И в ней содержится разъяснение воззрения, согласно которому некоторые науки могут быть порицаемыми, разъяснение подмены названий отраслей знаний, и эти названия — фикх (понимание), 'ильм (знание), таухид (Единобожие), зикр (памятование Аллаха) и тазкир (напоминание), хикма (мудрость), а также разъяснение достохвальной доли шариатских наук и доли, порицаемой в них.
Возможно, ты скажешь: «Наука — это знание (ма'рифа) чего-либо, каково оно есть, а знание является одним из свойств Всевышнего Аллаха. Каким образом нечто может быть наукой и наряду с тем быть также наукой порицаемой?» Знай же, что наука порицается не сама по себе, а относительно рабов Божьих по одной из трех причин.
Первая. Если знание приносит какой-нибудь вред либо для его обладателя, либо для других, как порицается за то колдовское знание и разгадывание тайных смыслов букв и знаков. И это — истина, ибо Коран свидетельствует об том, что колдовство приводит к разрыву отношений между супругами. «[Однажды] на Посланника Аллаха, Пророка Мухаммада, да благословит его Аллаха и приветствует, навели порчу, из-за чего он сильно болел, пока ангел Джибрил, мир ему, не сообщил об этом Пророку, и колдовскую вещь не вытащили из-под камня, [что находился] на дне колодца»[49].
Это есть разновидность знаний, что добываются из выявления особых свойств природных минералов и расчетов движения звезд. Из характерных особенностей таких камней создается изображение наподобие околдовываемого человека, и наблюдение за этим образом в определенное время появления на небе звезд и планет, сочетается с произнесением слов, содержащих явное неверие (куфр), и непристойностей, противоречащих шариату. При помощи таких речений чародеи добиваются содействия шайтанов. Из всего этого, вследствие только Всевышнему Аллаху ведомому устроению дел, обычно с околдовываемым человеком происходят странные вещи. Знание подобных вещей само по себе, как знание, не предосудительно, но оно может приносить лишь вред людям. Средство, приносящее зло, — зло. Вот по какой причине колдовство и магия являются порицаемым знанием.
Также если некто преследует одного из авлия, дабы убить его, а тот спрячется от него в потаенном месте, и гонитель спросит о местонахождении праведника, то нельзя указывать на его место, напротив, следует прибегнуть ко лжи касательно этого. Указание преследователю на местонахождение спрятавшегося — это направление на правильный путь и предоставление знания о чем-либо как оно есть, однако это осуждаемо, ибо наносит вред.
Вторая. Если какая-либо наука в большинстве случаев доставляет вред самому занимающемуся ею, как астрология. Сама по себе она не предосудительна, поскольку состоит из двух частей: часть исчисляемая — в Коране сказано, что орбиты Солнца и Луны исчисляются, поскольку Аллах, Всемогущ Он и Велик, говорит: «Солнце и луна — по сроку» (Коран, 55:5) и «И месяц Мы установили по стоянкам, пока он не делается, точно старая пальмовая ветвь» (Коран, 36:39), вторая же часть — это «приговоры», и суть этой части сводится к пользованию небесными причинами как доказательствам в объяснении событий, что похоже на заключение лекаря на основании пульса относительно того, что произойдет в ходе болезни в дальнейшем. Эта часть науки о звездах есть знание хода свершения правил и обычаев Всевышнего Аллаха, установленных Им для Своих созданий, однако Закон осуждает это. Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, говорил: «Если упомянут о предопределении, то воздержитесь. Если упомянут о звездах, то воздержитесь. Если упомянут сподвижников моих, то воздержитесь»[50] и «После себя я опасаюсь за свою умму в трех вещах — это несправедливость правителей, вера в звезды и неверие в промысел Божий»[51]. Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах, сказал: «Учите из знания о звездах то, чем ищете путь на суше и море, от остального воздерживайтесь».
От изучения астрологии удерживают по трем причинам. Одна из них состоит в том, что эта наука вредна для большинства людей, ибо если сообщить им, что такие-то события произойдут после прохождения планет, то западет в души их мысль, что именно планеты оказывают влияние и что они — божества, устроители дел, потому что они являются благородными небесными украшениями. Воздействие их на сердца будет велико, сердце пребудет обращенным к ним и станет человек полагать, что добро и зло зависят от них, и памятование Аллаха исчезнет из сердца.
Поистине, взор слабого в вере ограничивается посредниками, а сведущий ученый — это тот, кто понимает, что Солнце, Луна и звезды подчинены Его власти, Преславный Он и Всевышний! («...и Солнце, Луну и звезды, подчиненные Его власти» (Коран, 7:54)). Взор слабого на появляющийся свет солнца после восхода подобен муравью, который, если бы дан был ему разум и находился бы он на листе бумаги, взирая на вновь все появляющиеся черные письмена, полагал бы, что это делает карандаш, но в своем рассмотрении не обращал взор выше к наблюдению за пальцами, а от них — к руке, а от нее — к воле движущего рукою, затем от нее — к искусному и целеустремленному писцу, затем от него — к Создателю руки, способности к письму и воли.
По большей части взоры людские не идут дальше ближних, низменных причин, они не способны подняться к Причине причин. Такова одна из причин запрета астрологии, знания звезд. Вторая же причина заключается в том, что «приговоры звезд» — это чистейшее гадание и оно не постигает сути дел о ком бы то ни было ни достоверно, ни предположительно. Опора на него в суждении — это опора на невежество и, таким образом, осуждение за это астрологии будет осуждением ее как невежества, а не как науки. Она, как рассказывают, была чудом, дарованным пророку Идрису, мир ему, но эта наука исчезла и сгинула без следа. Это правда, что астролог в крайне редких случаях дает верные предсказания, потому что он может быть осведомлен о некоторых внешних причинах. Первопричину, что стоит за ними, можно постичь, лишь соблюдая многие условия, сущность которых познать человек не в силах. И если случится так, что Аллах Всевышний предопределит прочие причины, то и случится правильное предсказание, если же Он не предопределит, то астролог ошибется. Это будет подобно предположению человека о том, что сегодня с неба прольется дождь, покуда он видит скучивающиеся и спускающиеся с гор облака, и это наводит его на такое предположение. Возможно, что благодаря солнцу день будет жарким и облака исчезнут, но возможно, что произойдет противоположное этому. Сами по себе облака не достаточны для того, чтобы пошел дождь, прочие же причины неизвестны. Таково же и предположение моряка о том, что корабль останется невредимым, опирающееся на знание им направлений, куда обычно дуют ветры. Но у тех ветров имеются неведомые причины, которые он не познал. И порой он может высказать правильное предположение, а иногда — неверное. И по этой причине твердый в вере в Бога запрещает предсказывать по звездам. Третья причина запрета астрологии — в ней нет пользы. Все, к чему сводятся последствия занятий ею, — удовлетворение праздного любопытства и бесполезная трата жизни, которая является самым драгоценным достоянием человека, — и это ни с чем не сравнимая потеря.
«Однажды Посланник Аллаха, Пророк Мухаммад, да благословит Он его и приветствует, проходил мимо человека, вокруг которого собрались люди, и спросил: "Кто это?" Ему сказали: "Знаток". Пророк спросил: "В чем?" Ему ответили: "В поэзии и в родословных арабов". [Тогда] Пророк сказал: "Знание [этого] бесполезно, а незнание — не приносит вреда"» Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, говорил: «Поистине, знание — это или ясное знамение (аят Корана) или имеющаяся сунна или прямая обязанность [в религии]»[52]. Следовательно, углубленное изучение знаний о звездах и тому подобного — это сталкивание с опасностью и погружение в невежество без пользы для себя, ведь, поистине, невозможно уберечься от того, чему Первосущий определил случиться, — в противоположность знанию медицины, ибо в нем есть крайняя необходимость и за него большинство доводов, как и в отличие от толкования снов, потому что даже если последнее представляет собой догадку и предположение, оно является одной из сорока шести частей пророчества, и в нем нет опасности.
