Фивы. Великий город. Великий народ, сыны победителя драконов. То, что происходило с ними… отзывалось болью в моей душе. И эта боль была даже осязаемой, чувствительной. Мы ещё даже не успели подойти к городу, а я уже чувствовал «родные» эманации. Я чувствовал Хаос, который буквально повис в воздухе, я чувствовал эту невероятную, почти бушующую смесь, которая царила тут. Эмоции людей влияли на магию этого места, сама история этого места влияла на нити мироздания. Но вместе с тем… казалось, что сам воздух прогнил напрочь. И, судя по выражению лица парнишки из Соколов, он тоже это чувствует. Трупов, по крайней мере в округе, не лежало, чтобы ощущать это физически. Нет, это нематериальная «вонь». Культ пошёл на какие-то экстренные меры. А значит, и мне нужно было спешить.

К слову, даже стены показывали всю абсурдность ситуации. Знаменитые Семь Ворот, городские стены Фив выглядели целыми, неприступными, но вместе с тем ремонт явно проводился как-то точечно, как и доработки. Деревянные надстройки над каменными башнями стен выглядели какими-то смехотворными, чуждыми. Нет, там могли расположиться дополнительные силы, даже держать осаду, но если всё грамотно сделать, то они же станут ловушкой для всех, кто будет внутри. И то, что давало силу вмиг станет точкой слабости. Или это выставлено на показ для жителей самих Фив? Похоже больше на это.

Дорога, по которой мы двигались, была усеяна брошенным имуществом. Видно, что тут уже поживились, но ценного явно тут не было. Поток беженцев был невероятен, как и потоки отступающих войск. Фивы, грубо говоря, были первым крупным полисом после Афин, куда ринулись огромные толпы людей. Они все боялись, все переживали, мало что слушали. И итог был плачевным. Земля в упадке, дома частично брошены. Близость войны чувствовалась во всём. Вообще во всём.

— Что по поводу войск? — скосился я в сторону парнишки. — Ведь часть сил отступила, не всех же мы смогли перерезать.

— Отступила примерно половина всех войск, которые были отправлены на помощь Афинам, — кивнул парень. — Глупцы в правительстве восприняли эту войну как повод доказать миру, что Фивы не хуже современных Спартанцев. Ведь всегда мы себя зачем-то сравнивали с вами. Но… Спартанцы на то и Спартанцы. Вы — дети войны буквально. Вы можете ненавидеть друг друга из-за странных ритуалов, но при этом, если кто-то попытается нарушить ваши устои, вы всей братией дадите ответ. Как кулак, в котором каждый палец крепок. А у нас все пальцы в разные стороны оказались направлены.

— Интересное сравнение, — хмыкнул я. — Что касательно Иорос Лохос?

— Старое название… старого языка, — поморщился парнишка. — Если бы не научили родители, то не понял бы.

— Ну, так Священный Отряд до сих пор в свитках и пергаментах обозначается, — пожал я плечами. — Так что с ним?

— Сильно пострадал, а те, что живы, иногда патрулируют улицы города. Но прежнего рвения в их глазах не видно. Да, они — символ порядка в том, что происходит в городе, но в общем… печально всё. Но есть и некоторые нюансы, которые могут быть полезны вам.

— Частично на стороне тех, кто готов возглавить восстание? — с лёгкой улыбкой уточнил я у парня.

— Больше. Один из командиров отряда с Соколами в сговоре, — усмехнулся агент. — Но это всё, что я слышал. Увы, у нашей верхушки в Фивах паранойя — признак квалификации. Если ты не подозреваешь ближнего в том, что он может предать, значит, тебе не место в Соколах.

— Странно, как вы с таким подходом существуете, — покачал я головой.

— Все за всеми следят, из-за чего доверяют, — с широкой улыбкой ответил он. — Так, а вот тут мы сойдём с дороги. В город Спартанца явно не пустят. А резню так рано устраивать, думаю, ни к чему.

Я не мог не согласиться с Соколом, так что просто кивнул и последовал за ним. За нами не наблюдали, толпа возле ворот, небольшой палаточный город там же явно были более приоритетной целью, чем двое бродяг на расстоянии. Но я на всякий случай проверил. Действительно не следили.

