Небо вытягивалось, искало свой цвет.

Внизу под ним сухое тело дедушки Марио сгибалось и распрямлялось, орудуя лопатой.

Я помогал деду. То есть наблюдал за ним.

— Дедуль, долго еще?

— А что такое? Уже устал, пострел? Ведь это я же копаю!

— Так дай мне покопать тоже.

— Сказано тебе: можешь пораниться. Ну-ка, внучек, подбрось-ка мне земельки.

— Вот.

— Спасибо, дорогой.

— Дедуль.

— Что?

— А ты не поранишься?

— Я? Нет.

— Честно?

Он бросил копать и взглянул на меня. Немного нетерпеливо улыбнулся. Вытер пот: на лбу остался черный след. Сморщил нос, поднял глаза к горизонту.

— Ну ладно, так и быть. Держи лопату. Крепко держи. Эту руку повыше. Нет, не так. Вот. Правильно.

— А теперь?

— А теперь втыкай ее прямехонько, дави снизу, немного надави на тулейку, а потом чуток толкай острием в сторону.

— Вот так?

— Почти, милый, почти.

— Чего ты смеешься!

— Ну ты и слабачок.

Я пару раз слегка копнул. Вернул ему лопату. Дедушка Марио быстро и хрипло дышал.

— Доволен?

— Дедуль, давай уже сажать дерево.

— Наберись терпения. Яма еще не готова. Нужно расчесать корни и добавить удобрения. Принеси-ка мне лучше мешок, если хочешь.

— Несу.

— Что, тяжелый?

— Нет, совсем не тяжелый!

— А чего ты тогда весь красный?

— Так жарко ж, дедуль.

— Вот негодник.

— Фу, ну и воняет, дедуль!

— Что воняет, удобрения? А ты знаешь, из чего они?

— Ну, кажется, кажется…

— Вот именно то, что кажется!

— Правда?

— Дай-ка мне перчатки, пожалуйста. И ступай, открой шланг.

— Иду.

— Давай поживее.

— Дедуль.

— Да, милый?

— А как долго живут такие деревья?

— Не волнуйся. Наше с тобой дерево проживет много лет.

Я омывал корни, а дедушка Марио их расправлял. Затем с ловкостью хирурга он натянул перчатки. Он все сильнее морщил нос и все больше хрипел. Еще чуть-чуть, и небо разломится.

— Давай-ка поживее, мой хороший. Темнеет уже.