мой.

Я шёл и смотрел по сторонам. При дворе меня учили замечать детали. Это полезное умение, и неважно, где ты находишься. Чем больше видишь, тем лучше понимаешь, где оказался.

Пятиэтажный дом Артёма стоял в глубине улицы. Облупившаяся краска на фасаде, металлические ящики у входа с прорезями. Я сразу догадался, что это для писем. Оригинально, значит письма в этом мире всё же сохранились. Ключи от квартиры лежали в кармане куртки, я их нашёл ещё в мастерской.

Третий этаж, квартира семь. Я открыл дверь и вошёл. И сразу оказался в небольшой прихожей. Повернулся и наткнулся на ещё одно зеркало.

Всё то же лицо, молодое, с тёмными кругами под глазами. Кольцо в ухе, зачем его вообще носить? Я немного привык к этому отражению за день, но всё равно каждый раз приходилось делать усилие, чтобы принять его как своё. Да, пока что я выгляжу так.

Прошёл дальше, очутился на кухне. Она была довольно маленькой. Стол, два стула, плита, раковина. На столе стояла кружка с засохшим кофе на дне, лежали несколько скомканных бумажек и провод. На подоконнике стояла пустая бутылка из-под воды и засохшее растение в горшке. Его явно не поливали недели три.

Я открыл холодильник. Пусто, абсолютно.

Хотя нет, не совсем. На верхней полке стоял йогурт. Я взял его, посмотрел на дату. Снова автоматически догадался, как и что тут устроено. Ага. Просрочен три дня назад. Выкинул его в мусорное ведро.

Артём, ты вообще ел?

Раньше за моей едой следили слуги. Я вставал утром, а завтрак уже был на столе. Горячий и вкусный, с учётом того, что у меня впереди за день. Обед чаще всего приносили в мастерскую. Ужин подавали в столовую или в личные покои. Тридцать лет именно так. Я никогда не думал о том, что может закончится еда, потому что еда не заканчивалась.

Оказывается, всё может выглядеть и вот так. После кухни я прошёл в комнату и огляделся.

На полу вместо кровати лежал старый матрас в сером чехле. Рядом валялась телефонная зарядка и смятый носок. Гора одежды на единственном стуле. Джинсы, футболки, толстовки, всё тёмное и в одной куче, будто стул был не предметом мебели, а способом хранения.

На стенах четыре плаката, музыкальные группы с названиями на английском. Откуда я вообще знаю, что это плакаты? Да и названия легко прочитал, хотя язык и не знал.

И один большой рисунок, явно нарисованный самим Артёмом, абстрактный орнамент. Неплохая работа, чувствуется, что он тоже был художником.

Я открыл шкаф. Одежды было много, и вся гигантских размеров. Оверсайз, как услужливо снова всплыло у меня в голове. Я снял куртку, посмотрел на себя в зеркало на дверце шкафа. Футболка висела на мне как на вешалке. Джинсы держались только на ремне.

Артём весил килограммов шестьдесят, не больше. При росте метр восемьдесят. Как можно быть настолько худым?

В ящике стола нашлись блокноты, ещё три штуки. Я открыл первый. Внутри оказалось много эскизов. Качество неровное, несколько очень хороших, остальные слабее. Артём явно то старался, то делал кое-как. Во втором блокноте были только карандашные наброски. Третий был почти пустым. На первой странице написано: «Начать нормально работать с понедельника». Дата восемь месяцев назад. Остальные страницы чистые.

Дневник, наверное. Понедельник, судя по всему, так и не наступил.

Артём, ты умел рисовать, это же видно. Просто решил почему-то, что это неважно.

Слуг не было, очевидно. Порядок никто наводить не собирался. Значит, это теперь моя работа.

Я не привык убираться сам, тридцать лет за меня это делали другие. Но я привык к порядку. Это разные вещи. Одно дело привычка жить в комфортных условиях. Другое дело потребность в пространстве, где всё на своих местах. Второе у меня было всегда, ещё до двора, ещё в детстве.

В беспорядке я не умел думать. А думать мне сейчас нужно было много. Поэтому выбора не было, решил заняться этим сам.

