Рубка, конечно, не на носу корабля. Там вообще нет жилых помещений, одни приборы, механизмы и запас воды, выполняющий роль противометеоритного и антирадиационного щита.

Мы с Клэр поднялись ещё на три палубы, прежде чем оказались в тамбуре перед рубкой. Я шёл следом, и глаза невольно скользили по её фигуре. Болваны следовали на пролёт ниже, совершенно беззвучно ступая по лестнице. На них я даже не оглядывался, смотрел на Клэр.

Блин, с чего вдруг она мне так нравится? Старая ведь, ей сорок! А сейчас Клэр управляет чужая нейросеть, так что передо мной инопланетная кукла!

Это от нервов? Все парни, кто физически постарше, после схватки на адреналине и тестостероне. С девчонками заигрывают, шуточки всякие…

Или мне-настоящему нравились именно такие женщины?

Клэр ввела код на пульте. Рубка закрыта даже в нормальной ситуации, сейчас тем более.

– Люк, это Клэр. Святослав Морозов со мной. Мы можем войти?

В динамике что-то зашуршало, я услышал неразборчивый шепот:

– Там дежурит Марсо и два болвана. Габриэль заблокирован.

Снова торопливый негромкий голос, на этот раз я услышал: «…не отвечает».

Клэр повернулась ко мне, резким движением взяла за руку, подтащила к себе. Шедшие за мной болваны вдруг ускорились, быстро и так же беззвучно пробежали по лестнице мимо нас. Клэр проводила их взглядом, сказала ровно и спокойно:

– Придется подождать. У нас потенциально опасная ситу…

Выстрелы в узкой шахте громом ударили по ушам. Один, второй, третий!

Вверху что-то с грохотом упало. По лестнице скатился болван – пустое лицо было разворочено, в дыре блестел металл, при каждом повороте головы оттуда высыпались какие-то мелкие осколки.

– Это ваш офицер безопасности? – крикнул я. Дёрнулся – пальцы Клэр сжались на моём запястье совсем уж жёстко. – Отпустите!

Она не отпускала.

Я повернулся к ней.

Правого глаза у Клэр больше не было. Вместо него зияла такая же дыра, как у болвана, только вместо металла и крошева микросхем там белели осколки костей и пузырилась кроваво-серая масса.

Меня скрючило, я вырвался из рук Клэр, уперся руками в ступеньки. Желудок был пуст, но меня стошнило какими-то едкими и кислыми струйками.

Грянул ещё один выстрел. Клэр, продолжавшая стоять, сложилась напополам и упала рядом со мной.

– Выпрямись и покажись! – донеслось сверху с лестницы.

Я поднялся, что мне ещё оставалось. Глянул на Клэр. Непохоже было, что доктор встанет, пусть даже ожившим трупом, как Лоран. Вторая пуля раздробила ей лоб, стрелок старался разрушить мозг полностью.

– Лицо не прячь!

Задрав голову, я посмотрел вверх.

Там стоял человек, прикрываясь обвисшим телом второго болвана, тоже с простреленной головой. Крепкий чернокожий дядька лет тридцати, лицо мужественное, суровое. Он был в белом бронежилете на голое тело, в свободной руке держал здоровенный пистолет, направленный в мою сторону. Глаза поблёскивали, цепкий взгляд перебегал с меня на труп Клэр, на неподвижного болвана, вниз-вверх… Он словно пытался контролировать одновременно всё вокруг.

Готовый персонаж для писателя Снегиря, хоть в текст, хоть на обложку!

– Так. Ты не болван писаки, – сказал человек жёстко. – А я-то подумал… Лицо, наверное, можно поменять. Но болваны не блюют!

– Вы Габриэль? – спросил я. – Офицер безопасности Габриэль Ренар?

– Верно, – подтвердил тот, нахмурился. – А ты-то кто такой?

– Святослав Морозов! Пилот с Юп… с Сатурна.

– Откуда ты тут взялся? – поразился Габриэль.

– Прилетел! Вы не в курсе? Капитан потребовал, чтобы я прибыл на борт…

– Поднимайся! И без фокусов. Я хорошо стреляю.

– Вижу, – сглотнув, признал я. – Всех в голову…

Я начал подниматься, а Габриэль отступал, всё так же прикрываясь обмякшим болваном. На следующей палубе он отступил вглубь, а я, повинуясь его жесту, тоже сошёл с лестницы.

– Значит, Святослав Морозов, – пробормотал Габриэль. – Ну, допустим. То есть ты человек, из мяса и крови, без железок внутри?