Итак, третья причина, по которой может порицаться наука, состоит в том, что углубление в науку, от которого погрузившийся в нее человек не получает пользы, предосудительно само по себе, как изучение подробностей в науках прежде их основ и сокровенного в них прежде явного, и как, к примеру, исследование Божественных тайн. Ибо исследуют их философы и мутакаллимы, не ограничиваясь только ими. Ограничились же и остановились на одном из путей к ним лишь пророки и авлия. Следует заставить людей воздержаться от изучения этих тайн и обратить их к тому, о чем говорит шариат. Этого достаточно для преуспевшего в уверовании в Аллаха. Сколько же людей причинило себе вред, погружаясь в науки без остатка! Если бы они не углублялись в них, то состояние их религиозности ныне было бы лучше теперешнего. Таким образом, невозможно отрицать пагубности науки для некоторых людей, подобно тому, как вредны птичье мясо и разные изысканные сладости грудному младенцу. Более того, невежество в некоторых делах может быть полезно для человека.
Рассказывают, что некий муж пожаловался врачу на бесплодие жены своей, на то, что она не рожает. Тогда врач пощупал ее пульс и сказал ей: «Нет тебе нужды излечиваться от бесплодия, ибо через сорок дней ты умрешь. На это указывает твой пульс». Женщина испытала сильный ужас, жизнь стала невыносимой для нее. Она достала свое достояние и раздала его, а также составила завещание. Она не ела и почти ничего не пила, пока не истек срок, но не умерла. Тогда ее муж пришел к врачу и известил: «Она не умерла». Врач сказал: «Я знал это. Теперь совокупись с ней, и она родит». Муж спросил: «Как это?» Врач разъяснил ему: «Я нашел ее полной — жир скопился в устье ее матки, и я знал, что она похудеет только под угрозой смерти. Тогда я напугал ее этим до того, что она в итоге похудела, и устранилось препятствие к деторождению».
Вот что указывает тебе на опасность, исходящую от некоторых наук, и объясняет тебе смысл слов Пророка Мухаммада, да благо словит его Аллах и приветствует: «Упаси нас Аллах от знания, что не приносит пользы»[53]. Извлеки же наставление из этого рассказа и не будь въедливым исследователем в тех науках, которые порицает шариат и от которых он удерживает. Следуй примеру сподвижников Пророка Мухаммада, да будет доволен ими Аллах, и водись только с последователями сунны. Ведь безопасность — в следовании сунне, а опасность — в исследовании порицаемых предметов и своеволии. Не злоупотребляй ссылками на свое независимое мнение, свое понимание, свое доказательство и объяснение, а также на свое утверждение, что, мол, я изучаю вещи, чтобы узнать, каковы они. Ведь столько вреда от изысканий в этих науках, а то, что от этого вреда обернется против тебя, будет еще большим вредом. Сколько всего, что ты стремишься постичь, и знание этого приносит тебе такой вред, который чуть не погубит тебя на том свет, если только Аллах не спасет тебя Своей Милостью!
Знай же, что как искусный врач познает тайны в методах лечения, которые считает невозможными тот, кто не знает их, также и пророки — целители сердец и знатоки обстоятельств будущей жизни. Не суди же об их установлениях своим разумом, а то погибнешь. У скольких появлялся нарыв на пальце и разум подсказывал помазать его мазью, пока искусный врач не предупреждал, что надо помазать руку и с другой стороны ладони. А тот считает невозможным применение этого способа, находя его очень странным, ибо не знает, каким образом разветвляются нервы, откуда они произрастают и каким образом плотно покрывают тело.
Таковы же дела и на пути к будущей жизни, в тонкостях установлений шариата и в правилах его исполнения, в установлениях веры, придерживаясь которых люди постигают тайны и невыразимые сокровенности, что не в силах охватить разум с его силой. Равно как и в свойствах камней содержатся удивительные явления, знание о которых столь недоступно людям этого ремесла, что никто даже не смог выявить причины того, почему магнит притягивает железо. Все чудесное и удивительное в установлениях веры и предписаниях религии, а также доставление ими пользы в очищении сердец и их исправлении для восхождения к соседству с Всевышним Аллахом и приятия дуновений Его благости, — гораздо более значительно и велико по достоинству, нежели то, что содержат лекарства и целебные растения. И как умы не способны глубоко постичь пользу лекарств, хотя опыт и служит путем к познанию этого, также умы не способны постичь то, что приносит пользу в будущей жизни на том свете, да к тому же опыт никак не соприкасается с этим. Опыт имел бы отношение к этому, если бы к нам вернулся кто-либо из умерших и сообщил бы нам о богоугодных и полезных делах, приближающих к Аллаху, помогающих снискивать Его милость, а также о делах, отдаляющих от Него, и равным образом о полезном и вредном для устоев веры. Но желать такого не стоит. Довольно для тебя из пользы, что доставляет ум, чтобы он наставил тебя к вере в правдивость Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и дал понять истоки его указаний. Так освободи же свой ум после всего этого от самоволия и неукоснительно следуй примеру, ибо только так и спасешься. И мир тебе! Поэтому-то и сказал Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует: «Поистине, от знания невежество, а от речения — немота»[54]. Понятно, что знание не бывает невежеством, однако и оно, как и невежество, способно нанести вред. Также Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, говорил: «Малый успех лучше обилия знания»[55]. Пророк Иса, мир ему, сказал: «Как много деревьев, но не все они плодоносны, как много плодов, но не все они хороши, и как много наук, но не все они полезны!»
Знай, что смешение порицаемых наук с шариатскими науками происходит от извращения достохвальных названий, их подмены и переноса с низменными целями на такие значения и смыслы, которых не желали праведные предшественники и люди первого века Ислама. И это пять названий видов знаний: фикх, 'ильм (знание), таухид (учение о Единобожии), тазкир (памятование Аллаха) и хикма (мудрость). Это достохвальные именования, и те, кто отличается ими, — обладатели высоких положений в религии. Однако ныне эти имена перешли к порицаемым значениям и стали сердца отвращаться от дурных поступков тех, кто отличается этими значениями, также из-за того, что имена эти широко присваивается последним.
Первое название — фикх. В этой отрасли своевольно распоряжаются путем выделения специализаций, не опираясь на традиции (накл), и раздробили ее через знание малоизвестных второстепенных деталей при составлении фетв и путем придания излишнего внимание частностям в их причинах, погружения в излишнее многословие и заучивания работ, с этим связанных. А кто в наибольшей степени погружается в это и более всех занимается этим, того называют крупнейшим факихом.
Название «фикх» применялось в первом веке Ислама для обозначения знания пути к будущей жизни на том свете и знания особенностей тех опасностей, которым подвергаются души, и причин, что портят деяния людские; для обозначения оберегающей силы путем презрения бренного мира (ад-дунья), стремления к благодати на том свете (аль-ахира) и страха, что целиком охватывает сердце. На это указывают тебе слова Всевышнего: «... чтобы они изучали религию и чтобы, увещевали свой народ, когда вернутся к ним...» (Коран, 9:122). То, чем обретается такое увещевание и устрашение, — это и есть тот самый фикх, без всяких ответвлений, касающихся развода, отпуска рабов на волю, порядка клятвенных заверений, купли-продажи товара, не имеющегося в наличии, и аренды (иджары). Поэтому-то посредством этих ответвлений и не добиться увещевания и устрашения; напротив, полное посвящение себя изучению этого ожесточает сердце и освобождает его от страха перед наказанием в Аду, как мы видим теперь это в людях, целиком предающихся этому занятию.