Следующие два часа я разбирал, мыл, складывал и протирал.

Гора одежды на стуле оказалась не такой страшной. Большую часть я сложил в шкаф, остальное отправил в стирку. С устройством стиральной машины получилось разобраться с третьей попытки. Руки помнили всё, но если голова начинала пытаться думать — ничего не получалось. Посуду перемыл всю, даже ту, что стояла в шкафчике. Вытер стол и подоконник. Полил засохшее растение, может, его ещё можно спасти.

В процессе уборки заодно нашёл под раковиной пакет с гречкой, начатую пачку риса и банку тушёнки. Ну, хоть какая-то еда в доме есть. Ещё нашёл какой-то странный прибор, убрал его в ящик стола. Потом разберусь.

К одиннадцати вечера квартира выглядела как жилое помещение. Даже вполне себе уютно.

* * *

Когда я уже мыл руки после уборки, в дверь постучали. Резкий, нетерпеливый стук. Интересно, кто это на этот раз?

На пороге стояла девушка. Подсознание автоматически подсказало мне, что это и есть Соня. Тёмные волосы, правильные черты лица. Выражение лица как у человека, который шёл сюда с какой-то готовой речью.

— Значит, ты дома, — сказала она вместо приветствия. — Значит, телефон работает. Значит, ты просто не отвечал.

— Добрый вечер, — в ответ поздоровался я.

Она на секунду сбилась. Видимо, не то ожидала услышать.

— Не надо мне тут никаких «добрый вечер», — она переступила порог, не дожидаясь приглашения, огляделась. — О, ты убрался. Впервые за полгода, наверное.

Я не ответил. Молча встал возле стены, ожидая, что она скажет дальше. И её понесло.

Оказывается, в тот день, какой именно день, я так и не понял, Артём поставил лайк на фотографию какой-то девушки. Что такое лайк я тоже не понял. Соня увидела это вечером, и, поссорившись с Артёмом, ушла. С тех пор прошло, судя по её словам, пять дней, в течение которых она отправила несколько сообщений, позвонила трижды, получила тишину в ответ и пришла лично.

Соня говорила быстро и эмоционально, с примерами и датами. Готовилась к этому разговору заранее, это было видно.

Я слушал и не перебивал.

Когда она, наконец, сделала паузу, не потому что закончила, а просто чтобы выдохнуть, я спокойно сказал:

— Соня. Я выслушал тебя внимательно. А зачем ты пришла сейчас, можешь мне объяснить?

Она уставилась на меня.

— Что? — переспросила она.

— Я выслушал всю твою речь, и мне нечего тебе ответить, — заявил я. — Время позднее. Выслушивать подобные скандалы у меня нет ни сил, ни желания.

Соня молчала. Смотрела на меня с удивлённым выражением лица и молчала.

— Артём, что с тобой? — наконец спросила она. — Ты же никогда так не разговаривал. Орал в ответ, или игнорировал меня.

Артёму явно стоило научиться решать конфликты.

— Люди меняются, — спокойно ответил я.

Она ещё немного помолчала.

— Я… мы… когда-нибудь поговорим нормально? — растерянно спросила она. Тон у неё заметно изменился.

— Когда ты будешь готова к нормальному разговору, приходи, — предложил я.

Соня бросила на меня ещё один взгляд, и ушла. Тихо закрыла за собой дверь.

Я немного постоял возле двери. Мне самому отношения были не нужны, так что не представлял, что делать с этой Соней. Разрывать отношения? Что ж, там видно будет.

Интересно, что же такое этот «лайк», и почему из-за него случилась такая ссора?

Вернулся в комнату, лёг на матрас, и резко почувствовал усталость во всём теле. Никаких проблем со сном у Артёма нет, значит.

Засыпая, думал о пяти рангах. О том, что система пообещала дать мне то, чего я желаю больше всего. А я так хотел вернуться в свой мир.

Надеюсь, эта система умеет держать слово.

* * *

Я проснулся в шесть утра. Старая привычка, при дворе день начинался с рассвета. Тело было чужим, но привычки оказались моими.

