Кто-нибудь из читателей обязательно заявит, что это эссе лучше было бы назвать «37 способов неразумного использования слов» или «37 способов, которыми неоптимальное использование категорий может иметь негативные побочные эффекты для вашего мышления».

Но один из главных уроков этого гигантского списка заключается в том, что заявление вроде «Мой выбор X ни в коем случае не может быть "ошибочным"» на практике почти всегда оказывается ошибкой, какова бы ни была теория. Вы всегда можете ошибаться. Даже когда ошибиться теоретически невозможно, вы всё равно можете ошибиться. Ни для одного вашего действия не существует бесплатной карты «Выход из тюрьмы». Такова жизнь.

К тому же я могу дать слову «неправильный» любое угодное мне определение — не то чтобы само слово могло быть неправильным.

Лично я считаю вполне оправданным использовать слово «неправильный», когда:

Слово изначально вообще не соотносится с реальностью. Сократ — фрамстер? Да или нет? (Притча о кинжале)

Ваш аргумент, если бы он работал, мог бы заставить реальность пойти по другому пути за счет выбора иного определения слова. Сократ — человек, а люди по определению смертны. Если бы вы определили людей как несмертных, стал бы Сократ жить вечно? (Притча о болиголове)

Вы пытаетесь объявить некое эмпирическое утверждение истинным «по определению». Сократ — человек, а люди по определению смертны. Будет ли логической истиной наше эмпирическое предсказание, что Сократ упадет замертво, если выпьет болиголов? Похоже, существуют логически возможные, непротиворечивые миры, где Сократ не падает замертво — где он, скажем, невосприимчив к болиголову из-за причуды биохимии. Логические истины верны во всех возможных мирах, а потому никогда не говорят вам, в каком именно из возможных миров вы живете — а всё, что вы можете обосновать «по определению», является логической истиной. (Притча о болиголове)

Вы бессознательно вешаете на что-то привычный ярлык, фактически не используя то вербальное определение, которое вы только что дали. Вы прекрасно знаете, что Боб — «человек», хотя по вашему определению вы никогда не можете назвать Боба «человеком», пока лично не убедитесь в его смертности. (Притча о болиголове)

Сам акт навешивания словесного ярлыка маскирует спорный индуктивный вывод, который вы делаете. Если последние 11 извлеченных яйцевидных объектов были синими, а последние 8 кубов — красными, то предположение, что это правило сохранится в будущем, — вопрос индукции. Но если вы назовете синие яйца «блэггами», а красные кубы — «рубами», вы можете запустить руку в бочку, нащупать яйцевидную форму и подумать: «О, блэгг». (Слова как скрытые умозаключения)

Вы пытаетесь определить слово через другие слова, которые, в свою очередь, определяются через еще более абстрактные понятия, не будучи в состоянии привести конкретный пример. «Что такое красный?» — «Красный — это цвет». — «А что такое цвет?» — «Это свойство вещи». — «А что такое вещь? Что такое свойство?» Вам даже не приходит в голову просто указать на знак «Стоп» и яблоко. (Экстенсионалы и интенсионалы)

Экстенсионал не соответствует интенсионалу. Мы не отдаем себе сознательного отчета в том, как идентифицируем красную точку в небе как «Марс», — а ведь это произойдет независимо от вашей попытки определить «Марс» как «бога войны». (Экстенсионалы и интенсионалы)

Ваше вербальное определение охватывает лишь крошечную долю общих характеристик категории, но вы рассуждаете так, словно оно исчерпывающее. Когда философы Платоновой академии заявили, что наилучшее определение человека — это «двуногое без перьев», Диоген-киник, по преданию, показал им ощипанного цыпленка и провозгласил: «Вот человек Платона». Платоники поспешно дополнили свое определение: «двуногое без перьев с плоскими ногтями». (Кластеры сходства)

Вы пытаетесь трактовать принадлежность к категории по принципу «всё или ничего», игнорируя существование более и менее типичных субкластеров. Утки и пингвины — менее типичные птицы, чем малиновки и голуби. Что интересно, межгрупповой эксперимент показал: испытуемые считали, что болезнь на острове с большей вероятностью передастся от малиновок к уткам, чем от уток к малиновкам. (Типичность и асимметричное сходство)