Всевышний Аллах говорит: «У них сердца, которыми они не понимают» (Коран, 7:179). Имел Он этим в виду смысл веры, а не знание фетв. Поистине, фикх и значит по-арабски «понимание». Дело только в обычае употребления данного понятия в старину и ныне. Всевышний говорит: «Ведь вы страшнее в их душах, чем Аллах. Это оттого, что они — народ, который не разумеет» (Коран, 59:13). Бог отнес малость их страха перед Собой и то, что они столь большое значение придают мощи созданий Его, к малости их понимания (фикха). Посмотри же, было ли это вследствие несоблюдения различных выводов из фетв или же это следствие отсутствия того, что мы упомянули выше из знаний. Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, сказал тем, что прибыли к нему от арабских племен, принявших Ислам: «Ученые, мудрецы и факихи [чуть не сравнялись с пророками]»[56]. Саада ибн Ибрахима аз-Зухри, да смилуется над ним, Аллах, спросили: «Кто из жителей Медины наиболее сведущ в фикхе?» Он ответил: «Те, что наиболее страшатся Всевышнего Аллаха». Он, таким образом, словно указывал на плоды фикха. Богобоязненность — это плод потаенного знания, а не фетв и постановлений. Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, говорил: «Не напомнить ли мне вам касательно факиха, [лучшего] всякого факиха?»[57] Люди, слушавшие его, ответили: «Да, конечно». Он сказал: «[Это тот,] кто не вселял в людей отчаяние в милости Аллаха, кто не обнадеживал людей от ухищрений Аллаха, кто не отнимал у них надежды на [благость] Духа Господнего и не оставлял Корана, желая чего-то другого». Анас ибн Малик, когда передавал высказывание Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует: «Поистине, сидеть вместе с людьми, что поминают Всевышнего Аллаха от зари до восхода солнца, любезнее для меня, нежели отпустить на волю четверых рабов»[58], сказал: «Повернулся я к Зайду ар-Ракаши и Зийаду ан-Намири и сказал: "Разве были собрания памятования Аллаха словно эти ваши собраниям, на которых один из вас обращал увещевание свое к друзьям своим и пересказывал хадис. Мы же сидели, памятуя веру, размышляя о Коране, усваивали знания о религии и считали благость Аллаха, ниспосланную нам, фикхом — способностью понимания». Он назвал размышление о Коране фикхом и счел благоденствие, фикхом. Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует: «Не поймет раб [Божий] фикх полностью, пока не возненавидит людей во имя Самого Аллаха и пока не увидит у Корана многие стороны»[59]. Предавали также со ссылкой на Абу ад-Дарда [продолжение этого хадиса] Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует: «Затем обратится он к душе своей и возненавидит ее еще больше». Фаркад ибн Якуб ас-Санджи спросил о чем-то аль-Хасана аль-Басри и тот ответил ему. Тогда сказал Фаркад ас-Санджи: «А факихи не согласны с тобой». И аль-Хасан аль-Басри, да смилуется над ним Аллах, сказал: «Потеряла тебя навсегда матушка твоя, Фаркадка! Разве ты видел своими глазами настоящего факиха? Ведь факих — это тот, кто неприхотлив в мире этом, старается ради будущей жизни в мире том, проницателен и сведущ в религии своей, неустанно молится Господу своему, богобоязнен, удерживает душу свою от тяги к имуществу мусульман, неповинен в присвоении достояния их и добрый советчик обществу их». И ведь не сказал аль-Хасан среди всего этого: «Назубок знающий подробности фетв». Я не говорю, что наименование фикха не было тогда применимым к фетвам касательно общеупотребительных постановлений; однако было лишь путем общеобязательности и всеохватности фетв или же путем их присоединения в дополнение. И факихи в старину больше стремились к познанию будущей жизни на том свете. И, поистине, от этого обособления возникает обман, побуждающий людей посвящать себя исключительному занятию фетвами и отказаться от науки о будущей жизни на том свете и установлениях сердец. Они нашли в этом пособника в несовершенной человеческой природе. Ведь, поистине, знание сокрытого, потаенного, неясно, свершать благие поступки согласно ему трудно, а удовлетворять через такое знание жажду власти, судейства, высокого положения и богатства сложно. И тогда шайтан отыскал место для приукрашивания этого в сердцах через ограничение содержания наименования «аль-фикх», которое само по себе является наименованием достославным в религиозном Законе.
Второе название — аль-'ильм (наука, знание). Это понятие применялось для обозначения знания об Всевышнем Аллахе, Его знамениях и деяниях Его в отношении Своих рабов и созданий, что даже когда умер халиф Умар ибн аль-Хаттаб, да будет доволен им Аллах, Ибн Масуд, да смилуется над ним Аллах, сказал: «Умерло девять десятых знания (аль-'ильм)». Он определил это слово буквами «алиф» и «лам», затем объяснил это слово как знание о Всевышнем Аллахе.
Этим понятием также стали своевольно распоряжаться путем его сужения, так что даже стали употреблять его, по большей части, применительно к тем, кто занимается прениями с противниками касательно проблем фикха и прочего. И говорят: «Он действительно ученый (знающий)» и «Он выдающийся человек в науке». Кто же в этом не упражняется и не занимается им, тот считается из числа темных и слабых людей, и его никоим образом не считают человеком науки. Это также есть злоупотребление ограничением. Слово «знание» употреблялось для обозначения общезначимого и всеобщего. Упомянутое же в Коране и сунне из добродетельных качеств науки и ученых касается в наибольшей степени ученых, занимающихся познанием Всевышнего Аллаха, Его решений, деяний и свойств. Теперь же это стало прилагаться к тем, кто не знает ничего из наук о Законе (шариате), за исключением установлений диалектики касательно спорных вопросов. И только за это такой человек считается одним из выдающихся ученых, хотя и невежествен он в тафсире (толковании Корана), ахбаре (высказываниях Пророка Мухаммада и его сподвижников), науке о мазхабах (догматико-правовых направлениях) и прочем. Это стало губительной причиной для многих из числа людей, стремившихся к знаниям.
Третье название — Единобожие (таухид). Теперь это обозначает искусство калама, знание метода словопрения, владение способами приведения опровергающих доводов в споре и способность пышно витийствовать об этом, задавая многочисленные вопросы, возбуждая сомнения и принуждая замолчать. Так что даже многие из таких сами назвали себя людьми справедливости и Единобожия, а мутакаллимов (богословов) прозвали знатоками Единобожия, хотя все, что присуще сугубо этому ремеслу, вообще не было известно в первом веке Ислама, наоборот, люди того времени сильно осуждали тех, кто открывал дверь перед спорами и сомнением. Что же до содержащихся в Коране явных доводов, к принятию которых стремятся умы при первом же слышании, то они понимались однозначно всеми. Наука о Коране была знанием обо всем. Единобожие тогда обозначало другое, которого не понимает большинство мутакаллимов. Даже если бы они поняли, то все равно не сподобились бы этого знания. И это знание Единобожия предназначено для того, чтобы видеть все дела исходящими от Аллаха, Всемогущ Он и Велик, таким видением, которое исключает обращение верующего к другим причинам и посредникам, и он видит: все добро и все зло — только от Него, да возвеличится Его величие! Это благородное положение и один из его плодов — упование на Бога (таваккул), как это разъясняется в Книге упования. Также из его плодов — оставление жалоб на людей и отказ гневаться на них, довольство и предание себя воле Всевышнего Аллаха. Одним из плодов этого было и речение Абу Бакра ас-Сыддика, да будет доволен им Аллах, когда ему во время недуга задали вопрос: «Не позвать ли нам к тебе врача?» Он же сказал: «В болезнь меня вверг Врач». Также и другой человек, когда он заболел и его спросили: «Что сказал тебе врач о твоей болезни?», ответил: «Сказал Он: "Воистину Я — исполнитель того, что пожелаю!"»[60]. В Книге упования и в Книге Единобожия приводятся свидетельства об этом.
Единобожие — это драгоценный камень, у которого две оболочки. Одна из них удаленнее от сердцевины, нежели другая. Люди присвоили наименование «Единобожие» оболочке и посвятили себя делу защиты оболочки, а сердцевину целиком оставили в небрежении. И суть первой оболочки состоит в том, чтобы ты произнес вслух: «Нет бога, кроме Аллаха». Это называется Единобожием, противопоставляемое идее троичности Бога, о чем заявляют христиане. Но это же признание о Единобожии может исходить и от лицемера, внешний облик которого противоречит его сущности. И вторая оболочка — для того, чтобы в сердце не было противоречия с высказыванием «Нет бога, кроме Аллаха» и отказа признавать его истинность, напротив, чтобы внешняя сторона сердца содержала его веру, а также уверование (тасдик) в истинность Единобожия. Таково Единобожие большинства простых верующих и мутакаллимы, как было сказано выше, охраняют эту оболочки от искажений со стороны приверженцев привнесения вредных новшеств в религию. Третье же — и это сердцевина — видеть все дела исходящими от Аллаха, Всемогущ Он и Велик, таким видением, которое исключает обращение верующего к посредникам, и поклоняться Господу таким поклонением, которое полагает Его Единственным Богом, и не поклоняться иному.