Я кивнул.

– Покажи голову!

Сняв берет, я покрутил головой, даже затылком по его приказу повернулся.

– Красавчик, – сказал Габриэль. – А теперь аккуратно достань кортик и царапни себя по руке.

– Блин, я уже это делал! – воскликнул я. – Писателю доказывал, что настоящий!

– Умница. Тогда и мне докажи.

Я поднёс лезвие к засохшей царапине.

– Давай на другой руке, – решил Габриэль.

Мне хотелось сказать, что он псих. Но в руках у офицера был пистолет, к тому же я догадывался, что он сутки просидел где-то взаперти, не спал, наверняка на стимуляторах и немного не в себе.

Так что я украсил себя ещё одной царапиной. Показал руку, а потом лизнул ранку.

– Допустим, – решил Габриэль. – Брось свой кортик в сторону.

Было обидно, всё-таки кортик – это не столько оружие, сколько символ. Но я его отбросил. Этот этаж тоже оказался грузовым, всё пространство заполняли стеллажи с закрытыми коробками и термоконтейнерами, кортик скользнул по полу и исчез под стеллажом.

– Подойди, – велел Габриэль и, наконец-то, легко и непринужденно отшвырнул болвана, которым прикрывался, будто куклой. Офицер был такой здоровенный и мускулистый, что, наверное, и при земной силе тяжести мог всё это проделать.

Я подошёл, Габриэль быстро и умело ощупал мою одежду. Даже перчатки потрогал. Я почти уверился, что он их стащит, но похоже, про замаскированные разрядники офицер не знал.

– Вроде чисто, – решил Габриэль задумчиво.

– Раздеваться не стану, – мрачно сказал я.

Офицер заржал.

– И не надо. Ты слишком мелкий, чтобы спрятать оружие в заднице. Так что, ты пилот? Реально?

– Святослав Морозов, пилот, база Титан!

– Зачем они затребовали тебя?

– Не знаю я! Поговорить о чём-то!

Габриэль выдохнул и вроде как немного расслабился.

– Ладно. Не злись. Можешь спасибо сказать. Тебя бы сейчас затащили в рубку и…

Он ткнул пальцем в висок.

– Они обещали не трогать и не ставить шунт, – возразил я.

– Шунт, значит?

– Да! Они сказали, что после разговора со мной всех отпустят! Вынут шунты, и люди станут нормальными!

На лице Габриэля заиграли желваки.

– А вот хрен там они отпустят…

– Мне кажется, не врали, – сказал я осторожно. – Зря вы её… Клэр…

– Ты меня моей работе не учи! – рявкнул Габриэль. – Я же тебя летать не учу?

– Она поклялась!

– С чего бы этому доверять? Она уже не Клэр! Клэр я уважал, она хороший человек, но это уже не Клэр! Не Клэр!

Он уставился на меня, и я на всякий случай кивнул. Габриэль пугал меня больше, чем взбесившиеся писательские болваны.

– Кто они? Как взломали компьютеры?

– Это вонючки. Они поменяли нашу нейросеть на свою!

– Как? – спросил Габриэль недоверчиво.

Я пожал плечами.

– Не верь им, парень. – Габриэль погладил меня по голове. – Это всё демонские штучки, бесовское искушение… Повезло тебе, что я как раз из каюты выбрался!

Мне хотелось сказать, что если даже мне и повезло, то Клэр – совсем наоборот. И что она явно хорошая женщина. Была. И теперь уже не проверить, стала бы нормальной или нет.

Но я удержался. Иногда я даже без Бори вначале думаю, потом говорю.

– Спасибо, что спасли, – сказал я. – Так что тут произошло? Я видел только музыкантов и писателя. Они нормальные. Им велели сидеть на первой пассажирской.

– А болваны писательские?

– Мы их выключили. Всей толпой. Они тоже сбрендили.

– Вот-вот! – Габриэль поднял указательный палец, словно мои слова доказывали ложь Клэр. – Вонючки, значит…

Он спрятал пистолет в кобуру, достал из кармашка на бронежилете пузырёк, открыл, забросил в рот таблетку, разжевал. Отстегнул с пояса фляжку, напился. Протянул мне.

Я не стал спорить, сделал глоток воды. Во рту еще стояла кислятина, и горло жгло, так меня вывернуло.

– Сутки я ещё на стимуляторах продержусь, – сообщил Габриэль. – Кроме тебя, кто-нибудь… нет, молчи! Тут всё прослушивается и просматривается.