На практике вербального определения вполне достаточно, чтобы указать на нужный кластер похожих вещей, но вы цепляетесь к исключениям. Не у каждого человека десять пальцев, не каждый носит одежду или пользуется языком; но если вы ищете эмпирический кластер вещей, разделяющих эти характеристики, вы получите достаточно информации, чтобы редкий девятипалый человек не сбил вас с толку. (Кластерная структура пространства вещей)

Вы спрашиваете, «является» или «не является» нечто членом категории, но не можете сформулировать вопрос, на который на самом деле хотите получить ответ. Кто такой «мужчина»? Является ли малыш Барни «мужчиной»? «Правильный» ответ может сильно зависеть от того, на какой вопрос вы действительно хотите получить ответ: «Хорошо ли будет накормить Барни болиголовом?» или «Выйдет ли из Барни хороший муж?» (Замаскированные запросы)

Вы относитесь к интуитивно воспринимаемым иерархическим категориям как к единственному верному способу деления мира на части, не понимая, что возможны и другие формы статистического вывода, даже если ваш мозг их не использует. Человеку гораздо проще заметить, является ли объект «блэггом» или «рубом», чем человеку заметить, что красные объекты никогда не светятся в темноте, но красные пушистые объекты обладают всеми остальными характеристиками блэггов. Другие статистические алгоритмы работают иначе. (Нейронные категории)

Вы говорите о категориях так, словно это манна небесная, упавшая из Платоновского царства, а не выводы, производимые реальным мозгом. Древние философы говорили: «Сократ — человек», а не «Мой мозг на уровне восприятия классифицирует Сократа как соответствующего концепту "человек"». (Как алгоритм ощущается изнутри)

Вы спорите о принадлежности к категории даже после того, как исключили все вопросы, которые потенциально могли бы зависеть от вывода на основе этой категории. После того как вы заметили, что объект синий, яйцевидный, пушистый, гибкий, непрозрачный, светящийся и содержит палладий, что еще остается спрашивать в споре: «Блэгг ли это?» Но если классифицирующая нейросеть вашего мозга содержит (метафорический) центральный узел, отвечающий за вывод о «блэгговости», вам всё равно может казаться, будто остался нерешенный вопрос. (Как алгоритм ощущается изнутри)

Вы позволяете спору скатиться к обсуждению определений, хотя изначально собирались спорить совсем не об этом. Если бы до начала спора о том, издает ли падающее в пустом лесу дерево «звук», вы спросили двух будущих спорщиков, как, по их мнению, следует определять «звук» — как «акустические колебания» или как «слуховые ощущения», они, скорее всего, предложили бы вам бросить монетку. И только после начала спора определение слова становится политически заряженным. (Споры об определениях)

Вы думаете, что значение слова — это свойство самого слова, а не ярлык, который ваш мозг связывает с определенным концептом. Когда кто-то кричит: «Ой! Тигр!», эволюция вряд ли отдала бы предпочтение организму, который размышляет: «Хм... Я только что услышал слоги «ти» и «гр», которые мои соплеменники связывают со своими внутренними аналогами моего собственного концепта тигра, и которые... а-а-а-а-а ХРУСЬ ХРУСЬ СГЛОТ». Поэтому мозг срезает путь, и начинает казаться, будто свойство «тигровости» присуще самому ярлыку. Люди спорят о правильном значении ярлыка вроде «звук». (Почувствуй значение)

Вы спорите о значениях слова даже после того, как все стороны прекрасно поняли, что именно пытаются сказать остальные. Способность человека связывать ярлыки с концептами — это инструмент общения. Когда люди хотят общаться, нас трудно остановить; если у нас нет общего языка, мы будем рисовать картинки на песке. Когда каждый из вас понимает, что на уме у другого, дело сделано. (Аргумент к общепринятому употреблению)

Вы достаете словарь посреди эмпирического или этического спора. Составители словарей — это историки словоупотребления, а не законодатели языка. Если общепринятое определение содержит ошибку — если «Марс» определяется как бог войны, «дельфин» — как разновидность рыбы, а «негры» — как отдельная от людей категория, то словарь просто отразит это стандартное заблуждение. (Аргумент к общепринятому употреблению)

Вы достаете словарь посреди вообще любого спора в вашей жизни. Серьезно, с какой стати вы решили, что составители словарей — авторитеты в вопросе о том, является ли «атеизм» «религией» или чем-то в этом роде? Если на кону стоит хоть сколько-нибудь содержательный вопрос, неужели вы думаете, что составители словарей обладают доступом к высшей мудрости, способной разрешить этот спор? (Аргумент к общепринятому употреблению)

