Карл Саган однажды рассказал притчу о человеке, который приходит к нам и заявляет: «В моём гараже живёт дракон». Любопытно! Мы отвечаем, что хотим посмотреть на этого дракона — давайте же немедленно отправимся в гараж! «Но постойте, — говорит нам заявитель, — этот дракон невидимый».

И, как указывает Саган, это ещё не делает гипотезу нефальсифицируемой. Возможно, мы придём в гараж заявителя и, хотя никакого дракона не увидим, услышим тяжёлое дыхание, исходящее из пустоты; на полу загадочным образом будут появляться следы; а приборы покажут, что кто-то в гараже поглощает кислород и выделяет углекислый газ.

Но теперь представьте, что мы говорим заявителю: «Ладно, мы сходим в гараж и проверим, слышно ли тяжёлое дыхание», а тот поспешно возражает, что этот дракон неслышимый. Мы предлагаем измерить уровень углекислого газа в воздухе, а заявитель говорит, что дракон не дышит. Мы предлагаем распылить в воздухе муку, чтобы по её контурам обнаружить невидимого дракона, а заявитель тут же отвечает: «Дракон проницаем для муки».

Карл Саган использовал эту притчу, чтобы проиллюстрировать классическую мораль: несостоятельным гипотезам приходится быстро изворачиваться на ходу, чтобы избежать опровержения. Но я рассказываю её ради другого вывода: у заявителя где-то в голове должна быть точная модель ситуации, ведь он способен заранее предвидеть, для каких именно результатов эксперимента ему придётся придумывать оправдания.

Некоторые философы были сильно сбиты с толку подобными сценариями, задаваясь вопросом: «А верит ли заявитель на самом деле в то, что дракон существует, или нет?» Как будто на «жёстком диске» человеческого мозга может одновременно храниться только одно убеждение! Реальный разум устроен гораздо запутаннее. Существуют разные типы убеждений; не все они сводятся к прямым ожиданиям. Заявитель явно не ожидает увидеть что-то необычное, когда откроет дверь гаража. Иначе он не стал бы заранее искать оправдания. В то же время в его наборе пропозициональных убеждений вполне может содержаться фраза «В моём гараже живёт дракон». Рационалисту может показаться, что эти два убеждения должны столкнуться и войти в конфликт, пусть даже они разного типа. И всё же физический факт состоит в том, что вы можете написать «Небо зелёное!» рядом с картинкой голубого неба, и бумага при этом не загорится.

Рационалистическая добродетель эмпиризма призвана уберечь нас от ошибок подобного рода. Предполагается, что мы должны постоянно спрашивать свои убеждения, какой именно чувственный опыт они предсказывают, — заставлять их платить аренду своими ожиданиями. Но проблема заявителя с драконом лежит глубже, и её не решить таким простым советом. Связать веру в дракона с ожидаемым опытом посещения гаража не то чтобы трудно. Если вы верите, что в вашем гараже есть дракон, то логично ожидать, что вы откроете дверь и увидите дракона. Если дракона вы не видите, значит, никакого дракона в гараже нет. Всё довольно просто. Можете даже проверить это на собственном гараже.

Нет, вся эта история с невидимостью — симптом куда более серьёзной проблемы.

В зависимости от того, как прошло ваше детство, вы можете помнить период, когда впервые начали сомневаться в существовании Деда Мороза, но всё ещё считали, что должны в него верить, а потому пытались гнать сомнения прочь. Как отмечает Дэниел Деннет, когда во что-то трудно поверить, часто гораздо проще поверить, что вы должны в это верить. Что значит верить, будто Абсолютное Космическое Небо одновременно идеально синее и идеально зелёное? Это утверждение сбивает с толку; даже неясно, что вообще значило бы верить в него — во что именно вы бы верили, если бы верили. Вам гораздо проще поверить, что правильно, хорошо, добродетельно и полезно верить, будто Абсолютное Космическое Небо одновременно идеально синее и идеально зелёное. Деннет называет это «верой в веру».¹

И тут всё усложняется, как это обычно и происходит у людей — мне кажется, даже Деннет упрощает то, как эта психология работает на практике. Во-первых, если вы верите в веру, вы не можете признаться себе, что вы всего лишь верите в веру. Ведь добродетель заключается в том, чтобы верить, а не просто верить в веру, и если вы лишь верите в веру вместо того, чтобы верить по-настоящему, вы не добродетельны. Никто не признается себе: «Я не верю, что Абсолютное Космическое Небо сине-зелёное, но считаю, что должен в это верить» — разве что этот человек обладает исключительной способностью признавать собственную недобродетельность. Люди не верят в веру в веру, они просто верят в веру.