Прошли мы, наверное, километра два, после чего я заметил люк. Значит, есть какой-то скрытый проход в город, про который не прознали официальные власти. А не прознали они про него потому, что тут нет потока беженцев через него. И это правильно. Агентура должна работать. Точно Соколы Соколов пускают не с территории города, им же надо как-то обезопасить себя.

Тоннель оказался свежим, укреплённый балками, но в полный рост идти мне было затруднительно. Приходилось пригибаться, смотреть по сторонам, чтобы не зацепиться за что-то. Но, что радовало, проход был хорошо освещён, и под ногами лежал деревянный сплошной настил. Хоть не по грязи шли, уже отлично. А вот выход был уже обложен камнем, словно кто-то строил-строил этот тоннель да бросил в определённый момент.

— За дверью один из наших штабов, — приоткрыл деревянную дверь парнишка. — Вас ждут, постоянно есть кто-то из старших.

— Сколько всего таких штабов? — уточнил я у него, прежде чем пройти внутрь, но тот пожал плечами, обозначая, что не знает. — Хм. Грамотный подход. Если поймают, то выдать многое не сможешь.

— Ну вот наши командиры думают примерно так же, за что мы их и уважаем. Рискованное у нас дело, но пока, слава богам, всё в порядке. Никого не ловили. Ситуация за стенами нам даже помогает. Но… в общем, советую сегодня побродить по городу.

Кивнув, я проследовал внутрь. В принципе, я ожидал чего угодно, даже был готов активировать свой Клич, но не потребовалось. Дежурный, который тут сидел, рванул в сторону одной из комнатушек, предупредил кого-то, после чего вернулся за свой стол и попросил меня подождать. Выглядел, кстати, он весьма интеллигентно, не рядовой горожанин, может, даже кто-то из приближённых к верхушке.

А вот дальнейшее меня удивило. Из комнатки вышел… жрец. В своих одеждах, но регалии на нём говорили, что он… боевой жрец? Возможно. Такая практика последнее время распространена среди жрецов Геракла. Ну а на амулете этого человека был изображён сам полубог, который тянул за верёвку, которой связал коня.

— Приятно познакомиться с тем, кто продолжает великое дело нашего покровителя, — прикоснулся жрец к амулету и сделал лёгкий поклон головой. — Что скажете по поводу города?

— Что тут надо навести порядок, — пожал я плечами. — Силовой метод — самый быстрый. Но, чтобы его провернуть, нужно знать, что вообще в городе происходит и какими силами располагают Соколы.

— Мы весьма ограничены в силах, в основном собираем слухи возле статуи Эпаминонда, — на его лице появилась тень надменной улыбки. — Надеюсь, это не претит спартанцу.

— Всё нормально. Это ваш герой, который однажды победил мой народ, я всё прекрасно понимаю. Он и для нас пример. Ведь мало кто может победить Спарту. А значит, мои предки должны были в его возвеличивании извлечь свои уроки. Которые, думаю, сегодня учтены.

— Мудрый ответ, — улыбнулся жрец. — Хороший подход. И сразу понятно, что вы прибыли не покорять Фивы. Иначе тон разговоров был бы совершенно иной. Ведь тут никто вам не враг, я ведь прекрасно это понимаю. Да и сын мне поведал, который лично принял удар вашей руки и чудом выжил.

— Редкое явление, — с уважением проговорил я. — Значит, сами боги спасли ему жизнь. Передавайте ему привет. И скажите, что буду рад с ним встретиться. Ну и не только, если, конечно, вы разрешите сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

— Думаю, Священный Отряд мой сын не покинет, — хмыкнул жрец. — Да и формально он сейчас самая влиятельная фигура, которая выражает недовольство. Ведь по сути, встреча с вами перевернула взгляды на многое. Боги помогают вам, а не нам. А значит, на то есть причины. А учитывая, что у него отец — жрец в храме другого полубога.

— Интересное стечение обстоятельств, — с искренним изумлением, даже удивлением проговорил я, а потом сделал серьёзное выражение лица. — Но давайте обсудим всё по делу. Мне нужно понимать, как город дышит, как живет, чем можно усилить народный гнев, чтобы сам народ встал и сменил тут всё. Думаю, почему это важно, не стоит объяснять.

Старик кивнул и направился вглубь коридора, где открыл одну из множества дверей и нырнул внутрь. Я последовал за ним. К слову, тут мне тоже постоянно приходилось пригибаться. Не самое лучшее положение для переговоров, но выбирать не приходилось. Даже так я был выше любого, кто находился тут.