Из такого Единобожия исключаются следующие страстям. Ведь всякий следующий своей страсти избирает ее объектом своего поклонения. Всевышний Аллах говорит: «Видел ли ты того, кто своим богом сделал свою страсть..?» (Коран, 25:43) Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Самое отвратительнейшее для Аллаха из божеств, которому поклонялись на земле, — это страсть»[61]. И в действительности, кто хорошо поразмыслит, тот поймет, что поклоняющийся идолу поклоняется не идолу, но поклоняется своей страсти, ибо душа его склоняется к вере его отцов, и он следует этой склонности. Склонность же души к привычному — одно из проявлений того, что называют страстью.
Противятся такому Единобожию и гневливые на род людской. Ведь кто полагает, что все от Аллаха, Всемогущ Он и Велик, как может гневаться на других? Поистине, Единобожие есть обозначение такого положения, которое и есть положение правдивейших. Посмотри, во что оно превращено и под какою оболочкой скрыто, каким образом в самовосхвалении и бахвальстве стали пользоваться в качестве средства тем, чье название — достохвально, наряду со сведением на нет того смысла, который действительно заслуживает похвалы. Это подобно несостоятельности того, кто встает рано утром, оборачивается к кыбле и говорит: «Я обратил лицо свое к Тому, Кто сотворил небеса и землю, поклоняясь Ему чисто...» (Коран, 6:79). Такова первая ложь, с которой каждый день он начинает разговаривать с Аллахом, если лик сердца его не обращен исключительно к Всевышнему Аллаху. Ведь если он имеет в виду под лицом свое внешнее лицо, а не лик сердца, то обратит только свое лицо на Каабу, отвратившись от других направлений. Направление же на Каабу не представляет собой направления на Того, Кто сотворил небеса и Землю, и обращающийся своим лицом к ней не является обращающимся лицом к Нему, ибо Бог выше того, чтобы Его ограничивали направления и стороны. Если он имел в виду под этим лик сердца, что и требуется от истово поклоняющегося сердцем, то как же он может быть правдивым в своих словах, если его сердце занято мирскими желаниями и потребностями и нацелено на изобретение средств к собиранию богатств, достижению высокого положения и накапливанию как можно большего количества вещей. Все его существо направлено на это. Так когда же он обратит свой лик к Тому, «Который сотворил небеса и Землю?» (Коран, 6:79). Эти благородные слова из Корана — весть о сущности Единобожия. Единобожник — это тот, кто не видит никого, кроме Единственного, и обращает свой лик только к Нему. Это есть следование словам Всевышнего: «Скажи: "Аллах!" Потом оставь их забавляться в их пустословье» (Коран, 6:91). Под этим имеется в виду словесное признание, поскольку язык — как толмач: порой говорит правду, а порой говорит ложь. Однако же место взгляда Всевышнего Аллаха, идущего от Него, — это сердце человека, которое есть начало Единобожия и его источник.
Четвертое название — памятование (зикр) и напоминание (тазкир). Всевышний Аллах говорит: «Напоминай, ведь напоминание помогает верующим!» (Коран, 51:55). О похвальности собраний для памятования Аллаха говорят многочисленные хадисы, такие, как это высказывание Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует: «Если будете проходить мимо райских садов, то паситесь [там]». Его спросили: «Что это [на земле за] райские сады?» Он ответил: «Собрания памятования [Аллаха]»[62]. В другом хадисе говорится: «Поистине, у Аллаха есть ангелы, путешествующие [по миру], исключая ангелов людей[63], которые, если увидят собрания памятования Аллаха, то кричат друг другу: "Направимся к устремлению своему!", приходят к [участникам собрания], окружают их и слушают. Так что памятуйте Аллаха и напоминайте самим себе [о Нем]!»[64] Это превратилось ныне в то, что ты видишь в большинстве проповедников нашего времени, которые усердствуют в том, и это — рассказы, стихи, речения в состоянии наития (шатх) и другие безудержно распространяющиеся бедствия (томмат). Что же до рассказов[65], то это вредное нововведение (бида). Сохранился запрет первых мусульман сидеть и слушать рассказчиков (куссасов). Они говорили: «Этого не было во времена Посланника Аллаха, Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, ни во времена халифов Абу Бакра ас-Сиддика и Умара ибн аль-Хаттаба, да будет доволен ими Аллах! Потом явилась смута (фитна][66] и появились рассказчики (куссас)»[67].
Передают, что Ибн Умар ибн аль-Хаттаб, да будет Аллах доволен ими обоими, вышел однажды из мечети и сказал: «Меня заставило выйти ничто иное, как рассказчик. Если бы не он, я бы не вышел оттуда». Муфтий Сирии Дамра ибн Рабиа ар-Рамли Абу Абдур-Рахман сообщил: «Я спросил Суфьяна ас-Саури: "Примем ли рассказчика, обратив к нему свои лица для слушания?" Он в ответ сказал: "Обратитесь спинами своими к вредным нововведениям!"» Ибн Аун поведал: «Как-то я вошел к Ибн Сирину, и он спросил: "Что нового было сегодня?" Я сказал: "Аль-Амир запретил рассказчикам (куссас) рассказывать". Тогда он молвил: "Он преуспел в правильном деле"». Однажды ученый Сулейман ибн Махран аль-Амаш зашел в соборную мечеть Басры и увидел рассказчика (касс), ведущего свой рассказ и говорящего: «Рассказывал мне аль-Амаш...». Тогда аль-Амаш стал в середину круга и стал выщипать волосы из своей подмышки. Тут рассказчик сказал: «О шейх, и не стыдно тебе?» Он сказал: «За что? Я следую сунне, а ты пребываешь во лжи. Я аль-Амаш, и я не рассказывал этого тебе». Ахмад ибн Ханбал сказал: «Наиболее лживы рассказчики (куссас) и попрошайки».
Али ибн Аби Талиб, да будет доволен им Аллах, изгнал рассказчиков (куссас) из соборной мечети Басры. Когда же он услышал речи аль-Хасана аль-Басри, то не прогнал его, ибо аль-Хасан говорил про знание о будущей жизни на том свете, о размышлениях о смерти, предупреждал о пороках человеческой души, опасностях, что губят поступки людей, кознях шайтана и способе уберечься от них, напоминал о благодеяниях и милостях Господних и нерадивости раба Божьего в деле благодарения Господа своего и разъяснял низменную природу земного мира, указывая на его пороки, его бренность и недолговечность, и на опасность Ада на том свете и ужасы его. Вот это и является достохвальным напоминанием (тазкир), одобряемым шариатом. О побуждении к этому говорится в переданном Абу Зарром, да будет доволен им Аллах, хадисе Пророка Мухаммада, который сказал: «Присутствие на собрании памятования [Господа] лучше молитвы в тысячу ракяатов. Присутствие на ученом собрании лучше посещения тысячи больных. Присутствие на ученом собрании лучше присутствия на тысяче похоронах». Его спросили: «О Посланник Аллаха, лучше и чтения Корана?» Он ответил: «Приносит ли чтение Корана пользу без знания?»[68] Абу Мухаммад Ата ибн Аби Раббах, да смилуется над ним Аллах, сказал: «Собрание для памятования Аллаха искупает грех посещения семидесяти собраний для развлечений». Любители приукрашивать избрали эти хадисы как довод для очищения своих душ и перенесли понятие «напоминание» (тазкир) на свои измышления. Они сошли с пути достохвального памятования (зикра) и занялись россказнями, к которым примешиваются противоречия, где есть добавления и выпадения мест, отклоняются от рассказов, приводимых в Коране, и добавляют к ним. Есть такие рассказы, слушать которые полезно, и есть такие, которые слушать вредно, хотя они и правдивы. Кто же откроет для себя эту дверь, для того правда смешается с ложью, а полезное — с вредным. Отсюда проистекает запрет этого. Поэтому Ахмад ибн Ханбал, да смилуется над ним Аллах, сказал: «Сколь нуждаются люди в правдивом рассказчике!»
