Успел как раз вовремя. Опоздай я на несколько минут и было бы поздно. Матисов пришёл в себя и сейчас матерясь, как последний плебей, пытался справиться с держащими его путами.

Самое поганое заключалось в том, что верёвки не мешали ему магичить.

Хорошо, что пока никто не пострадал… Ну, смертельно не пострадал.

Мастер Шилов спрятался за стойкой, стараясь не высовывать даже носа. Хозяин одежной лавки поступил правильно, ведь всё равно ничем не мог помочь, так как не являлся одарённым.

Оба наёмника выглядели не очень. За сегодняшний день им не повезло второй раз. Сначала я навалял парням как следует, а теперь и бывший наниматель устроил огненную сиесту.

Ситуация накалялась с каждой секундой. Матисов с взъерошенными волосами и иссечённым лицом, выглядел как дикий зверь, готовый на всё ради свободы. Его глаза горели ненавистью, а изо рта срывались проклятия. Каждый раз, когда он пытался вырваться из пут, верёвки лишь крепче вжимались в его кожу, но ублюдок не оставлял попыток освободиться.

На руках и лицах здоровяков красовались глубокие ожоги. От бровей и волос не осталось следа, костюмы наполовину истлели, но мужики, рискуя своими жизнями, пытались задержать ублюдка, который встал на ноги и прыжками пытался добраться до двери.

Почему прыжками?

Да потому, что спелёнатым практически с ног до головы много не побегаешь.

Барон Тишкин стоял чуть в стороне, чтобы не попасть под раздачу и пытался применить самые простые атакующие заклинания, чтобы не дать гаду смыться, при этом держал защиту от огня. Не сделай он этого, и одежная лавка мастера Шилова выгорела бы дотла.

Заклинания барона, хоть и были простыми, требовали концентрации, и он не мог позволить себе отвлечься.

Я сразу заметил, что на лице Жабоглаза выступил пот, руки тряслись, а кожа стала ещё бледнее, чем раньше, но он не сдавался, проговаривая заклинания вслух, видимо на ментальную активацию не осталось сил.

Каждое произнесённое слово требовало от парня усилий, а его защита от огня уже начинала ослабевать, но барон не отступал, так как знал, что если не остановит Матисова, последствия могут быть катастрофическими.

— Держитесь, ребята! — крикнул он, стараясь подбодрить наёмников, но в его голосе звучала неуверенность, которая не могла не передаться остальным.

В этот момент Матисов, словно почувствовав, что его время на исходе, резко развернулся в сторону прячущегося за стойкой мастера Шилова и собрал всю оставшуюся энергию, готовясь к последней сокрушительной атаке.

Наёмники, почувствовав ещё более сильную угрозу, рванули вперёд, намереваясь сбить Матисова с ног, но у них ничего не получилось.

Кулак, летящий в голову чернокнижника, остановился в паре миллиметров от виска, погрузившись во вспыхнувший жарким огнём покров.

— А-ааа! — заголосил детина, отпрыгивая в сторону и тряся обожженной рукой, пытаясь сбить с себя пламя.

А вот это уже хреново.

В пылу схватки меня никто не заметил, в том числе и Матисов, что оказалось, как нельзя кстати. Неожиданность — это всегда преимущество.

Ублюдок понимал, что справится с обычными людьми даже будучи связанным, а Тишкина не принимал в расчёт и не опасался, потому как барон все свои силы бросил на защиту и больше не мог атаковать.

Пришлось срочно брать всё в свои руки.

Зачерпнул ману из источника, и не жалея сил, выпустил воздушный таран — заклинание, которое не требовало большой концентрации, но жрало уйму энергии.

— Бумс! — прогремело на всё помещение, уверен даже на улице было слышно.

Поморщился.

Не рассчитал. Вместо обычного тарана, созданного из концентрированной маны, у меня получился целый таранище.

Да что тебя, как же так? Ведь я планировал оглушить только Матисова.

Волна магической энергии прокатилась по лавке, сбивая с ног всех, кто находился внутри.

