Другие считают такую критику недоразумением. «Некоторые утверждают, что концепция мультивселенной нефальсифицируема, поскольку её нельзя наблюдать, но это заблуждение», — говорит космолог Макс Тегмарк из Массачусетского технологического института. Он утверждает, что мультивселенная — это естественное следствие таких вполне фальсифицируемых теорий, как квантовая теория и общая теория относительности. Таким образом, теория мультивселенной устоит или рухнет в зависимости от того, насколько успешно эти другие теории выдержат эмпирическую проверку.

[ . . . ]

Но если простота фальсификации вводит в заблуждение, то чем ученым заниматься вместо этого? Хаусон считает, что пришло время отказаться от попперовского представления об описании научного процесса с помощью дедуктивной логики. Вместо этого внимание следует сосредоточить на отражении того, что ученые делают на самом деле: накапливают массу доказательств в пользу конкурирующих теорий и оценивают их относительное правдоподобие.

Хаусон — ведущий сторонник альтернативного взгляда на науку, основанного не на упрощенной логике «истинно/ложно», а на гораздо более тонком понятии степени уверенности. В основе этого взгляда лежит фундаментальная связь между субъективным понятием убеждения и холодной, строгой математикой вероятностей.

Я далеко не такой одинокий бунтарь, каким кажусь. Возможно, всё дело в моей манере выражаться.

Мои расхождения с мейнстримным течением «давайте-ка-переформулируем-науку-на-байесовский-лад» состоят в следующем:

(1) Я не связан с академической средой и могу гораздо меньше заниматься самоцензурой, когда дело доходит до высказывания «крайних» вещей, о которых другие, возможно, уже вовсю думают.

(2) Я считаю, что одного лишь преподавания теории вероятностей будет далеко не достаточно. Нам придется объединить уроки множества научных дисциплин, включая изучение когнитивных искажений и социальную психологию, сформировав новое цельное Искусство байескрафта, прежде чем мы действительно начнем справляться в реальном мире лучше, чем современная наука. Наука терпит ошибки; байескрафт — нет. Лауреат Нобелевской премии Роберт Ауманн, который первым доказал, что байесовцы с одинаковыми априорными вероятностями не могут согласиться остаться при своих мнениях, — верующий ортодоксальный иудей. Одной теории вероятностей будет мало, когда дело дойдет до настоящего обучения ученых. Это мое главное отличие, и я не видел, чтобы кто-то еще предлагал нечто подобное.

(3) Я считаю, что справляться лучше в реальном мире действительно возможно. В крайнем случае, байесовскому сверхинтеллекту потребовалось бы колоссально меньше сенсорной информации, чем ученому-человеку, чтобы прийти к правильным выводам. Увидев в самый первый раз, как падает яблоко, вы замечаете, что координата меняется пропорционально квадрату времени, изобретаете математический анализ, обобщаете законы Ньютона... затем видите, что законы Ньютона подразумевают дальнодействие, ищете альтернативные, более локальные объяснения, изобретаете релятивистскую ковариантность на основе гипотетического предела скорости и приходите к выводу, что общую теорию относительности неплохо бы протестировать.

Люди обрабатывают свидетельства неэффективно — в нашем разуме слишком много шума, так что нам требуется на порядки больше дополнительных свидетельств, чтобы вернуть нас на верный путь после того, как мы сбились с курса. Наш коллективный разум — академическое сообщество — работает ещё медленнее.

*

1. Роберт Мэттьюс, «Нужно ли нам менять определение науки?», New Scientist (май 2008 г.).