Если же рассказ относится к рассказам о пророках, мир им, касательно веры и если рассказчик правдив и излагает рассказ в правильной передаче, то не вижу я в этом вреда. Пусть же остерегается рассказчик лжи и повествования о событиях, которые намекают на оплошности пророков или снисходительности, смысла которых не в силах понять простые верующие или же которые представляют собой очень редкую оплошность пророка, за которой следуют прощения, после которых она заменяется благими деяниями. Ведь простой верующий оправдывает этим свои собственные оплошности и попустительства и готовит себе в этом извинение, доказывая, что такое-то и такое-то было рассказано о некоем шейхе и некоем великом муже, — что, мол, все мы подвержены непослушанию, и если я не повиновался Всевышнему Аллаху, то не повиновался Ему и тот, кто более меня. Это придает ему дерзости против Всевышнего Аллаха, ибо не ведает он, что творит. Если же соблюсти два этих предостережения, то нет в этом вреда. Тогда происходит возврат к достохвальным рассказам, к тем из них, что включает в себя Коран, и к хадисам, достоверность которых подтверждают сборники «Сахих».
Среди людей есть и такие, кто полагает дозволительным составление историй, что побуждают людей к покорности Богу, и утверждает, что цель его — призывать народ к Господу Богу. Однако это — из дьявольских происков. Поистине, правда позволяет обойтись без лжи, а того, что напомнили Всевышний Аллах Кораном и Его Посланник, Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, хадисами, более чем достаточно и не нуждается в сочинительстве и придумывании от себя в проповедях. Как же иначе, ведь неприемлема искусственность рифмованной прозы (садж), и расценивается она как неестественная и деланная. Саад ибн Абу Ваккас, да будет доволен им Аллах, сказал своему сыну Умару, услышав, как тот употребляет рифмованную прозу: «Поистине, это вселяет в меня гнев на тебя. Да не исполню я просьбы твоей никогда, пока не ты раскаешься!» А тот как раз пришел к нему попросить его о чем-то. Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, сказал Абдаллаху ибн Равахе о рифмованной прозе в двух словах: «Сторонись саджа, Ибн Раваха!»[69] Ведь предосудительная искусственная рифмованная проза состояла из рифм не более чем из двух слов. Поэтому, когда некий человек вопросил рифмованными стихами касательно уплаты дийи за зародыша в животе убитой беременной женщины: «За того, кто не пил, не ел, не кричал, при рождении не пищал, разве дийя возмещается — ведь подобное не отмщается?», Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Разве это не садж — такой же, как садж арабов-бедуинов?!»[70]
Что же до стихов, то обилие их в наставлениях и увещеваниях предосудительно. Всевышний Аллах говорит: «И поэты — за ними следуют заблудшие. Разве ты не видишь, что они по всем долинам бродят» (Коран, 26:224-225).
Всевышний также говорит: «Мы не учили его стихам, и не годится это для него» (Коран, 36:69). Чаще всего проповедники приводят такие стихи, что описывают любовь, красоту возлюбленного, сладость соединения и боль разлуки. В таком собрании же бывают только неотесанные простолюдины, души коих переполнены страстями, а сердца непрестанно обращаются к прекрасным образам. Таким образом, стихи возбуждают в их сердцах только то, что угнездилось там, и в них возгораются огни страстей. Собравшиеся непроизвольно вскрикивают и танцуют в любовной страсти. Большинство из этого или все есть разновидность развращенности и порока. Таким образом, из поэзии следует использовать только то, в чем содержится наставление или мудрость, в качестве доказательства и наглядного примера. Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, говорил: «Поистине, в поэзии есть и мудрость»[71]. И если бы в собрании находились избранные люди, сердца которых доподлинно известны своей любовью к Аллаху, и если бы не было с ними других, то таким не повредили бы стихи, буквальное значение которых указывает на качества натуры человека, — ведь слушающий низводит все, что слышит он на то, что владеет его сердцем, как это исследуется в «Книге о радениях (сама')». Поэтому аль-Джунайд, да смилуется над ним Аллах, разговаривал, излагая свои мысли, с группой в количестве примерно десять человек. Если же было их много, то не он разговаривал с ними: в собрании его никогда не бывало более двадцати участников. Однажды сообщество мужей пришло к двери дома Ибн Салима. Его попросили: «Скажи слово, ведь пришли сподвижники твои». Он в ответ сказал: «Нет, это не сподвижники мои, но завсегдатаи собрания. Сподвижники же мои — избранные Богом люди (хавасс)».
Что же касается шатха, то под ним мы имеем в виду два разновидности речений, что придумали некоторые суфии.
Одна из них — это утверждения с далеко идущими притязаниями о любви к Всевышнему Аллаху и соединении с Ним, избавляющим от исполнения обязательных религиозных предписаний, так что даже некоторые из них дошли до высказывания притязаний на буквальное соединение с Богом (иттихад), снятия завесы, скрывающей Его, лицезрения Его воочию и словесного общения с Ним. И они говорят: «Сказано было нам то-то, а мы сказали то-то». В этом они уподобляются аль-Хусейну ибн Мансуру аль-Халладжу, который был распят за произнесение слов подобного рода. Такие мужи приводят в качестве свидетельствования слова аль-Халладжа: «Я семь Истинный!» и также то, что рассказывают об Абу Язиде аль-Бистами, будто он сказал: «Преславен Я! Преславен Я! О, сколь Я велик!». Это есть разновидность речений, вред которых велик для простых верующих, ведь даже некое общество крестьян забросило свое занятие землепашеством и занялось высказыванием подобным притязаний. Поистине, нрав людской наслаждается подобными речениями, так как в них — отказ от совершения добрых дел вместе с очищением души посредством достижение стоянок на Пути к Богу (макамат) и состояний (ахваль). Невежды все еще осмеливаются притязать на обладание ими этого и все жаждут ухватиться за подобные витиеватые громкие речения. И всякий раз, когда выскажут им за это порицание, они не могут сдержаться и говорят: «Поистине, источник этого порицания — наука об обычном знании и диалектика. Наука же — это завеса перед истинным знанием, а диалектика — дело легкомысленной души. А высказывание «шатх» исходит только из сокровенного знания (батын) путем постижения Божественного Света». Это и прочее из подобного есть то, искры чего разлетелись в некоторых странах, и велико стало его вредное влияние на простых верующих. Так что если кто-либо заговорит подобным образом, то убиение его для религии лучше, чем оживление десятерых. Что же до Абу Язида аль-Бистами, да смилуется над ним Аллах, то это неправда, что передают о нем, хотя и слышали от него подобное. Ведь он, возможно, говорил это от Аллаха, Всемогущ Он и Велик, речью, что повторял Господь в душе его. Также и если бы услышали, как он говорит: «Я — Аллах, нет богов, кроме Меня. Так поклонись Мне», то следовало бы понимать это от него только в смысле иносказания.
Вторая разновидность шатха — слова, смысл которых непонятен. Внешне они удивительно красивы, содержат смущающие слух выражения, а пользы в них нет. Они могут быть непонятны самому высказавшему их, и скорее он произносит их в состоянии расстройства своего разума и нарушения способности своего воображения из-за плохого понимания смысла речения, которое потревожило его слух. И это наиболее вероятно. Или же слова эти ему понятны, однако он не может их объяснить и передать их смысл внятными выражениями, что указали бы на его тайный помысел, из-за малого занятия его наукой и его необученности способу выражения тонких смыслов посредством изящных фраз. От слов такого рода нет пользы, ведь они лишь смущают сердца, поражают умы и приводят в недоумение и растерянность рассудки. Или подобное может склонить к тому, что человек поймет из этих слов такие смыслы, которые и не имелись в виду, и понимание каждым человеком будет согласно его пристрастиям и нраву. Пророк Мухаммад, да благословит его Аллаха и приветствует, сказал: «Всякий, кто обращается к людям с речью, которую они не понимают, непременно будет для них источником смуты»[72]. Также он, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Говорите людям о том, что они знают, и воздержитесь говорить то, что они не воспринимают. Разве хотите вы, чтобы полагали лжецами Аллаха и Посланника Его?»[73] Это о том, что понимает говорящий, но чего не может постичь ум слушающего. Что же говорить о том, чего не понимает сам говорящий?! И если говорящий понимает, а слушающий нет, то непозволительно произнесение этого. Пророк Иса, мир ему, говорил: «Не излагайте мудрость среди тех, кто не заслуживает ее, ибо совершите несправедливость. И не лишайте ее тех, кто достоин ее, — поступите несправедливо с ними. Будьте словно добросовестный лекарь, который помещает снадобье в местопребывание недуга». И передают в других словах: «Кто изложит мудрость среди тех, кто не заслужил ее, тот проявит невежество, а кто лишает ее тех, кто достоин ее, тот совершит несправедливость. Поистине, у мудрости есть право, и есть у нее люди, что заслуживают ее. Так отдавай всякому, имеющему право, положенное ему».