Лежал несколько минут, смотрел в потолок. Потолок был белым, с небольшим жёлтым пятном в углу. Это пятно ужасно раздражало, не привык к такому в покоях. Надо будет потом его закрасить.

Встал, умылся в ванной. На кухне сварил кашу из гречки, которую нашёл вчера. Разобрался с плитой интуитивно, но кашу всё-таки недоварил. Надо теперь совершенствовать кулинарные навыки. Позавтракал стоя, потому что садиться за стол одному за завтраком казалось странным. При дворе завтрак был делом неторопливым, обстоятельным. Здесь же это просто еда, чтобы не голодать. Пока что я не привык.

Затем оделся, взял ключи и монокль, и вышел из дома.

Утро было холодным, хотя вроде бы конец апреля. Климат в этом мире странный, пока не привык.

Я шёл по пустой улице и думал о том, что нужно разобраться с расходами Артёма, с его долгами, с тем, сколько вообще стоит татуировка в этом городе и в этом мире.

Много вопросов, начнём с малого. Добрался до здания, где в подвале Артём арендовал свою коморку. Напротив располагалась дверь с гордой табличкой «Барбершоп». Возле двери с замком возился мужчина лет тридцати с короткой аккуратной бородкой и чёрными волосами.

Увидев меня, он тут же расплылся в широкой улыбке.

— О, Краснов! Живой! — он раскинул руки, будто собирался обняться. Но не обнялся. — Я уже думал, ты совсем съехал. Месяц тебя не видел, наверное.

— Доброе утро, — поздоровался я.

Память услужливо подсказала мне его имя, Марат. Сосед по кабинетам, человек, который называл себя другом Артёма.

— Как дела? — с улыбкой спросил он. — Клиенты есть? У меня вот с утра уже двое записано. Суббота же, народ хочет себя в порядок привести, пока выходной. Мне-то конечно тоже отдохнуть бы хотелось, но не отказывать же им!

— Клиенты есть, работаю, — кратко ответил я.

— Молодец, молодец, — он, наконец, справился с замком, и открыл дверь в свой салон. — Слушай, если что, я могу клиентов скидывать, если лишние будут, по-дружески разумеется. Ну там, татуировки мелкие, пирсинг, это же твоё всё. Пока никто не интересовался, конечно, но всё же. Ой, хотя ты пирсинг не делаешь, тогда только татуировки.

— Ценю предложение, — ответил я. — Но я справлюсь и сам.

— Как знаешь, — он махнул рукой. — Ты заходи, кофе попьём как-нибудь. Давно не разговаривали нормально.

— Обязательно, как будет время, — сказал я.

Он скрылся за дверью. Я постоял секунду, потом открыл свою мастерскую и зашёл к себе.

При дворе таких людей называли «добрыми завистниками». Они улыбались, протягивали руку помощи, всегда были доброжелательными. Но в каждой фразе имелся маленький укол, почти незаметный. Как и здесь. «У меня двое с утра», а у тебя никого. «Давно не разговаривали», то есть ты пропадал. «Если лишние будут», подачка с барского плеча. Самая неудобная порода при дворе, потому что формально не к чему придраться. Ты сам будешь выглядеть параноиком, если начнёшь возражать.

Я закрыл дверь за собой. Разберёмся.

* * *

В мастерской было прохладно и тихо. Я включил свет и сел за стол. В телефоне нашлось расписание, с записями клиентов. И их было очень и очень мало.

На сегодня была всего одна запись. Сергей Волков, два часа дня. В поле «запрос» было написано просто «орёл на плече».

Что ж, орёл так орёл. Я взял лист бумаги и карандаш.

Про орлов я кое-что знал. Это не просто образ, это нечто большее. Всегда являлся символом власти и свободы. В разных традициях по-разному конечно, но птица и правда величественная. Рисовать его просто как птицу означало упустить половину смысла. Рисовать его как символ означало потерять живость.

Значит, нужна комбинация птицы и символа.

