Человечество множество раз отправлялось в космос лишь для того, чтобы обнаружить: звезды населены инопланетянами, которые удивительно похожи на людей в нелепых костюмах — или даже на людей с легким слоем грима и латекса — или просто на бежевых европеоидов в чистом виде.

Звёздный путь: Оригинальный сериал, «Арена», © CBS Corporation

Удивительно, как человеческий облик оказывается естественной базовой моделью для всей Вселенной, от которой путем нескольких модификаций происходят все остальные инопланетные виды.

Что же могло бы объяснить это поразительное явление? Конвергентная эволюция, разумеется! Хотя эти инопланетные формы жизни развивались на тысячах чужих планет, совершенно независимо от земной жизни, все они получились одинаковыми.

Пусть вас не сбивает с толку то, что кенгуру (млекопитающее) похож на нас гораздо меньше, чем шимпанзе (примат), а также то, что лягушка (земноводные, которые, как и мы, относятся к четвероногим) похожа на нас меньше, чем кенгуру. Пусть вас не смущает ошеломляющее разнообразие насекомых, которые отделились от нас еще раньше, чем лягушки; пусть вас не смущает, что у насекомых шесть ног, наружный скелет, другая оптическая система и весьма отличные от наших сексуальные обычаи.

Вы могли бы подумать, что по-настоящему инопланетный вид должен отличаться от нас сильнее, чем мы отличаемся от насекомых. Как я уже сказал, не дайте себя обмануть. Чтобы у инопланетного вида развился разум, у него должно быть две ноги с одним коленом на каждой, прикрепленные к прямостоящему туловищу, и ходить он должен так же, как мы. Видите ли, любому разуму нужны руки, поэтому для этой цели приходится перепрофилировать пару ног — а если вы не начнете с четвероногого существа, оно не сможет развить беговую походку и начать ходить прямо, освободив руки.

. . . Или, возможно, нам стоит рассмотреть альтернативную теорию: использование людей в нелепых костюмах — это просто путь наименьшего сопротивления.

Но настоящая проблема кроется не в форме, а в разуме. «Люди в нелепых костюмах» — известный термин в фэндоме литературной научной фантастики, и он вовсе не относится к существу с четырьмя конечностями, которое ходит на двух ногах. Угловатое существо из чистого кристалла — это тоже «человек в нелепом костюме», если оно мыслит поразительно похоже на человека, особенно как человек англоязычной культуры конца XX — начала XXI века.

Я редко смотрю старые фильмы. Несколько лет назад, когда я смотрел фильм «Психо» (1960), меня поразила культурная пропасть между американцами на экране и моей Америкой. Застегнутые на все пуговицы персонажи «Психо» кажутся куда более чуждыми, чем подавляющее большинство так называемых «инопланетян», которых я встречаю на телевидении или в кино.

Чтобы описать культуру, которая не похожа на вашу собственную, нужно уметь видеть в своей культуре лишь частный случай, а не норму, от которой должны отталкиваться все остальные культуры. Изучение истории может помочь, но это всего лишь маленькие черные буквы на маленьких белых страницах, а не живой опыт. Подозреваю, что гораздо полезнее было бы пожить годик в Китае, Дубае или среди народа !кунг . . . но я этого никогда не делал из-за вечной занятости. Время от времени я задаюсь вопросом: чего же я могу не замечать (не там, а здесь)?

Видеть в собственной человеческой природе частный случай гораздо труднее.

Кажется, в любой известной культуре люди испытывают радость, грусть, страх, отвращение, гнев и удивление. В любой известной культуре эти эмоции выражаются одинаковой мимикой. В следующий раз, когда вы увидите «инопланетянина» — или, коли на то пошло, «ИИ», — бьюсь об заклад, что, когда он разозлится (а он разозлится), он изобразит универсальное человеческое выражение гнева.

Под черепной коробкой мы, люди, очень похожи — это следствие того, что мы являемся видом с половым размножением; невозможно, чтобы у каждого были свои, отличные от других сложные адаптации, иначе они просто не сложились бы в единую систему. (Размножаются ли инопланетяне половым путем, как люди и многие насекомые? Обмениваются ли они мелкими фрагментами генетического материала, как бактерии? Образуют ли колонии, как грибы? Применимо ли к ним правило психологического единства?)

Единственные разумные существа, которыми вашим предкам приходилось манипулировать — причем сложным образом, а не просто приручать или ловить сетями, — единственные разумы, которые вашим предкам приходилось моделировать в деталях, работали примерно так же, как их собственные. И поэтому в процессе эволюции мы научились предсказывать Другие Разумы, ставя себя на их место и спрашивая, что бы мы сделали в такой ситуации; ведь то, что требовалось предсказать, было похоже на самого предсказателя.

«Что? — скажете вы. — Я вовсе не считаю, что другие люди точно такие же, как я! Может, мне грустно, а они злятся! Они верят в другие вещи, и характеры у них другие!» Посмотрите на это с такой стороны: человеческий мозг — чрезвычайно сложная физическая система. Вы ведь не моделируете его нейрон за нейроном или атом за атомом. Если бы вы столкнулись с физической системой, столь же сложной, как человеческий мозг, но не похожей на вас, потребовались бы поколения ученых, чтобы разобраться в ней. Вы не понимаете, как устроен человеческий мозг в абстрактном, общем смысле; вы не можете его создать и даже не можете построить компьютерную модель, которая предсказывала бы поведение других мозгов так же хорошо, как предсказываете вы.