Что же до великих бедствий, то к ним относится упомянутое нами о шатхе, также относится к ним перенесение понятий шариата от всем понятных их значений к тайным вещам, отчего умам никакой пользы, как, например, усердие батынитов в вольных толкованиях Корана и сунны. Это также запрещено (харам) и вред от этого велик. Ведь если у понятий меняют их непосредственные значения, отказываясь придерживаться их путем опоры на слова, переданные от обладателя Закона (Пророка Мухаммада), и без необходимости, диктуемой доводом разума, то это с неизбежностью подрывает доверие к понятиям и сводит на нет пользу, исходящую от слов Всевышнего Аллаха и высказываний Его Посланника, Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует! Ведь в том, что предстает для понимания от этого, нельзя быть уверенным. Для сокрытого нет никаких жестких мерок, напротив, мысли и догадки противоречат друг другу относительно него, и его можно толковать различными способами. И это также является одним из распространенным вредных нововведений, приносящим великий вред. Цель приверженцев таких воззрений — демонстрация удивительного, ибо души людские склоняются к необычному, ища в нем услады. Вот таким способом батыниты добиваются разрушения всего шариата — путем аллегорического истолкования прямых смыслов его предписаний и рассмотрения согласно их собственному мнению, как рассказано нами в книге «Мустазхиру»[74], что была сочинена как опровержение батынитов.
Образец толкования людей, приносящих великие бедствия, — речение одного из них о словах Всевышнего «Иди к Фараону, он ведь возмутился» (Коран, 20:24), что это указание на сердце или душу, побуждающую ко злу[75]. Тот толкователь сказал, что под Фараоном подразумевается сердце, и что оно возмущается против всякого человека.
Таково же и речение о словах Всевышнего: «Брось твою палку!» (Коран, 28:31): дескать, имеется в виду все то, на что опирается и полагается человек помимо Аллаха, Всемогущ Он и Велик, и что все это следует отбросить; и о словах Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, «Принимайте пищу перед рассветом, ибо [во времени этом] — благословение»[76], будто под этим подразумевалось получение прощения в грехах путем принятия пищи перед рассветом. Примеров этому много, они даже искажают Коран от его начала до конца, отказываясь от его «внешнего», буквального, понимания и от толкования его, передаваемого от Ибн Аббаса и прочих ученых. Ложность некоторых из этих иносказательных толкований определенно известна, как, например, полагание Фараона сердцем. Ведь Фараон — это конкретный человек, известия о существовании которого были переданы нам непрерывным способом, как и о призыве Мусы к нему, подобно известиям об Абу Джахле, Абу Лахабе и прочих кяфирах. Он не принадлежит к роду шайтанов или ангелов, которые незримы, из-за чего слова о нем можно было бы толковать иносказательно. Таково же и истолкование принятия пищи на рассвете (сухур) как испрашивания прощения в грехах. Ведь Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, принимал пищу и говорил: «Принимайте пищу пред рассветом», «Приступайте к благословенной еде»[77]. Ложность таких толкований постигается через непрерывную передачу преданий (хадисов) и через органы осязания. Некоторые же из толкований становятся известными путем утверждения чистого предположения и это касательно случаев, которые не связаны с непосредственным восприятием. Все это запрещено шариатом и является заблуждением и порчей веры в народе. Ничего подобного не было передано ни от сподвижников, ни от их последователей, ни от аль-Хасана аль-Басри, при том, что он усердно предавался призыву людей к Аллаху и наставлению их. Ведь нет у высказывания Благословенного Пророка Мухаммада «Кто станет толковать Коран на [основе] мнения своего, тот пусть займет свое место в [адском] Огне»[78] иного смысла, кроме прямого. Так пусть же целью и мнением человека в толковании Корана будут определение и утверждение установлений, и пусть он привлекает к этому аяты Корана и подводит к рассматриваемому месту, не приводя для подтверждения своего мнения понятийные, языковые и обыденные доказательства.
Не следует понимать это так, что он не должен толковать Коран посредством «извлечения» (истинбат) и размышления. Поистине, есть среди и аятов такие, по поводу которых от сподвижников Благословенного Пророка Мухаммада и толкователей Корана было передано по пять, и по шесть, и по семь значений. Мы знаем, что не все они были услышаны от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и иногда они противоречат друг другу и не могут быть приняты все вместе. В таком случае значение может быть извлечено при помощи хорошего понимания и долгих размышлений. Поэтому и сказал Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, Ибн Аббасу, да будет доволен им Аллах: «Господи, наставь его в религии и научи его [разумному] толкованию»[79]. Тот из числа людей, несущих великие бедствия, который полагает иносказательные толкования приемлемыми, хотя и знает, что они не вытекают из слов Корана, и утверждает, что он намеревается с помощью таких толкований призвать людей к поклонению Творцу, сравним с тем, кто полагает дозволительным придумывать за Посланца Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и приписывать ему то, что само по себе истинно, но о чем не говорится в шариате. Словно тот, кто для каждого положения, которое полагает он истинным, сочиняет хадис, якобы переданный от Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, а это произвол, заблуждение и пренебрежение угрозой, понятной из высказывания Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует: «Кто лжет обо мне преднамеренно, тот пусть займет свое место в [адском] Огне»[80]. Нет, зло от иносказательного толкования этих слов гораздо губительнее и больше, ибо оно подрывает веру в них и полностью перекрывает путь извлечения пользы из Корана и его понимания.
Итак, ты узнал, каким образом шайтан отвратил людей от тяги к наукам достохвальным в сторону наук порицаемых. Все это — обман злонамеренных ученых, совершенный путем подмены названий. И если ты станешь следовать им, полагаясь на популярное в их кругах имя, не обращая внимания на то, что было известно и принято в первый век Ислама, то будешь как тот, кто стремится удостоится почета благодаря мудрости, следуя за тем, кого называют мудрым. Но ведь ныне «мудрым» (хакимом) стали называть и лекаря, и стихотворца, и звездочета, и это из-за упущения из виду подмены названий.
Пятое название — мудрость (хикма). Поистине, наименование «мудрый» (хаким) стало даваться лекарю, стихотворцу, астрологу и даже тому, кто сводит бородавки с ладоней крестьян, сидя в проходах базаров. Однако мудрость — это то, что восхваляет Аллах, Всемогущ Он и Велик! Ведь Всевышний говорит: «Он [Господь] дарует мудрость, кому пожелает; а кому дарована мудрость, тому даровано обильное благо» (Коран, 2:269). А пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Слово из мудрости, что усвоит человек, лучше для него, чем этот земной мир и то, что есть в нем»[81]. Посмотри же, что представляла собой мудрость и во что она превратилась. Соизмеряй этим остальные названия и берегись оказаться в заблуждении из-за обмана злокозненных ученых. Ведь, поистине, зло, причиняемое ими религии, опаснее зла, исходящего от шайтанов, поскольку через них шайтан подбирается поближе для того, чтобы вырывать религию из сердец людских. И поэтому, когда спросили Посланца Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, о наихудших из людей, он не пожелал ответить, сказав лишь: «Господи, прости», пока его несколько раз не попросили, и тогда он ответил: «Это злонамеренные ученые»[82].
Итак, ты узнал о науке достославной и науке порицаемой, и о последствии, вызванном их запутанностью и смешением. И ты перед выбором — окинуть себя взглядом и следовать праведным предшественникам (салаф) или же спуститься вниз, цепляясь за вервь самообольщения, и уподобиться позднейшим. Все из знаний, чем довольствовались праведные предшественники, исчезло. То же, изучению чего люди ныне усердно предаются, по большей части придумано и сфабриковано. Истинно высказывание Посланника Аллаха, Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует: «Изначально был Ислам странным, и вновь станет странным, каким изначально явился. Блаженны же странные!»[83] Его спросили: «А кто они, странные?» Он ответил: «Те, кто исправляет испорченное людьми в моей сунне, и те, кто воскрешает то, что погубили люди из моей сунны». И в иной передаче этого хадиса сказано: «Они те, кто придерживается того, в чем вы ныне пребываете»[84]. В другом хадисе говорится: «Странные — это немногочисленные праведники среди людей, и среди созданий Божьих ненавидящих их больше, нежели любящих»[85].