– Понимаю, – сказал я. – Как они вас не заметили?

– Маленькие хитрости с вторичным искином палубы, – ухмыльнулся офицер. – Второй раз не пройдёт. Зачем же ты им нужен…

Не очень мне нравилось, как он на меня смотрел.

Словно не на человека, а на ребус.

– Давайте, я с ними поговорю? – предложил я. – Они ко мне агрессии не проявляли. Кроме Лорана.

– Лорана? – Габриэль нахмурился.

– Да. Он был в лифте. Мёртвый, но всё равно пытался схватить.

Габриэль молчал.

– Это ведь вы его убили? – спросил я.

– Лоран был моим другом, – ответил он. – Понимаешь? Они забрали его душу, осквернили тело. И даже труп не оставили в покое!

– Но вы ведь в него не стреляли?

Габриэль посмотрел на свои ладони.

– Нет. Не мог. Задушил, потом ударил по голове. Сломал руки и ноги. И перерезал артерию.

Он перечислял свои действия так спокойно, словно речь шла о какой-то лёгкой ссоре с приятелем.

– Но не стрелял. Не мог.

Габриэль глубоко вздохнул.

– Видишь, парень? Они стали одержимыми. Бесноватыми. Лоран пытался меня обмануть. Убеждал сидеть в каюте и не высовываться. Даже принёс пистолет, только взял слово, что я в него не выстрелю. Я всегда держу слово, он знал…

– Давайте, я поговорю с капитаном! – предложил я. – А потом вернусь и всё вам доложу.

– Им нельзя давать того, что они хотят, – убеждённо произнёс Габриэль. – Стоит только разок уступить бесу, и всё! Ты сам не заметишь, как скатишься в пропасть.

– Тогда я не буду говорить, – пообещал я. Мне стало совсем жутко.

– Это полумеры. – Габриэль покачал головой. – Лучше мы сделаем иначе. Ты вернёшься на базу и сообщишь, что «Гаргантюа» надо уничтожить. Это жертва, но она необходима!

Я кивнул:

– Хорошо! Мой истребитель в ангаре…

Габриэль замотал головой и закрыл мне рот ладонью. От неё кисло-сладко пахло порохом и кровью, меня опять стало подташнивать.

– Нет-нет. Иначе. Надо быстрее, понимаешь? Как вы, пилоты, это называете? Экспрессом?

Дёрнув головой, я высвободился и торопливо сказал:

– У меня нет тушек! Я не могу экспрессом, я умру!

Габриэль болезненно сморщился.

– Сволочи… они всё учли, да? Всё! Кроме одного!

Он почти ласково взял меня за плечи.

– Мы же с тобой люди, паренёк! И не просто люди, мы офицеры! Мы знаем свой долг. Да?

– Но я не смогу никому ничего передать! – закричал я.

Мне уже было понятно, к чему он ведёт.

– Неважно. Я уничтожу корабль сам. Я знаю, как.

Габриэль рассмеялся.

– Но ты им для чего-то нужен. Нельзя давать того, что они хотят, понимаешь?

Ладони скользнули и обхватили мою шею. Мне показалось, что он даже одной рукой мог бы меня придушить.

– Не дёргайся, – попросил он. – Я не буду ломать позвонки, я зажму артерии, и ты просто уснёшь. Понимаешь? Скажи, что не сердишься!

Он был совершенно поехавший!

Может, изначально, может, от того, что случилось на корабле. А может, у него крышу снесло после того, как он убил своего друга.

– Дайте помолиться? – быстро сказал я. – И помолитесь со мной, пожалуйста!

Вот это он принял очень благосклонно! Дёрнул головой, глаза радостно блеснули.

– Правильно, парень… правильно! Так и надо! Notre Père, qui es aux cieux…

Однако ладоней с моего горла он не убрал.

– Нотр Пэр, ки э о сьё… – подхватил я с энтузиазмом, которого вовсе не испытывал. – Отче наш, сущий на небесах!

И, едва дотянувшись до его могучих бицепсов, на что Габриэль даже внимания не обратил, сжал пальцы.

Шокеры сработали. Нас тряхнуло обоих, его сильнее, конечно, но и меня долбануло жёстко. Пальцы Габриэля конвульсивно сжались, и в ушах у меня зазвенело, но через мгновение он закатил глаза и тяжело рухнул, волоча меня за собой. Я задёргался, из последних сил выдираясь из его хватки. Ещё бы мгновение, и отключился сам, но я всё же вырвался и пополз по полу на четвереньках, к спасительной лестничной шахте.