(Тем, кому это кажется запутанным, может помочь изучение математической логики, которая приучает проводить очень чёткие различия между суждением P, доказательством P и доказательством того, что P доказуемо. Столь же чёткие границы существуют между P, желанием P, верой в P, желанием верить в P и верой в то, что вы верите в P.)

Существуют разные виды веры в веру. Вы можете верить в веру явно; вы можете проговаривать в своём сознательном потоке мыслей фразу: «Добродетельно верить, будто Абсолютное Космическое Небо одновременно идеально синее и идеально зелёное». (И при этом верить, будто вы действительно в это верите — если только вы не обладаете редкой способностью признавать собственную недобродетельность). Но существуют и менее явные формы веры в веру. Возможно, заявитель боится публичного осмеяния, которое, как он себе представляет, последует, если он открыто признает свою неправоту (хотя на самом деле рационалист бы его поздравил, а окружающие скорее высмеют его, если он продолжит настаивать на существовании дракона в гараже). Возможно, заявитель внутренне сжимается от перспективы признаться самому себе, что никакого дракона нет, ведь это разрушит его образ великого первооткрывателя дракона, который разглядел в своём гараже то, чего все остальные увидеть не смогли.

Если бы все наши мысли представляли собой осознанные словесные формулировки, которыми оперируют философы, человеку было бы намного проще понять собственный разум. Мимолётные мысленные образы, невысказанные внутренние сжатия, желания, которым мы следуем, не признаваясь себе в этом, — всё это составляет не меньшую часть нас самих, чем слова.

Хотя я и не согласен с Деннетом в некоторых деталях и тонкостях, я всё же считаю, что предложенная им концепция веры в веру — это ключевая идея, необходимая для понимания заявителя. Но нам нужно более широкое понятие веры, не ограничивающееся словесными формулировками. «Вера» должна включать в себя невысказанные регуляторы ожиданий. «Вера в веру» должна включать невысказанные регуляторы когнитивного поведения. Психологически недостоверно утверждать: «Заявитель не верит, что в его гараже есть дракон; он верит, что верить в дракона в гараже полезно». Зато вполне реалистично сказать, что заявитель строит ожидания так, будто никакого дракона в гараже нет, и ищет оправдания так, будто верит в эту веру.

У вас в голове может быть самый обычный мысленный образ вашего гаража — без всяких драконов, — который верно предсказывает то, с чем вы столкнётесь, открыв дверь, и при этом вам ни разу не придёт в голову словесная фраза «В моём гараже нет дракона». Готов поспорить, с вами такое бывало: когда вы открываете дверь гаража, спальни или чего угодно ещё и ожидаете не увидеть там драконов, в ваших мыслях не проносится подобная фраза.

И чтобы внутренне сжаться при мысли об отказе от веры в дракона — или сжаться от мысли об отказе от своего представления о себе как о человеке, который верит в дракона, — вовсе не обязательно явно думать: «Я хочу верить, что в моём гараже есть дракон». Достаточно просто внутренне сжаться перед перспективой признать, что вы в него не верите.

Чтобы заранее верно предвидеть, какие результаты эксперимента потребуют оправданий, заявитель должен: а) иметь где-то в глубине разума точную модель, управляющую ожиданиями, и б) совершать когнитивные усилия ради защиты либо (б1) своей свободно витающей пропозициональной веры в дракона, либо (б2) своего образа себя как верящего в дракона.

Если человек верит в свою веру в дракона и при этом действительно верит в дракона, проблема стоит гораздо менее остро. Он будет готов рискнуть, делая экспериментальные прогнозы, и, возможно, даже согласится отказаться от веры, если прогноз окажется неверным — хотя вера в веру всё же может этому помешать, если сама вера не является абсолютно непоколебимой. Когда же кто-то придумывает оправдания заранее, это, по всей видимости, означает, что вера и вера в веру рассинхронизировались.

*

1. Дэниел Деннет. «Разрушая заклятие. Религия как естественное явление» (Penguin, 2006).