Конечно, чернокнижнику всё равно прилетело больше других, но и наёмникам с бароном Тишкиным неплохо досталось. Все четверо, как кегли разлетелись по сторонам.

Пожалуй, повезло только мастеру Шилову, который так и не вылез из-под прилавка. Правда самому прилавку не позавидуешь, его смяло воздушной волной, и сейчас он грудой бесполезных досок валялся на полу, погребя под собой Андрея Борисовича.

Матисов пролетел над разрушенным прилавком и громким хлопком впечатался в стену.

— Ум-мм, — простонал он, пытаясь подняться.

Покров с чернокнижника спал, магичить он тоже прекратил, но, на всякий случай, я подскочил к мерзавцу и хорошенько так тюкнул того в висок, а затем, добавил заклинанием, чтобы уж наверняка.

— Не могу больше держать! — воскликнул Жабоглаз, рухнув на колени, а я выругал, едва успев поставить свою защиту, не позволяя огню, бушующему то там, то здесь перекинуться на людей и стены, где располагались полки с тканями.

Пришлось попотеть, создавая множество вакуумных сфер вокруг очагов пожара, полностью выжигая в них кислород.

Тишкин, все ещё стоя на коленях, с трудом поднял голову. Его лицо было бледным, но глаза сияли торжеством.

— Я справился, — пробормотал барон и нервно засмеялся.

Я же в это время полностью погасил пламя.

— Да, ты справился, — подошёл к парню и похлопал того по спине, подавая руку, — Давай, поднимайся.

Не ожидал от него такой самоотверженности. Поначалу мне, вообще, показалось, что Жабоглаз обычный напыщенный индюк, который может только указывать, что-то требовать и пытаться возвыситься за счёт других.

Был неправ, признаю. Теперь даже как-то стыдно, что я дал барону такое прозвище, но ведь похож, зараза…

Главное, не произносить этого вслух.

Тишкин принял мою руку и с трудом поднялся.

Да уж, парень превзошёл сам себя, если учесть, что его основная направленность — целительство, то он сегодня совершил подвиг.

— Ох, — долетел до моих ушей тяжёлый вздох, и из-под раскуроченного прилавка вылез мастер Шилов, скорбным взором обводя помещение.

На мгновение почувствовал себя виноватым. Ведь это была моя идея вернуть Матисова в одежную лавку.

Впрочем, ничего непоправимого не случилось. Благодаря Жабоглазу практически все ткани оказались нетронуты огнём. Лишь сами полки по краям немного обуглились, пострадал паркет, да на одной из стен огонь пробил защиту и слизал обои. Ну и прилавок… М-да…

— Мастер Шилов, вы не переживайте, я оплачу ущерб, — решил подбодрить Андрея Борисовича.

— Ваше Благородие, не нужно. Не удобно как-то.

— Даже не спорьте, это не обсуждается.

— Я тоже войду в долю, — вклинился в наш разговор Тишкин, отряхнув стул от пепла, и с облегчением на него опустился, — Если бы сумел удержать заклинание, никакого пожара бы не было.

— Ну, мы это… — произнес один из наёмников, разводя руками, сидя прямо на полу и потирая огромную шишку на затылке, — и хотели бы помочь, но сами на мели.

— Мастер Шилов, подсчитайте убытки и свяжитесь со мной и бароном… — Жабоглаз посмотрел на меня.

— Саяновым, — подсказал ему.

— Ага, Саяновым.

Андрей Борисович посопротивлялся для вида, но потом согласился.

— Как же хорошо, что Катеньки тут не было. Ладно, пойду табличку повешу, что мы закрыты.

Барон Тишкин неторопливо поднялся и направился лечить наёмников.

— Кстати, барон, вас как зовут? — поинтересовался я.

— Мирослав Мирославович, — ответил он, не отрываясь от своего дела.

— Александр Алексеевич, приятно познакомиться.

— Взаимно

Пока мы разговаривали и утрясали насущные вопросы, я внимательно следил за лежащим у дальней стены Матисовым, отслеживая его дыхание и сердцебиение. Если ублюдок начнет приходить в себя, я буду готов применить новое заклинание.

