Я много раз бывала у мамы Лейлы дома, но, как и все остальное сегодня, квартира казалась не такой, как обычно. Без вечно играющего на кухне радио воздух был густым и неподвижным. Мне не хватало запахов готовящейся еды и звуков болтовни и смеха, которые всегда доносятся с кухни, когда мама Лейлы кашеварит.

– А давай попробуем разбудить твою маму? – вдруг выпалил Тио.

– Можно, конечно. Только я ведь уже заходила к ней, и она не реагирует, – ответила Лейла.

– Да нет, я имею в виду, мы все втроем, вместе. Как-то ведь у нас с Аной получилось разбудить тебя. Мы вместе постарались, и сработало. Ну, не знаю, может, я глупости говорю… – пробормотал Тио.

– Нет, правда, это хорошая идея, – поддержала Лейла со свойственной ей прямотой. – Давайте попробуем.

Мы втроем вошли в спальню мамы Лейлы.

– Мама! – Лейла подбежала к ней и слегка потрясла за плечо. – Мама! Теперь ты можешь проснуться.

Голос Лейлы слегка дрогнул, хоть она и пыталась это скрыть. Я вспомнила, как сама будила маму, как приложила ладонь к ее щеке, чтобы ощутить тепло. Казалось, с тех пор прошла целая вечность, а не каких-то несколько часов.

– Что именно вы сделали, чтобы разбудить меня? – спросила Лейла, прерывая поток моих воспоминаний. – Давайте в точности повторим.

– Точно не знаю, – призналась я. – Мы смотрели на тебя через окно, так что стояли довольно далеко.

– Ясно. – Лейла отошла на несколько шагов назад. – Вы были примерно на таком расстоянии.

Мы стояли и наблюдали, как мама Лейлы продолжала спать. Она не шевельнулась.

– Вы говорили что-нибудь? – спросила Лейла.

– Ну… кажется, да, – ответила я. – Что-то вроде «проснись»… Я уже и не помню.

– Попробуй сейчас.

– Ладно… Проснись, проснись! – повторяла я. Сначала шепотом, но с каждым разом все громче.

Прошла целая минута. Мама Лейлы лежала неподвижно.

– Проснись, проснись! – снова начала Лейла, а потом мы втроем принялись повторять это, словно заклинание.

Не знаю, кто остановился первым, но мы разом замолчали, не отрывая глаз от спящей мамы Лейлы. Я бросила взгляд на подругу, которая, казалось, опять готова была расплакаться.

– Ну что же, мы хотя бы попытались, – сказала она дрожащим голосом и погладила волосы мамы.

По щеке Лейлы скатилась слеза.

– Все будет хорошо! – Я обняла ее.

Тио, казалось, расстроился не меньше Лейлы. Возможно, он тоже вспомнил, как пытался разбудить свою семью.

– Да, знаю-знаю. – Лейла вытерла слезы. – Мы просто должны продолжать думать и пытаться. Что еще вы помните про то, как разбудили меня?

Тио явно хотел что-то сказать, но не решался.

– Да говори уже! – подбодрила я.

– Ну… мы держались за руки. Мы услышали шум и не поняли, что это было. И стали пятиться к двери. Помнишь?

– А, точно, держались!

– Давайте попробуем! – Голос Лейлы все еще дрожал. Стоя между нами, она схватила нас обоих за руки. Ее ладонь была холодной, но она крепко и уверенно сжимала мою. – Давай еще разок, Ана!

– Проснись, проснись! – повторила я.

Лейла подбежала к неподвижно лежащей маме.

– Ну как? – спросил Тио.

– Никак. По-прежнему спит.

Мы еще немного постояли, глядя на маму Лейлы, потом гуськом вернулись на кухню и решили, что пора бы перекусить. Лейла сказала, нам нужно подкрепить мозги едой, прежде чем идти в Бриммингтон-хаус. Как только она предложила поесть, я почувствовала, насколько сильно проголодалась.

– Хлеб есть? – спросил Тио.

– Нет, – ответила Лейла.

– А яйца, мука и молоко?

