Я уже говорил о таком стиле рассуждений, при котором не допускается ни один противоположный аргумент, из-за чего каждое противоречащее наблюдение приходится как-то оспаривать. Здесь же я хочу предположить, что, сталкиваясь с противоположным доводом, люди не дают себе снизить уверенность, прокручивая в голове уже известные им подтверждения.

Представьте, что в стране Фридония спорят о том, виновна ли её соседка Сильвания в недавней череде падений метеоритов на фридонийские города. На это указывают несколько улик: метеориты упали в городах у самой границы с Сильванией; на сильванском фондовом рынке перед ударами наблюдалась необычная активность; а кто-то слышал, как сильванский посол Трентино бормотал о «небесном возмездии».

Кто-то приходит к вам и говорит: «Я не думаю, что Сильвания причастна к падению метеоритов. Они ведут с нами торговлю на миллиарды динаров ежегодно». — «Ну», — отвечаете вы, — «метеориты упали вблизи Сильвании, на их фондовом рынке творилось что-то подозрительное, а их посол после этого заговорил о небесном возмездии». Поскольку эти три аргумента перевешивают первый, вы сохраняете уверенность в виновности Сильвании — на качественном уровне вы скорее верите, чем не верите. Очевидно, что баланс свидетельств складывается против Сильвании.

Затем приходит кто-то другой и говорит: «Я не думаю, что Сильвания виновна в падении метеоритов. Направить удар астероида — задача крайне сложная. У Сильвании даже космической программы нет». Вы отвечаете: «Но ведь метеориты упали рядом с Сильванией, их инвесторы знали об этом заранее, а посол прямо во всем признался!» И снова эти три аргумента перевешивают первый (три аргумента против одного), так что вы остаётесь при своём мнении, что Сильвания виновна.

Более того, ваша убеждённость лишь окрепла. Ведь уже дважды вы взвешивали баланс свидетельств, и оба раза чаша весов склонялась против Сильвании в соотношении три к одному.

Вы сталкиваетесь со всё новыми аргументами просильванских предателей — снова, снова и ещё сотню раз — но всякий раз новый довод с лёгкостью разбивается в пух и прах со счётом три к одному. И с каждым разом вы чувствуете, как растёт ваша уверенность в виновности Сильвании, поскольку вы корректируете свою априорную вероятность в соответствии с ощущаемым перевесом свидетельств.

Проблема, конечно, в том, что, прокручивая в голове аргументы, которые вы и так уже знали, вы учитываете одни и те же свидетельства дважды. Это было бы тяжким грехом, даже если бы вы дважды учли все свидетельства. (Представьте себе учёного, который провёл эксперимент на 50 испытуемых, не получил статистически значимых результатов и поэтому посчитал все данные дважды.)

Но избирательно дважды учитывать лишь некоторые свидетельства — это чистой воды фарс. Помню, в детстве я видел мультфильм, где злодей делил добычу по следующему алгоритму: «Один тебе, один мне. Один тебе, раз-два мне. Один тебе, раз-два-три мне».

Как я подчёркивал в прошлом эссе, даже если излюбленное убеждение истинно, рационалисту порой необходимо снизить его вероятность, интегрируя все свидетельства. Да, чаша весов всё ещё может склоняться в пользу вашего любимого убеждения. Но вам всё равно нужно скорректировать вероятность вниз — да, именно вниз — по сравнению с тем значением, которое было до того, как вы услышали противоположный довод. Бесполезно прокручивать в голове подтверждающие аргументы, ведь вы их уже учли.

И всё же мне кажется, что, сталкиваясь с новым контраргументом, люди ищут повод не снижать свою уверенность и, конечно же, находят подтверждающие доводы, которые и так уже знают. Мне самому приходится постоянно быть начеку, чтобы не поступать так же! Ведь это кажется столь же естественным, как парировать удар меча подвернувшимся под руку щитом.

При должном умении рассуждать неверно горстка подтверждений — или даже один-единственный аргумент — способна сдерживать натиск целой армии противоречий.

*