Не успели договорить, как в лавку вернулась Екатерина в сопровождении Павла.

— Ой, папа, что здесь произошло? — воскликнула девушка, — Ты в порядке? — она подбежала к отцу и начала его осматривать с ног до головы, тихо причитая.

Жабоглаз оторвался от лечения бывших охранников Матисова, во все глаза уставившись на девушку, и чуть ли не пуская слюни. В его выпученных до невозможности глазах отражалось неподдельное обожание.

Кажется, кто-то крупно попал.

Впрочем, это не моё дело. Пора уже отсюда уходить, а то и так задержался сверх нормы.

Подошёл к Матисову, наклонился, и ухватив ублюдка за шкварник, поволок на выход.

Затем быстро перекинул тушу бессознательного чернокнижника поперёк кобылы и вскочил в седло.

Стоило подъехать к территории ордена, как меня остановили Инквизиторы. Хорошо, что караул не поменялся и на воротах стояли всё те же ребята, что выпускали меня в город.

— Эй, послушник, а ты часом не обнаглел? Что это за полудохлая тушка у тебя на лошади?

— Да вот, еретика поймал, — пожал плечами.

— Ага, как же… еретика. Наверняка своего дружка решил протащить на территорию ордена. Думаешь, я не знаю все ваши уловки. Были уже прецеденты, только ничем хорошим это не заканчивалось. Посторонним здесь не место, так что заканчивайте этот спектакль.

— Какой нафиг спектакль? Парни, вы что не видите, что он связан?

— И что?

Стукнул себя ладонью по лбу, понимая, что пропускать меня с пленником никто не собирается.

Инквизиторы вроде умные ребята, но сегодня явно тупят.

— Тогда сбегайте за Проскуриным… пожалуйста, — добавил в конце, начиная закипать, а заодно почувствовав, как сердце Матисова ускорило свой бег.

— Ага, как же. Я что, похож на посыльного? — донеслось до меня сквозь вату, потому что всё своё внимание я сосредоточил на пленнике.

Ублюдок опять начал приходить в себя.

Не принадлежи Матисов к культу чернокнижников, уже давно бы сдох от такого количества заклинаний и ударов, которые ему нанесли сегодня.

Пришлось положить ладонь на загривок гада и послать в тело небольшой энергетический импульс. Надолго не хватит, но немного времени выиграть даст.

— Тогда свяжитесь с Семёном Михайловичем по амулету. У вас же есть такая возможность?

— Да даже если бы и была, я что идиот, беспокоить Зверя. Нет, брат, даже не рассчитывай нас подставить. Думаешь, самый умный.

Вот ведь, балбесы.

— Просто сделайте, как я прошу.

— Да достал ты уже. Ничего мы делать не станем. Буди своего дружка и открывай сумку, досмотр провести надобно.

— Это ещё зачем?

— Затем, что ты мог прихватить с собой запрещённые артефакты. Может, решил устроить взрыв в Самом Сердце Святой Инквизиции.

— М-да, — протянул я, чуть ли не крутя пальцем у виска.

Паранойя в самом разгаре. Хотя, они правы. Если пускать на территорию всех без разбора, это будет уже проходной двор, а не великий орден, борющийся с нежитью.

Только вот, была одна небольшая проблема. Под ворохом документов и одежды лежала моя фляга с кровью.

Я надеялся избежать проверки, но не прокатило. Пришлось расстегнуть молнию и предоставить к осмотру вещи. Стал бы артачиться, вызвал ещё больше подозрений.

Инквизиторы быстро перебрали одежду, а вот документы не тронули. Правильно, попробовали бы сунуть нос в мои бумаги, получили по морде.

— Так, а это что? Алкоголь?

— Нет, а ну отдай, — прорычал я, но дежурный инквизитор даже не подумал этого сделать, ухватившись за пробку и начиная её откручивать.

— Сейчас посмотрим…

— Это фляга моего отца. Память. Внутри обычный настой из трав, так что убери от неё свои грабли, а не то…

— Что у вас тут происходит? — послышался позади меня холодный женский голос, который я мгновенно узнал.