Вы без всякой причины идете наперекор общепринятому словоупотреблению, совершенно излишне усложняя другим понимание ваших слов. Быстро вставать плутоний, с бубликами без ручки. (Аргумент к общепринятому употреблению)

Вы используете сложные переименования, чтобы создать иллюзию логического вывода. Определяется ли «человек» как «смертное двуногое без перьев»? Тогда запишите: «Все [смертные двуногие без перьев] смертны; Сократ — [смертное двуногое без перьев]; следовательно, Сократ смертен». Выглядит уже не так впечатляюще, правда? (Пустые ярлыки)

Вы ввязываетесь в споры, которых могли бы избежать, если бы просто не использовали конкретное слово. Если Альберту и Барри запретить использовать слово «звук», то Альберту придется сказать: «Дерево, падающее в пустом лесу, создает акустические колебания», а Барри скажет: «Дерево, падающее в пустом лесу, не создает слуховых ощущений». Когда слово создает проблему, простейшее решение — исключить само слово и его синонимы. (Табуируйте слова)

Наличие удобного короткого слова мешает вам разглядеть детали того, о чем вы пытаетесь думать. Что на самом деле происходит в школах, если перестать называть это «образованием»? Что такое диплом, если перестать называть его «дипломом»? Если монета падает «орлом», какова ее радиальная ориентация? Что такое «истина», если нельзя говорить «точный», «правильный», «соответствовать», «отражать», «семантический», «верить», «знание», «карта», «реальный» или использовать любые другие простые термины? (Замените символ сутью)

У вас есть только одно слово, хотя в реальности существуют две или более разные вещи, из-за чего все факты о них сваливаются в единую недифференцированную ментальную корзину. Обычная работа детектива — заметить, что вчера вечером Кэрол была в красном или что у нее черные волосы; обычная работа детектива — задуматься, не красит ли Кэрол волосы. Но нужен более проницательный детектив, чтобы заподозрить, что Кэрол на самом деле две, и Кэрол в красном — вовсе не та же самая Кэрол, у которой были черные волосы. (Ошибки сжатия)

Вы видите закономерности там, где их нет, приписывая объектам другие характеристики на основе ваших определений, даже когда в этом аспекте нет никакого сходства. В Японии считается, что люди с группой крови A — серьезные и творческие, с группой B — необузданные и жизнерадостные, с группой O — покладистые и общительные, а с группой AB — хладнокровные и сдержанные. (Классификация имеет последствия)

Вы пытаетесь незаметно протащить коннотации слова, строя аргументацию на определении, которое этих коннотаций не содержит. В словаре «виггин» определяется как человек с зелеными глазами и черными волосами. Однако слово «виггин» также несет в себе коннотацию человека, который совершает преступления и запускает в воздух милых бельчат, но этой части в словаре нет. И вот вы указываете на кого-то пальцем и говорите: «Зеленые глаза? Черные волосы? Ну вот, я же говорил, что он виггин! Смотри, сейчас он еще и столовое серебро украдет». (Коннотации контрабандой)

Вы заявляете: «Х по определению является Y!» В таких случаях вы почти наверняка пытаетесь протащить коннотацию Y, которой не было в вашем определении. Вы определяете «человека» как «двуногое без перьев», указываете на Сократа и говорите: «Перьев нет — две ноги — значит, человек!» Но то, что вас на самом деле волнует, — это нечто иное, например, смертность. Если бы предметом спора было количество ног у Сократа, ваш оппонент просто ответил бы: «Что значит „у Сократа две ноги“? Мы как раз об этом и спорим!» (Споры «по определению»)

Вы заявляете: «P по определению являются Q!» Если вы видите Сократа в поле с какими-то биологами, собирающего травы, которые могут дать устойчивость к болиголову, нет никакого смысла утверждать: «Люди по определению смертны!» В основном потребность закрутить гайки, настаивая на том, что нечто верно «по определению», возникает тогда, когда другие данные ставят под сомнение вывод по умолчанию. (Споры «по определению»)

Вы пытаетесь обосновать принадлежность к эмпирическому кластеру «по определению». У вас бы не возникло потребности сказать: «Индуизм, по определению, является религией!», потому что, ну, разумеется, индуизм — это религия. Это не просто религия «по определению», это, типа, самая настоящая религия. Атеизм не похож на центральных представителей кластера «религия», так что если бы не тот факт, что атеизм — это религия по определению, вы могли бы ходить и думать, что атеизм религией не является. Вот почему вам нужно сокрушить всякое сопротивление, указав на то, что утверждение «атеизм — это религия» верно по определению, — ведь иначе оно верным не окажется. (Споры «по определению»)

