То была коробка с пазлом из пятисот кусочков, с изображением мотоциклиста, зависшего в воздухе в огненном кольце. Не помню, собрал ли я его хоть раз целиком. Однако это был мой любимый пазл: в коробке, помимо крошечных деталей и их глухого перестука, хранились мои порнографические сокровища.

Например, журнал «Пентхауз» — девушка с грудью невообразимых размеров, державшая в руках арбуз, который не особо что-то прикрывал. Юбилейный выпуск «Плейбоя», в котором, аллилуйя, текста почти не было, зато имелось более ста страниц фото; номер я выменял у Тальябуэ, написав за него несколько сочинений для сеньора Албанесе. Третий, отвратительного качества журнал, потрясший мои чувства, назывался «Кокотка и пилотка», в общем, что-то про авиацию. И еще пара номеров «Секс-юмора», тоже отечественного производства и куда более изобретательного содержания.

К этому каждодневному репертуару (возможно, самый подходящий эпитет для моих инициаций) со временем добавлялись все новые составляющие. Например, бразильский номер «Плейбоя»: заголовки на португальском как-то по-особенному подстегивали воображение; и еще один слишком откровенный журнал, который поначалу захватил меня, но со временем разочаровал, так как не давал простора для фантазий.

Все это хранил я в коробке с мотоциклистом-камикадзе. Благоразумной мою стратегию не назвать: стоило в коридоре воцариться тишине, как я влезал на табурет, доставал коробку и прямиком шествовал в туалет с нарочито беззаботным выражением лица. Что касается моих долгих пребываний в туалете, думаю, это вполне укладывалось в рамки разумного. Не знаю, согласилась бы со мной домработница, заставшая меня однажды на коленях над раскрытыми журналами в похожей на молитвенную позе. Сильвина, не отличавшаяся особой проницательностью, поинтересовалась, что это я такое делаю.