Духовное наследие Абу Хамида аль-Газали, заслужившего у благодарных современников прозвища «оживитель веры», «довод Ислама», представляет собой не только неотъемлемую часть духовного наследия мира Ислама, но и одну из основ, один из источников самосознания человечества — ведь в процессе идейной эволюции аль-Газали отразились не только достижения культуры халифата, но и судьба античной интеллектуальной традиции, итоги ее осмысления за те пять веков, которые предшествовали созданной им всеохватной идейной системе.

Аль-Газали, подобно многим великим мыслителям прошлого, лишился личной жизни, став жертвой схематических биографий и жизнеописаний. Подлинные сведения о нем поглощены оценками его рьяных защитников и столь же рьяных оппонентов, а житейские реалии, биографические «данные», его подлинные суждения, которые приводятся в трудах историографов, в энциклопедиях, жизнеописаниях, в специально посвященных ему книгах, в переложениях его работ и комментариях к ним, в их критике и опровержениях, не выходят, в основном, за рамки субъективных суждений и представлений пишущих о нем. Этому способствовал драматизм его духовной эволюции, восхождения к абсолютной идее, сознательным пленником которой он стал.

Для аль-Газали жизненный путь личности важен не как набор значимых для окружения событий, а как фактология духовного развития, «овнешненная» форма самоутверждения и самораскрытия духа. Тем самым он сделал духовное развитие одной личности имманентным процессу становления культуры халифата за пять столетий — со времен Пророка Мухаммеда (мир ему) до шестого века хиджры (XI в.), выделив в нем стержневой процесс мыслительной эволюции, который он прожил в собственной жизни. Это — процесс, приведший к суфизму и открывший перед ним завесу на пути возврата к созерцанию и пониманию сути пророчества, процесс, в котором он видел основу возрождения истины.

В одном из последних ответов на просьбу халифа вернуться в Багдад для умножения числа «светочей знания» и их объединения на пути Божьем, аль-Газали сказал: «Ныне время больше подходит для прощания с жизнью, чем для поездки в Ирак... путь к Богу — от Туса ли, от Багдада ли — одинаков». Разумеется, аль-Газали не мог достигнуть внутренней свободы без «жизненного пространства» и свободного досуга. Они стали условием и возможностью очищения самосознания, которое подвело итог не только его личной идейной «выделки», но и пятивековой интеллектуальной эволюции мира Ислама, политических и духовных коллизий деятелей нескольких эпох.

Изучение проявлений авторитарности поставило перед аль-Газали задачу ее критики не только в вероисповедной практике, но и в идейных основах веры. Он пытался найти критерий истины за пределами социально-исторической условности бытия, не лишая его, однако, статуса необходимого источника знания. Выход за пределы условности бытия означает поиск критериев знания, имеющего достоверный характер. Характеризуя в «Избавителе от заблуждений» достоверное знание как цель изысканий, он пишет: «Это знание, в котором познаваемое раскрывается так, что не остается никаких сомнений, никакой возможности для неточности и иллюзии... это знание, в котором защищенность от ошибок должна соответствовать абсолютной достоверности». Исходя из этого, он подвергает острой критике теории религиозно-политических сил своего времени. На примере простых форм авторитарности в традиционных верованиях аль-Газали раскрыл тайну проникновения этих форм в «рационализированные» мнение, знание и спекулятивные доказательства, что превращает разум в инструмент самообмана, в средство «рационализации» лжи и апологетики (узурпация власти, высокомерие, обман, обогащение за счет других, сектантский фанатизм и т. п.).

Он ставил задачу возвращения к изначальным основам любого знания, говорил о необходимости рассмотрения вещей так, каковы они есть сами по себе, и опирался при этом на представление о врожденных свойствах.

Уважаемые читатели!

Обращаем ваше внимание на то, что при написании прекрасного имени Всевышнего Бога на русском языке — Аллах — последняя буква обозначает звук, отличный от русского «х», передаваемый в арабском языке харфом **, а в европейских языках буквой h.

Кроме того, в данном издании принята условная передача исламских формул: кириллическим написанием в соответствии с русской традицией условного воспроизведения иноязычных слов передаются:

субхан-Аллах — Преславен Аллах

альхамдуль-Аллах — хвала Аллаху

астагфиру-Аллах — да простит Аллах

инша-Аллах — если будет воля Аллаха

Аллаху-акбар — Аллах велик