Ваше определение очерчивает границу вокруг вещей, которым на самом деле не место в одной группе. При желании вы можете утверждать, что определяете слово «рыба» так, чтобы оно относилось к лососям, гуппи, акулам, дельфинам и форели, но не к медузам или водорослям. Вы можете заявить, если хотите, что это всего лишь список, а список никак не может быть «неправильным». Или вы можете прекратить эти игры и признать, что совершили ошибку и дельфинам не место в списке рыб. (Где провести границу?)

Вы используете короткое слово для того, что вам редко приходится описывать, или длинное слово для того, что описывать приходится часто. Это может привести к неэффективному мышлению или даже к неверному применению бритвы Оккама, если ваш разум считает, что короткие предложения звучат «проще». Что звучит более правдоподобно: «Бог сотворил чудо» или «Сверхъестественная сущность, создавшая вселенную, временно приостановила действие законов физики»? (Энтропия и короткие коды)

Вы проводите границу вокруг области пространства, плотность в которой не выше обычной, а значит, связанное с ней слово не соответствует никаким осуществимым байесовским выводам. Поскольку зеленоглазые люди не имеют большей вероятности быть черноволосыми (и наоборот) и не имеют никаких других общих характеристик, зачем нужно слово «виггин»? (Взаимная информация и плотность в пространстве вещей)

Вы проводите сложную границу без каких-либо на то причин. Попытка определить слово так, чтобы оно относилось ко всем людям, кроме чернокожих, выглядит довольно подозрительно. Если вы не приводите причин проводить именно такую границу, попытка создать в этом месте «произвольное» слово подобна детективу, который говорит: «Что ж, у меня нет ни малейшей зацепки в пользу той или иной версии о том, кто мог убить этих сирот... но рассматривали ли мы в качестве подозреваемого Джона К. Уиффлхейма?» (Суперэкспоненциальное пространство понятий и простые слова)

Вы используете категоризацию, чтобы делать выводы о свойствах, которые не обладают подходящей эмпирической структурой (а именно, условной независимостью при условии знания класса), позволяющей хорошо аппроксимировать их с помощью наивного байесовского классификатора. Я ни за что не стану пытаться это резюмировать. Просто прочитайте эссе. (Условная независимость и наивный Байес)

Вы думаете, что слова в вашем разуме подобны крошечным LISP-символам, а не ярлыкам, которые служат рукоятками для управления сложными ментальными кистями, способными рисовать детальные картины в вашем сенсорном пространстве. Представьте себе «треугольную лампочку». Что вы увидели? (Слова как рукоятки ментальных кистей)

Вы используете слово, имеющее разные значения в разных контекстах, так, будто оно каждый раз означает одно и то же, что, возможно, создает иллюзию чего-то изменчивого и многоликого. «Мартин сказал Бобу, что здание находится слева от него». Но «слева» — это функциональное слово, значение которого вычисляется с помощью зависимой от говорящего переменной, взятой из окружающего контекста. Чье именно «слева» имеется в виду — Боба или Мартина? (Логические ошибки переменного вопроса)

Вы считаете, что определения не могут быть «неправильными», или думаете: «Я могу определять слова как мне вздумается!» Подобная установка учит вас с негодованием защищать свои прошлые действия вместо того, чтобы обращать внимание на их последствия или признавать собственные ошибки. (37 способов, которыми неоптимальное использование категорий может негативно повлиять на ваше мышление)

Всё, что вы делаете в своем разуме, имеет последствия, и ваш мозг несется вперед бессознательно, без вашего присмотра.

Слова вроде «Слова произвольны; я могу давать слову любое определение, какое захочу» имеют примерно столько же смысла, сколько езда по тонкому льду с педалью газа в пол и рассуждениями: «Глядя на этот руль, я не вижу причин, почему какой-то один угол поворота является особенным — а значит, я могу крутить руль как мне вздумается».

Если вы пытаетесь куда-то добраться или хотя бы просто выжить, вам лучше начать обращать внимание на те три-шесть десятков критериев оптимальности, которые управляют тем, как вы используете слова, определения, категории, классы, границы, ярлыки и концепты.

*