До конца Габриэль не вырубился, подёргивался и орал, разом забыв о молитвах. А я полз, бормоча:

– Thy kingdom come… да приидет царствие Твоё… Dein Wille geschehe, wie im Himmel so auf Erden…

В дверях я встал, обернулся.

Габриэль тоже поднимался с пола. Нет, с таким здоровяком в белых перчатках не повоюешь!

– Стой, трус… – прохрипел он. – Ты… недостоин… Небесного воинства!

Я даже спорить не собирался. Полетай с моё в жёстких радиационных полях, повоюй с вонючками и демонами – там и обсудим, кто чего достоин!

На подкашивающихся ногах я вышел на лестницу. И остановился – ниже на лестнице стоял капитан Люк Дюваль (с шунтом в голове) и корабельный кок (на самом деле он совмещает множество должностей, но зовут его все коком) Жюльен Марсо. Имя ему не очень подходило, он был совсем не молод, лыс, а торчащая из головы железка придавала ему совсем инфернальный вид.

– Вниз! – скомандовал Дюваль. Несмотря на то, что в башке у него стоял шунт и он уже не был прежним капитаном, голос он сохранил командный.

– В лифт! – поддержал его Марсо.

То ли шунт ему поставили неудачно, то ли он побывал в какой-то передряге, но шунт торчал криво, а вокруг серого металла засохли красно-синие потёки. Взгляд невольно цеплялся за них, как за огромную уродливую родинку или безобразный шрам.

Впрочем, Жюльену явно было всё равно.

Я не спорил. За спиной поднимался Габриэль, единственный член экипажа, оставшийся человеком, и, к сожалению, этот единственный собирался меня убить.

Я почти скатился по ступенькам, капитан подхватил меня и потащил вниз. Марсо остался стоять на лестнице.

– Там Габриэль! – крикнул я. – Дюваль, он его убьёт!

– Член экипажа Марсо менее ценен, – ответил капитан, и я опомнился. Как бы там ни было, но они сейчас вовсе не люди.

Капитан доволок меня до площадки перед рубкой, когда наверху опять грохнуло. Я вывернулся, глянул. Марсо стоял на ступеньках, раскинув руки и заслоняя нас от Габриэля. Из рубки вышла чернокожая француженка, Софи Дюбуа, я помнил, что она выполняла на корабле функцию стюарда и контролёра сервисных болванов. Софи была высокая, молодая, подстриженная почти налысо, так что шунт выступал за короткий ёжик волос. На нас она даже не посмотрела – встала поперёк лестницы точно так же, как Марсо. Вслед за ней вышли два болвана и тоже перегородили дорогу Габриэлю.

– Быстрее! – Дюваль не собирался тащить меня в рубку, мы стали спускаться дальше. Я вдруг заметил дрожание тонких нитей, на которых двигалась кабина – лифт поднимался к нам с кормы корабля.

– Он всех убьёт! – крикнул я. – Софи, бегите!

– Ценность наших индивидуальностей ниже твоей! – рявкнул прямо в ухо капитан.

Лифт ждал нас на две палубы ниже. Капитан втолкнул меня в узкую кабину, решетчатую, будто птичья клетка. Встал рядом. Лифт пошёл вниз, хотя капитан даже не прикоснулся к кнопкам. Подошвы липли к испачканному кровью полу.

Вверху опять загремели выстрелы, и я мысленно простился с Дюбуа.

– Куда мы? – спросил я. – В челноки? Надо забрать музыкантов!

– Нет времени на эвакуацию, – сказал капитан. – Нужна коммуникация вне контроля высших сил. Мы не оценили фактор офицера Габриэля. Простите нас.

Лифт, подрагивая, шёл вниз. Замелькали пассажирские палубы.

– Почему вы говорите «мы»?

– Все подвижные органические и механические элементы данного корабля объединены в общую сеть, контролируемую искином. Мы считаем правильным называть данную общность множественным числом.

– Да вас убивают одного за другим! – Я ударил капитана в живот и даже свёл пальцы на перчатках. Но разрядник не сработал, конденсаторы исчерпали заряд.

– Это печально, но не столь важно. Народ и Человечество получили уникальный шанс, ваша нейросеть приняла этот довод, и мы произвели обмен. Коммуникация обеспечена, переговоры состоятся. Мы спасём наши миры.

– Так говорите! – потребовал я.