Единственная причина, по которой вы вообще можете пытаться постичь нечто столь физически сложное и малоизученное, как мозг другого человека, заключается в том, что вы настраиваете собственный мозг на его имитацию. Вы проявляете эмпатию (хотя, возможно, и не сочувствуете). Вы проецируете на собственный мозг тень гнева другого разума и тень его убеждений. Возможно, вы никогда не произносите мысленно слов: «Что бы я сделал в этой ситуации?», но эта крошечная тень чужого разума, которую вы удерживаете в себе, оживает в вашем собственном мозгу, задействуя те же сложные механизмы, что работают в другом человеке, и синхронизируя шестеренки, устройства которых вы не понимаете. Вы можете сами не испытывать гнева, но вы знаете, что если бы вы злились на вас, и вы верили, что вы — безбожная мразь, то вы попытались бы вам навредить...

Этот «эмпатический вывод» (как я его назову) более или менее работает для людей.

Но разумы с другими эмоциями — разумы, которые испытывают эмоции, которых вы сами никогда не знали, или не испытывают тех эмоций, которые испытали бы вы? Это то, чего вы не сможете постичь, пытаясь поставить свой мозг на место чужого мозга. Я могу предложить вам представить инопланетянина, выросшего во вселенной с четырьмя пространственными измерениями вместо трех, но вы не сможете перенастроить свою зрительную кору так, чтобы видеть мир его глазами. Я могу попытаться написать рассказ об инопланетянах с другими эмоциями, но вы не сможете почувствовать эти эмоции, да и я тоже не смогу.

Представьте себе инопланетянина, который смотрит видео с братьями Маркс и совершенно не понимает, что происходит и зачем вообще добровольно стремиться к подобному чувственному опыту, ведь этот пришелец никогда не помышлял ни о чем, хотя бы отдаленно напоминающем чувство юмора. Не жалейте его из-за этого упущения: вы ведь тоже никогда не энтлили.

Вы можете спросить: «Может быть, у инопланетян есть чувство юмора, просто вы шутите недостаточно смешно?» Это примерно то же самое, что пытаться говорить по-английски очень громко и очень медленно в чужой стране, исходя из теории, будто внутри этих иностранцев сидит некий призрак, способный расслышать смысл, сочащийся из ваших слов, присущий самим вашим словам, — нужно лишь произносить их достаточно громко, чтобы преодолеть любой странный барьер, стоящий на пути вашего абсолютно понятного английского.

Важно понимать, что смех может быть прекрасным и ценным явлением, даже если он не является универсализуемым, даже если им обладают не все возможные разумы. Он станет нашей собственной, особой частью того дара, который мы принесем будущему. Это тоже кое-чего стоит.

И лучше бы так оно и было, потому что универсализуемость — это то метаэтическое понятие, которое я не смогу для вас спасти. Универсализуемость среди людей — возможно; но не среди всех возможных разумов.

А как быть с разумами, которые работают не на такой эмоциональной архитектуре, как ваша, — у которых нет ничего аналогичного эмоциям? Нет, не утруждайте себя объяснениями, почему любой разум, достаточно мощный, чтобы создавать сложные машины, неизбежно должен обладать состояниями, аналогичными эмоциям. Естественный отбор создает сложные машины, сам не испытывая никаких эмоций. Вот вам и настоящий Чужой — процесс оптимизации, который действительно работает совсем не так, как вы.

Значительная часть прогресса в биологии с 1960-х годов заключалась в попытках ввести мораторий на антропоморфизацию эволюции. Это была крупная академическая потасовка, и я не уверен, что здравый смысл победил бы, если бы не сокрушительные экспериментальные доказательства, подкрепленные четкой математикой. Отучить людей ставить себя на место инопланетян — это долгая, тяжелая борьба. Я веду эту битву в сфере ИИ уже много лет.

Наш антропоморфизм сидит в нас очень глубоко; его нельзя вытравить простым волевым решением, решимостью сказать себе: «Ну всё, теперь я перестаю мыслить как человек!» Человеческая природа — это воздух, которым мы дышим; это наш базовый шаблон, чистый лист, на котором мы делаем свои наброски. И мы не думаем о себе как о людях, когда мы ведем себя как люди.

В литературной научной фантастике давно стало аксиомой, что настоящее испытание для автора — это его способность описывать Настоящих Чужих. (И не просто удобно-непостижимых пришельцев, которые по собственным загадочным причинам делают именно то, что требуется по сюжету.) Джек Вэнс был одним из великих мастеров этого искусства. Люди у Вэнса, если они принадлежат к другой культуре, кажутся более чуждыми, чем большинство «инопланетян». (Никогда не читали Вэнса? Я бы рекомендовал начать с «Города Чаш».) Роман Нивена и Пурнелла «Мошка в зенице Господней» также традиционно упоминается в этом ряду.

И наоборот — что ж, я как-то читал у одного писателя-фантаста (кажется, у Орсона Скотта Карда), что абсолютным дном телевизионной фантастики была серия «Звездного пути», где параллельная эволюция зашла так далеко, что породила инопланетян, которые мало того что выглядят в точности как люди и говорят по-английски, так еще и независимо от нас слово в слово написали преамбулу к Конституции США.

Это и есть Великий Провал Воображения. Не думайте, что речь идет только о научной фантастике или только об ИИ. Неспособность вообразить чужака — это неспособность увидеть себя, неспособность понять собственную уникальность. Ведь кто разглядит человека, замаскированного на человеческом фоне?

*