Оказались мы в комнатушке с картой города. Не совсем точной, скорее, даже художественной, но картой. Общие черты можно было понять. Да, всех улочек нет, но они и не нужны. Главное, что изображено: все храмы, включая храм Геракла, Аполлона, Деметры, агора, статуя Эпаминонда, район так называемых элит, которые отгородились от города. Большего не нужно было. Большего в городе, грубо говоря, и не было. Нет, было ещё несколько десятков других обозначений, но для меня они смысловой нагрузки не несли, а вот для Соколов могли быть важны, по крайней мере для этого подразделения.

Что было известно подполью? Соколам удалось выяснить имена самых видных культистов, которые были гарантированно грязны на руку, которым было плевать на всё, кроме себя. Нет, они часто выступали перед народом, показывая свою власть, своё доминирование, но это бесило ещё больше. Если не наёмнический отряд, который был у каждого, то дело было бы плачевным у них. Но они ощетинились копьями и мечами, что народ пока отталкивало. Да и не только народ.

— Диамед, Архонод, Гонимед, — проговорил жрец. — Если эти трое умрут, причём видимо для всего города, то даже часть верхушки поддержат общий бунт. К слову, нам важно, чтобы они погибли.

— И важно, чтобы никто из ваших при этом не погиб либо не попал в плен, а я — очень удобная кандидатура, которую сложно победить, а убить ещё сложнее, — с лёгкой ухмылкой проговорил я.

— Да, — кивнул жрец. — Прошу прощения за прямоту, но мы, народ Фив, любим силу не меньше, чем спартанцы. И если спартанец покажет, что ему не плевать на народ Фив, думаю, это поможет вам в ваших стремлениях.

— А вы в курсе по поводу них? — уточнил я на всякий случай.

— То, что хотите создать Единую Грецию? — спросил он у меня, как мудрец спрашивает у ребёнка. — Это уже знают во многих полисах. Некоторые боятся этого. А некоторые в открытую поддерживают. Беотия, к слову, в числе переживающих. Так как по глупости правителей мы пострадали. Центральная Греция… вот там на фоне произошедшего, видя, как сломали многие армии, хотят присоединиться. Не все, но многие. Но при этом ожидают помощи в борьбе с тем хаосом, который накрыл всех нас.

— Прорыв, — кивнул я. — Это то, с чем мы действительно можем помочь.

— Что мне ещё нужно знать конкретно про Фивы? — уточнил я на всякий случай.

Дальше пошла уже не такая важная, но всё равно интересная информация. С кем можно поговорить, например, с трапезитами, иначе менялами. Те сильно негодуют, что огромная часть денег проходит мимо их рук и утекает наверх, к тем самым культистам. Часть населения, видя, что их родные сражались с полубогами Олимпийцев, разочарованы во всех богах. И это… печально. Веру нужно возвращать, иначе культ может их себе подмять. Одно радовало, те ненавидели всё и всех. Можно было назвать их третьей стороной. Но вместе с тем, если показать, что боги готовы помочь, в моём лице, конечно, то они могут повернуться в нашу сторону. Главное — дать понять, что я не хотел с ними сражаться, что просто защищал веру нашей земли.

Относительно Экклесии, местного народного собрания, тоже было интересно сказано. Оно вроде и есть, но ни разу не созывалось из-за какого-то «военного положения». Естественно, все видят, что Спарта не наступает, стоит и ждёт, а концентрации воинов нет на границе, из-за чего возникают дополнительные вопросы к элитам.

В общем, ситуация в городе была интересное. Но последний совет жреца был самый дельный — прогуляться по городу и посмотреть на все своими глазами. Посоветовал даже не скрываться, идти в полный рост, показывая, кто я есть такой. По одной просто причине. Все всего боятся. И открыто на меня никто не полезет, особенно из-за тысячи слухов относительно моей персоны. Боятся, значит уважают.

Поблагодарив жреца, я направился на выход. Мне его, конечно же, показали и, я даже не удивился, вывели на территорию храма Геракла. Тут, к слову, было красиво. Статуи, отображающие сцены того, как великий полубог смог поймать лошадей, которых никто не мог поймать, как он сражался, какой он великий… в общем, что-то в нем божественное было. И тут я не чувствовал хаоса, не чувствовал тревог, которые накрыли весь город. Тут был действительно уголок спокойствия.