Те достохвальные науки стали неизвестными, ибо ненавистен упоминающий их. Поэтому сказал Суфьян ас-Саури, да смилуется над ним Аллах: «Если увидишь ученого, окруженного многочисленными друзьями, то знай, что он неистинный ученый, ибо если бы он говорил правду, то те возненавидели бы его».
Знай, что в этом отношении науки подразделяются на три части: первая часть — порицаемые в малом и во многом, вторая часть — достохвальные в малом и во многом, и чем более, тем лучше и предпочтительнее, и третья часть — в коих похвально достаточное количество, но не достохвально остальное из них, как и углубленное исследование в них. И это подобно состояниям тела: из них есть такие, которые похвальны и в большом, и в малом, такие как здоровье и красота. И из них есть такие, которые и в большом, и в малом порицаются, такие как безобразность и дурной нрав. И из них есть такие, в которых похвальна умеренность, — такие, как жертвование денег, ибо расточительство в этом непохвально, хотя это жертвование, или храбрость — безрассудство в этом непохвально, хотя оно и принадлежит к роду храбрости.
Так же и знание. Часть, что порицаема в нем в малом и в большом, — это та, что не приносит пользы ни в религии, ни в мирских делах, ибо содержит вред, превосходящий пользу, — как знание колдовства, тайных смыслов букв и астрология. Часть вообще бесполезна, и тратить на них жизнь, которая является самым дорогим, чем обладает человек, — невосполнимая потеря, а потеря драгоценности — порицаема. И в нем есть и то, вред от чего превосходит ожидаемые результаты исполнения желаний в этом мире. И это не принимая даже его в расчет как добавление к тому вреду, что прямо приносится этим знанием.
Что же до части, достохвальной в самых отдаленнейших пределах исследования, то это знание об Всевышнем Аллахе, Его качествах, деяниях и обычаях (сунна) касательно созданий Своих, о Его мудрости в устроении будущей жизни на том свете по делам людским в земном мире. Такое знание нужно ради него самого и ради достижения его посредством счастья в будущей жизни на том свете. Трата на этом поприще определенных усилий вплоть до крайнего усердия все равно не достаточна для достижения необходимого предела в нем. Ведь это море, глубины которого не постичь, но продвигаются бродящие по берегам и краям его в той мере, в какой это удается им. В края же этого моря вступают только пророки, авлия и мужи, очень сведущие в науке, несмотря на разницу степеней их в соответствии с неравенством их сил и разницы в предрешении Аллаха относительно каждого из них. Это и есть то сокровенное знание, которое не содержится в книгах. Вначале в его понимании помогают обучение и непосредственное наблюдение благих деяний и жизненных обстоятельств знающих о будущей жизни на том свете, а об их признаках будет сказано ниже. А в конце помогают муджахада (внутренняя борьба), рийада (укрощение плотской души), очищение сердца, освобождение его от связей быстротечного мира и следования в жизни пророкам и авлия, чтобы раскрылось из этого знания для каждого ищущего его по мере дара Аллаха, а не по мере его усилий. Однако и без усердия (иджтихада) в этом не обойтись. Ведь муджахада (внутренняя борьба) — ключ к истинному наставлению на правильный путь[86], и нет к нему иного ключа.
Что же до наук, которые достохвальны только в определенном количестве, то это науки, что привели мы в разделе об обязательном для всей общины (фард уль-кифайя). Поистине, в каждой из этих наук — достаточность в размере обязательного знания, и она — то наименьшее, что нужно, и умеренность, что есть золотая середина. Исследование за пределами той умеренности бесконечно, до конца жизни. Так будь одним из двух — либо занятым самим собой, либо обращенным к другим после освобождения от занятия собой. И не смей заниматься тем, что облагораживает других, до исправления себя самого. Если же занят ты собой, то занимайся только наукой, которая является твоей обязанностью в соответствии с тем, что требует твое положение и то, что связано с предписаниями религии, как обучение молитве (салят), омовению и посту. Однако наиважнейшим является то, чем все пренебрегли, — наука о качествах и свойствах сердца и о том, какие из них похвальны, а какие порицаемы: ведь человек не свободен от порицаемых качеств, таких как алчность, завистливость, лицемерие, гордыня, самолюбование и подобных им. Все это губительные качества и прямое пренебрежение ими вместе с занятием внешним отправлением религиозных предписаний похоже на нанесение косметики на поверхность тела, когда страдает оно чесоткой и нарывами, и на пренебрежение удалением гноя путем кровопускания и очищения желудка. Поверхностные ученые призывают к внешним деяниям, как и уличные лекари советуют умащать поверхность тела. Что же до ученых, стремящихся к познанию будущей жизни на том свете, то они призывают вначале только очищать внутреннее, перекрывать пути поступления зловредных веществ путем уничтожения очага заражения ими и вырывания их ростков из сердца. Действительно, большинство прибегает к внешним деяниям, пренебрегая очищением сердец, из-за простоты физических действий и сложности деяний сердец, точно также как предпочитает слегка помазать поверхность тела тот, кто полагает трудным делом употребление горьких лекарств, и беспрерывно изнуряет себя умащением, и способствует увеличению гнойных веществ, а от оттого возрастают болезни.
Если же ты желаешь Рая на том свете, ищешь спасения от губящего здесь и бежишь от вечной погибели в Аду, то займись изучением скрытых недугов и их лечением, как объясняем мы это в «Четверти о путях погибели». Затем это неизбежно приведет тебя к постижению достохвальных «стоянок» (макамат), упоминаемых в «Четверти о путях спасения». Ведь если сердце отвратится от порицаемого, то наполнится похвальным. И земля если очистится от сорной травы, то вырастут на ней различные злаки и благоухающие растения. Если не очистишься ты, то не взрастишь похвальные качества. Не погружайся целиком в занятие обязанностями для общины (фард уль-кифайя), особенно с теми людьми, кто усердно занимается ими, ибо кто губит себя, стремясь исправить других, тот неразумен. Сколь глуп тот, под чью одежду вползли змеи и скорпионы, собираясь убить его, а он ищет мухобойку, дабы отогнать мух от другого человека, который не избавит его и не спасет от тех змей и скорпионов, что они стремятся погубить его!
Если ты освободишься от обращения к своей душе и ее очищения, сумеешь оставить грех, явный и тайный, и станет это для тебя обыкновением и привычкой, легкой для тебя, — а сколь это пока далеко от тебя, — то займись обязанностями для общины (фард уль-кифайя) и продвигайся в них постепенно. Начни с Книги Всевышнего Аллаха, затем перейди к сунне Посланника Аллаха, Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, после — к науке о тафсире (толковании Корана) и прочим кораническим наукам, таким как знание о «отменяющих и отмененных» аятах ('ильм ан-насих ва аль-мансух), о «ясных» (мух-ком) и «неясных», «метафорических» (муташабихат) аятах, а также к науке о Сунне. Затем займись знанием «разветвлений» (фуру'), и это наука о догматико-правовых направлениях (мазхабах), включаемая в науку фикха, без вникания в расхождения между ними, после — основами фикха (усуль аль-фикх). И так следует продвигаться к прочим наукам, согласно потребности в них в жизни и по мере расположения временем для их усвоения. Не трать жизни своей на одну науку, стремясь к глубокому ее исследованию. Ведь наука многообразна, а жизнь коротка. Эти науки — средства и предпосылки, потребные не сами по себе, а ради другого. И всякий раз, когда что-то потребно для иного, не следует забывать искомого и полагать это излишним. Так, ограничь погружение в знание об арабском языке тем, посредством чего станешь понимать речь арабов и говорить на нем, изучение редкостных слов ограничь редкостными словами Корана и хадисов, и оставь углубление в тонкости. Ограничься в грамматике тем, что относится к Корану и сунне. Ведь нет науки, где не было бы достаточности в ней, умеренности, как и глубоких исследований.
Мы укажем на это на примере науки о хадисах, а также тафсира, фикха и калама, чтобы мерить этим прочее.