– Мы лишь обеспечиваем процесс, – сказал Дюваль. – Если кто-то из нас останется в живых, это будет радостным бонусом.

Над головой грохотали ступеньки – Габриэль бежал по лестнице. Он спасал человечество, как он это понимал.

А Дюваль, управляемый чужой нейросетью, спасал два человечества, наше и чужое.

Только я ничего не понимал, болтаясь посреди этого безумного кошмара.

Мелькнула первая пассажирская палуба, где совсем недавно мы сражались со сбрендившими болванами-компаньонами. Я вдруг представил себе, как хорошо было бы забраться в номер к писателю Снегирю, закрыть дверь и расспросить его, как он начал писать, как приходят ему в голову идеи его книжек и что он пишет сейчас. Вот было бы здорово!

И писатель бы, конечно же, порадовался такому разговору!

Но лифт тащил нас вниз, а вслед по лестнице грохотал ножищами здоровенный и совершенно непрошибаемый офицер Габриэль.

– Так куда мы? – спросил я.

– Первая грузовая баржа, – сообщил капитан. – Семь минут назад подготовка была закончена. Вам необходимо будет пройти через шлюзовый переход. Не забудьте закрыть за собой люк на быстросъёмный зажим – черный Т-образный рычаг с красными полосами. Это обеспечит полную герметичность и лишит Габриэля возможности преследовать вас.

– А вы пойдёте со мной?

– Вероятность этого крайне мала, – сказал Дюваль. – Но моя ценность…

– Я уже понял, – вздохнул я.

Дно шахты приближалось. Я уже видел красную лужу на дне. Наверное, Габриэль тоже понял, что не успевает – заорал что-то грубое и злое на французском.

Капитан Дюваль мгновенно наклонился надо мной и облапил руками. В следующий миг раздались два выстрела. Капитан вздрогнул. Грохнуло ещё дважды. Раздался какой-то неприятный шипяще-булькающий звук.

– Запомните, Святослав, чёрный рычаг с красными полосами, – спокойно повторил Дюваль. – Не менее полутора оборотов по часовой стрелке.

На губах у него запузырилась кровавая пена.

Лифт дёрнулся и замер. Дюваль выпрямился и вышел.

В спине капитана было четыре дырки – эта сволочь Габриэль совсем не умел промахиваться! Две дырки зияли прямо на позвоночнике, непонятно, как капитан вообще мог стоять и двигаться. Спина была чёрной от крови и пузырилась воздухом из пробитых лёгких.

– Поспешите, Святослав, – сказал капитан. И встал поперёк прохода.

Я не стал ничего говорить. Тот, кто был Дювалем, всё равно уже умер.

Распахнув дверь в шлюзовую, я оказался в маленькой круглой комнате. На полу был металлический люк с крошечным окошком из толстого стекла. Я заглянул – там уходила вниз гофрированная полупрозрачная труба, слабо светящаяся изнутри. Труба заканчивалась ещё одним люком.

С этой стороны люк тоже закрывался чёрным рычагом с красными полосками. Вначале я закрыл дверь в шлюзовую и заблокировал, хотя и понимал, что доступ офицера безопасности снимет блокировку.

Потом повернул черный рычаг и без колебаний откинул люк – если снаружи вакуум, я бы никак не сумел этого сделать. Из переходной трубы пахнуло холодом и застоялым воздухом. Лесенка, ведущая на пятиметровую глубину, казалась совсем хрупкой, но я понимал, что это обманчивое ощущение.

Спустившись на несколько ступенек, я захлопнул люк. Завернул рычаг на два оборота. Обнаружил, что стеклянное окошко изнутри закрывается металлической задвижкой, и закрыл её.

Стал спускаться.

Искалеченный корабль с полумёртвым и взбесившимся экипажем продолжал тормозить, хотя мне показалось, что тяга стала слабее. Я добрался до шлюза баржи, откинул люк, запоздало испугавшись, что он может быть заблокирован с другой стороны. Но нет, всё открылось легко.

Спустившись в шлюзовой отсек баржи, я дотянулся до люка и рванул на себя.

В этот момент корабль и дёрнулся, будто на маршевые двигатели дали полную мощность. Я соскользнул с лесенки и полетел вниз, а люк, внезапно ставший в несколько раз тяжелее, захлопнулся.

К сожалению, я падал недостаточно быстро, чтобы опередить люк. Толстая ребристая крышка догнала меня и приложилась по темечку.

Так что я полетел не просто на пол, а ещё во тьму и беспамятство.