Лейла открыла холодильник и шкафчики и принялась вытаскивать припасы.

– Что ты собираешься приготовить? – поинтересовалась она.

– Блинчики. – Тио снял сковородку с крючка над плитой. – Ты же не против?

– Я только за! – заверила Лейла.

Хоть я и была уверена, что никто не ответит, но все равно несколько раз позвонила Додо с телефона мамы Лейлы. И опять услышала автоответчик. Ожидаемо, но меня охватило глубокое разочарование. Когда раздался звуковой сигнал для записи сообщения, я нажала отбой, не зная, как рассказать остальным, что у меня на уме.

Я вернулась на кухню, где Тио стоял у плиты, переворачивая блинчик на стопку уже готовых. Густой запах растопленного сливочного масла живо напомнил мне вчерашнее утро, когда мама напекла блинов, чтобы подбодрить меня. И я снова удивилась, насколько далеким кажется все, что происходило до сегодняшнего дня.

Лейла посмотрела на меня. Над верхней губой у нее красовалось коричневое пятно. Рядом с блинчиками стояла банка шоколадной пасты, из которой торчал нож.

– Ты в порядке? – участливо спросила Лейла.

Тио тоже оглянулся с озабоченным видом. Они оба переживали за меня.

– Да… и нет, – ответила я. – Просто скучаю по маме. Вчера она напекла мне блинов, я про это вспомнила – и про нее тоже. Ну и…

– Мы обязательно всех разбудим! – заявил Тио с такой уверенностью, которой я раньше от него не слышала. – Мы справимся. Что-нибудь придумаем.

– Меня же вы разбудили, верно? – напомнила Лейла. – Тио прав, втроем мы справимся.

Переводя взгляд с одного на другого и умиляясь – то ли потому, что они так уверенно говорили, то ли потому, что казались такими сплоченными, – я позволила себе им поверить. И кивнула в ответ.

– Сначала поешь! – Тио подвинул ко мне тарелку с блинами.

Как же сильно я проголодалась! Взяла золотистый поджаренный блинчик, быстро смазала его шоколадной пастой, свернула и жадно засунула в рот. Не успев прожевать первый, я уже намазывала второй. Сладость заполнила желудок, и пришлось напомнить себе, что сначала нужно жевать и только потом глотать.

Тио рассмеялся, глядя, как у меня за ушами трещит, когда я уплетаю блинчики.

– Никак проголодалась?

– Очень вкусно! Как мамины, – похвалила я.

– Спасибо! – Тио слегка улыбнулся мне и вылил новую порцию теста на сковородку.

Не помню, сколько блинов мы съели. Тесто закончилось, и Тио сделал еще. Он перестал печь блины только тогда, когда яиц больше не осталось.

Я откусила кусок своего последнего блинчика, покрытого таким толстым слоем шоколадной пасты, что она вытекала наружу и чуть не капала на тарелку, и почувствовала себя настолько сытой и довольной, что не хотелось шевелиться. Хотелось остаться в квартире Лейлы и лопать блинчики – подальше от всего остального мира.

Словно прочитав мои мысли, Лейла сказала:

– Нам лучше поторопиться. Через несколько часов стемнеет.

Тио застонал. Похоже, он чувствовал то же самое, что и я: вымотался за день и хотел бы спрятаться от всего этого.

– Что с вами обоими такое? – удивилась Лейла.

– Да ничего, просто тяжело уходить отсюда. Сегодня это первое место, которое кажется относительно нормальным.

– Вот уж точно! – торопливо поддакнула я. – Именно такое у меня ощущение. Я знаю, что нам нужно идти, и мне не терпится выяснить, что же случилось, но другая часть меня хочет просто остаться здесь и забыть обо всем, происходящем снаружи.

Я выглянула из окна гостиной во двор. Ничего не изменилось. Куст больше не трясся.

И вдруг со стремительностью падающей в ночном небе звезды через двор пронеслась какая-то тень. У меня от страха сердце в пятки ушло. Кто-то – или что-то – все еще бродило снаружи!