Я работал над эскизами час. Сделал три варианта. Первый был геральдический и строгий. Второй реалистичный, в полёте с распахнутыми крыльями. А третий вышел сам собой. На третьем образе орёл смотрел вниз, крылья были полуоткрыты, поза не агрессивная, а сосредоточенная. Как будто он видит что-то важное и принимает решение. Третий мне понравился больше всех.

Так, теперь собственно тату-машинка. Я снова позволил рукам действовать автоматически по памяти. Они помнили, как готовить рабочее место, где брать одноразовые материалы.

Я взял машинку, и достал лист искусственной кожи. Пока есть время до клиента — надо тренироваться. Пальцы помнили, как держать машинку. Но уровень владения у Артёма был ужасно низкий. Это я по вчерашней работе с иероглифами понял.

Принцип был понятен, давление, угол, скорость. Но сопротивление материала ощущалось совсем иначе. Игла делала множество быстрых проколов, и заполняла их краской. Чем быстрее движение — тем слабее линия. Но слишком медленно тоже нельзя — можно заглубиться.

Используя свои знания из прошлой жизни, комбинируя их со знаниями Артёма, я тренировался снова и снова. Мастерство надо оттачивать, иначе я даже «удовлетворительно» работу не сделаю.

* * *

Сергей пришёл ровно в два часа. Ценю в людях пунктуальность.

Мужчина лет сорока, крепкий и широкоплечий. Вошёл без лишних слов, поздоровался, снял куртку и сел на стул для посетителей. Вообще не нервничая.

А сколько он пообещал мне за работу? Этого в расписании Артём не писал. Но я уже понял, что брал он довольно дёшево. Видимо здраво оценивал свои навыки.

Мне это тоже не подходит, я не знаю, насколько я тут задержусь, а деньги нужны. Как минимум заплатить за аренду мастерской. И еды купить.

Но буду вникать постепенно. Я разложил перед Сергеем три эскиза на столе.

— Я подготовил варианты, — оповестил я его. — Какой вам нравится?

Он кивнул, и принялся их рассматривать. Немногословный клиент, однако. Ткнул пальцем в третий рисунок, на который я и думал изначально.

— Хороший выбор, — заметил я.

— Почему? — с неожиданным любопытством спросил Сергей.

— Этот орёл смотрит вниз, — объяснил я. — Не вверх, не в горизонт, а вниз. Это значит, что он уже принял решение и сейчас действует. А действия достойны уважения.

Сергей посмотрел на эскиз ещё раз.

— Нормально, — кратко сказал он. — Мне подходит.

Дальше мои руки снова действовали автоматически. Продезинфицировать кожу плеча, на которую будет набиваться татуировка. С помощью трансферной бумаги перевести эскиз. С помощью специального геля эскиз перевести на тело. Удостовериться, что Сергею подходит такое расположение эскиза.

Так, работа контурная, без заполнения. Я подготовил всё для работы, усадил Сергея и приступил. А на коже это совсем не то же самое, что на латексе! Плечо объёмное, и кожа ощущается по-другому.

Сергей молчал, абсолютно ничего не говорил. Я аккуратно обводил контур, тщательно следил за глубиной проникновения иголки.

Примерно через час работы сделал небольшой перерыв. И рука сама машинально потянулась к моноклю. Надел его, снова надел перчатки и продолжил работу.

И увидел, как светятся линии на коже, красивым тонким свечением. Орёл казался живым, словно его можно потрогать отдельно от кожи.

По краю зрения медленно развернулся уголок пергамента.

«Начертание активно».

Я не остановился и продолжил работать. Линия за линией, контур за контуром. Ещё через час татуировка была завершена.

Пергамент развернулся немедленно.

«Начертание завершено».

«Оценка: Удовлетворительно».

«Анализ работы: точность линий выше среднего. Глубина нажима неравномерная. Композиция сильная. Итог: зачтено».

Потом появилась следующая строчка.

«Татуировке присвоено свойство: Твёрдость духа».

«Носитель татуировки будет чувствовать себя увереннее в моменты сомнения. Эффект постоянный. Носитель не осведомлён».

Стоп. Так система ещё и магические свойства татуировкам даёт⁈