А он мог быть действительно одним из нас. И сейчас Вера, которая посвящается ему, частично сдерживает Прорыв. Из-за чего он не такой сильный, каким мог быть.

Комментарий Хаоса был весьма интересным. Это ещё и был намёк для меня. Либо ему кто-то не дал стать богом, либо он сам отказался. Если верить легендам, то он сам отказался от божественности. Но то легенды, истина где-то есть, но пока она мне недоступна.

Храм я покинул и направился на улицы города. Люди меня сторонились. Шептались, переговаривались. Они узнавали меня. У кого-то в глазах была надежда, кто-то плевался за спиной, а кто-то откровенно грубил, виня меня во всех бедах. Хаос, самый настоящий. Но, чёрт, чёртовы Забытый боги. Из-за них в городе чувствовались тлен и разруха.

Всё было на грани коллапса.

Но иногда я встречал и мрак в глазах. Культисты, вербовщики по крайней мере. Видя меня, они пытались сразу скрыться, потеряться. И делали, увы, это успешно. Они были ростками той отравы, которая укоренилась в городе. Мог бы, покарал бы на месте. Но чаще всего это были женщины, причём юные. Затуманенные умы, которые надо спасать, если это ещё возможно.

В какой-то момент я оказался в трущобах города. Народа тут было… невероятно. И самая концентрация ненависти была именно тут. Причём ненависти ко всему: к власти, к спартанцам, к Священному Отряду, к ополчению, к Олимпийцам. Но тут же было много всего интересного слышно. Да и многое одновременно происходило.

Но, на удивление, мне тут нравилось. Это была моя стихия. Я буквально чувствовал происходящее вокруг, ориентировался, понимал все невидимые обычному взгляду взаимосвязи. Это моя сила, сила Хаоса. Он есть обратная сторона Порядка. И именно он способен распутать все, что происходит тут. Моими руками, конечно. И все, кто знал, чей именно я сын, это тоже понимали. Боялись, но уважали.

Но это был и минус. Слух о том, что я в городе, достаточно быстро разлетелся по его улочкам, информаторы доложат своим хозяевам о том, что нужно бежать… и они могут побежать. Но я не мог позволить этому произойти. Фивы — город великих воинов, сама история говорит об этом. И я готов словом и делом показать это, встав на их сторону.

В трущобах народа было невероятно много. Не только те, кто тут жил изначально, но и те, кто «упал» из более высоких слоев, те, кто лишился всего, беженцы, да и просто те, кто не смог найти где-то ещё приют. Пару раз мне пришлось махнуть кулаком, чтобы урезонить идиотов. Помогало.

Так, путешествуя, я вышел к той самой статуе Эпаминонда, удивительно, что смог спокойно пройти в Акрополис, на меня буквально стража не обратила внимания. И вокруг статуи великого воителя, повелителя некогда беотийского союза, который разгромил Спарту в прошлом, было ещё больше народа. Сама статуя была очищена от грязи, ей буквально поклонялись, словно Зевсу. Ведь именно Спарта была вновь «врагом» Фив. Именно от рук спартанцев погибли родные и близкие местного населения. И поэтому молились тому, кто некогда смог разгромить спартанцев. Согласно официальной истории.

И тут я заметил нечто интересное. Наёмники. В основном… персы. Что-то инстинктивно внутри меня начало источать яд в их отношении. Сам их вид был для меня мерзок. Но это скорее из-за той ауры, которую они излучали. Та самая, которая была у воинов культа в Афинах. Аура культа, их магия, они были ей буквально пропитаны. А за спинами наёмников был тот, кто был виновен в происхождении. Архонод. Один из трех самых… отвратительных людей, кого ненавидели больше всего.

Но складывающаяся ситуация была мне на руку. Наёмник обнажил меч и направил его в сторону пацана. Тот сидел на коленях и молил о милости. Но вот рука заносится для удара, вот стремится вниз… но тут встречается с лезвием моей глефы. Краткий миг, а я преодолел десятки метров, чтобы спасти жизнь того, кто точно ни в чём не виноват, а если в чём-то провинился, то по детской глупости.

— Я не позволю лить кровь этого гордого народа! — с оскалом произнёс я.