Достаточность в изучении книг по тафсиру — это то, что по размеру равняется Корану, как Али аль-Вахиди ан-Нисабури составил свой «Аль-Ваджиз». Умеренность — это такой тафсир, который по размеру равняется трем Коранам, как, к примеру, он составил свой «Аль-Васит». А то, что за пределами этого, — это глубокое исследование, что излишне для тебя, ибо не достигнуть в нем предела до конца жизни.
Что же до науки о хадисах, то достаточность в ней — усвоение того, что в двух сборниках, озаглавленных «Сахих» (аль-Бухари и Муслима), путем выверения имеющейся копии рукописи сборника мужем, сведущим в знании матна хадисов. Что же до запоминания имен людей, передававших хадисы, то тебе достаточно в этом того, что было сделано другими до тебя, и тебе следует обращаться к их книгам. Тебе не обязательно запоминать тексты обоих «Сахихов», но следует изучать их таким образом, чтобы в случае необходимости быть способным найти то, что тебе потребно. Умеренность же — в том, чтобы добавить к двум «Сахихам» то, что не включено в них, но записано в муснадах. Что же касается глубокого исследования, то это то, что дальше этого в направлении изучения всех дошедших хадисов из слабых (да'иф) и сильных (кави), надежных (мувассак), достоверных (хасан), безупречных (сахих)и «больных» (саким), а также знание многих способов передачи и знание биографий передатчиков, их имен и моральных качеств.
Что до фикха, то достаточность в нем заключается в усвоении содержания сочинения «Аль-Мухтасар» аль-Музани, да смилуется над ним Аллах, которое мы сокращенно изложили в работе «Хуласа аль-Мухтасар». Умеренность в изучении фикха ограничивается количеством страниц трех таких книг, как «Аль-Мухтасар», что по размеру, как наша книга «Аль-Васит мин аль-мазхаб». Глубокое исследование — это то, что мы изложили в сочинении «Аль-Басит», и все прочее из больших сочинений.
Что касается калама, то его задача — защита устоев веры, которую передали люди сунны из числа праведных предшественников, и ничто иное. То, что вне этого есть стремление раскрытия истинной сущности явлений без их метода. Искомое в защите сунны — это достижение достаточности в области устоев веры с помощью сжатого изложения понимания основных вопросов веры. По объему это равняется тому, что мы приводим в «Книге основ верования». Умеренность — то, что достигает количества ста страниц, и это представляет собой то, что приведено нами в книге «Умеренность в вероубеждении». Такое потребно для спора со сторонником вредных новшеств и противодействия привносимым им новшествам всем тем, что уничтожает эти новшества и удаляет их из сердца простого верующего. Это приносит пользу только с простыми верующими до усиления в них слепого фанатизма. Что же касается сторонника вредных новшеств после того, как он познает хоть немного из джадаль (искусства спора, казуистики), то тут редко помогают речи об основах веры. И если даже ты закроешь ему рот аргументами, он не оставит учения своего и отнесет на свой счет неспособность привести тебе ответ, предположив, что, возможно, у иного найдется что ответить, а он бессилен лишь потому, что ты запутал его силой ведения спора. Что же до простого верующего, то если он окажется отвращенным от истины какой-нибудь разновидностью ведения спора (джадаль), то можно вернуть его к истине подобным же образом, пока он не так фанатичен в своих пристрастиях. Если же усилится фанатизм простых верующих, то наступит отчаяние от них. Ведь фанатизм является той причиной, что закрепляет убеждения в душах, и это одно из бедствий, что исходят от злонамеренных ученых. Они выказывают чрезмерность в приверженности истине и взирают на соперников оком презрения и пренебрежения, и поэтому у противников появляется повод ответить тем же, сплотиться и противостоять первым. Увеличиваются доводы первых в пользу требования победить ложь, и возрастает желание вторых придерживаться того ложного, с чем связаны они. Если бы первые обращались с ними мягко, милостиво, давая советы наедине, а не открыто выказывая нетерпимость и презрение, то они преуспели бы в этом деле. Однако поскольку высокое положение зиждется лишь на увлечении других за собой, а ничто лучше не привлекает последователей, как нетерпимость, проклятия и ругань в спорах, то избрали они фанатичную нетерпимость своим обычаем и орудием и назвали это защитой религии и борьбой во имя мусульман. На самом же деле в этом — погибель людей и укоренение вредного новшества в душах. Что же до расхождений, которые возникли в последние века, и сочиненных в ту же пору вымыслов и споров, подобных которым не было известно при жизни праведных предшественников, то не смей блуждать вокруг этих споров. Избегай их так, как избегают убийственного яда — ведь это неизлечимый недуг, что обратил всех факихов до единого к соперничеству друг с другом и к гордыне, как о том станет известно тебе при освещении в подробностях бедствий и опасностей, исходящих от этого.
Возможно, что эти слова от произнесшего их услышат несогласные и скажут: «Люди — враги того, чего не знают», но ты не думай так же, как они. Перед сведущим человеком замолчат они. Прими этот совет[87] от того, кто погубил столько лет из своей жизни в этом деле и превзошел предшественников обилием своих сочинений, сверок, критических работ и изложений. Затем вразумил его Аллах и раскрыл ему глаза на его изъян. Тогда он оставил свое заблуждение и занялся самим собой. Пусть не вводят тебя в заблуждение слова человека, кто говорит: «Фетва — опора Закона, и причины способы ее вынесения можно выяснить только через знание расхождений и разногласий». В действительности таковые причины и доводы какого-либо мазхаба в совокупности со спорами содержатся лишь в книгах данного мазхаба, и их не знали предшественники и сподвижники Пророка Мухаммада, да благословит его Аллах и приветствует, а они лучше знали причины и основания для вынесения фетв, нежели кто-либо иной. Напротив, помимо того, что эти причины бесполезны в знании конкретного мазхаба, они еще и вредны, ибо портят способность различать истинную суть науки фикха. Ведь человек, которой проявляет сметливость муфтия, если по-настоящему вкусит знание фикха, то ему будет нельзя исполнять большинство дел согласно условиям джадаль. Ведь разум того, чей нрав свыкся с правилами и установлениями спора, подчиняется его требованиям и не решается склониться к серьезному восприятию фикха. На самом деле рассмотрением разногласий увлечен тот, кто стремится добиться известности и высокого положения, оправдываясь тем, что он ищет доводы мазхаба. Возможно, что на это уйдет жизнь, а помысел его так и не обратится к знанию мазхаба. Будь в безопасности от шайтанов и берегись людей, подобных им, ибо они избавили шайтанов от трудов искушения и введения в заблуждение.
Одним словом, одобряемое разумными сводится к тому, чтобы ты считал, что в мире есть только ты один наедине с Аллахом, и видел перед собой смерть, предстание перед Ним для Суда, отчет за свои земные деяния, Рай и огонь Ада. Подумай о том, что заботит тебя из того, что перед тобой и оставь прочее. И мир тебе!
Кто-то из шейхов увидел во сне одного [покойного] ученого и спросил его: «Как те науки, по поводу которых ты спорил и вел полемику?» Тот разжал свою руку, дунул на нее и сказал: «Вся превратилась в мелкую пыль. И принесли мне пользу только два ракяата молитвы, что искренне были исполнены мной глубокой ночью!» А в хадисе говорится: «Не заблудятся люди, быв прежде на правильном пути, кроме как втянувшись в споры»[88]. Потом произнес [Пророк Мухаммад]: «Они приводят его тебе только для спора. "Они ведь — народ препирающийся" (Коран, 43:58)». В [другом] хадисе по поводу слов Всевышнего «Те же, в сердцах которых уклонение, следуют за тем, что сходно, домогаясь смятения и домогаясь толкования этого» (Коран, 3:7) говорится так: «Они — спорщики, и их имел в виду Аллах, говоря: "И берегись их, [чтобы] они не соблазнили тебя от части того, что низвел тебе Аллах " (Коран, 5:49)»[89]. Кто-то из праведных предшественников сказал: «В конце света появятся люди, перед которыми закроется дверь добрых деяний и откроется дверь спора». В одном хадисе говорится: «Вы в таком времени, когда поглощены в благие дела, и придут люди, что погрузятся в спор»[90]. В хадисе говорится: «Наиболее ненавистен Аллаху среди людей заядлый спорщик»[91]. В другом хадисе говорится: «Не было такого, чтобы людям даровалось знание логики, и они не лишались [способности к] добрым делам»[92]. И только Аллах все знает!