«В далёкой стране честно правил король.И всяк ему верил – богатый и голь.Но вот ниоткуда явилась беда,И мирные дни унеслись в никуда.Пустуют деревни, погибли поля,Дома сожжены, пахнет кровью земля,А сам благодетель по чужбине бредёт,И люд ему, нищему, милость даёт.И это не сказка, поверьте, друзья,Тому королю дал монетку и я», -За пенною кружкой в таверне однойРассказывал байки мужик заводной.И верил ему простодушный народ:Неужто такой ладный парень соврёт?И проклинали вражьи войска,Что смели разрушить чужие дома.Да только в далёкой-далёкой странеИ духом не знали об этой войне,А два короля за общим столомЗа мир и покой выпивали вино.

Шаках прилежно натирал подсвечники в главном приделе столичного храма Нерождённого. Эта работа считалась почётной, хотя убрать пыль с каждого завитка, с каждой загогулинки драгоценных кандил было весьма непросто. Брат по вере, присматривавший, чтобы мальчишка работал, а не халтурил, зевал от скуки. Шаках, глядя в широко разинутый рот жреца, считал минуты до момента, как подействует сонное заклинание.

Конечно, наставник не раз и не два убеждал всех, что милость Нерождённого – это та же магия, только позволяющая управлять разумом человека. Однако большинство жителей столицы просто не слушали ни одного слова против. Да ещё нашлись и такие, кто свято верил, что способен спрятаться за горой амулетов и прочей дребедени от вездесущей инквизиции.

Наставник требовал, чтобы Шаках не смел колдовать во дворце или в храме, когда там на каждом повороте стоят служители Нерождённого и инквизиция. Однако мальчишка с удовольствием усыплял всех, кто попал под горячую руку. Стоило жрецу заснуть, как Шаках торопливо закончил свою работу, кое-как повтыкал свечи в кандило и сбежал.

Сегодня у него было особое задание. Пришло оно, конечно, через десятые руки, но одно фразы «Её величество переживают, где их брат Наргид» было достаточно, чтобы мальчишка вспомнил мягко улыбающуюся девушку, совсем не похожую на императрицу и её восторг от проявления магии. Ему было обидно, что он так и не смог перекинуться с императрицей хоть словом, чтобы передать привет от старшего брата Наргида. К сожалению, постоянное присутствие инквизиторов рядом сильно ограничивало хитрого мальчишку. Шпионить за жрецами было непросто, но Шаках испытывал странное удовлетворение, когда ему удавалось обмануть тех, кто мнил себя овеянными благодатью.

Магия, позволявшая становиться незаметным для других людей, давалась ещё Шакаху непросто, но он всё же справился и на цыпочках прокрался к крылу, в котором жили только высшие чины храма – патриарх и его приближённые. На полу здесь лежал толстый ковёр, заглушавший шаги, двери были украшены вензелями и запорами, в отличие от келий обычных жрецов, а пространство освещали не чадящие факелы, а магические светильники. В какой комнате был заперт Наргид, мальчишка помнил и надеялся пробраться к нему незамеченным, но этого и не потребовалось: он едва успел прижаться к стене, когда мимо него стремительно прошагал патриарх, гремя ключами отворил одну из дверей и встревоженно заявил:

- Собирайся! В Дармате драконы.

Шаках едва не утратил контроль над заклинанием, так ему захотелось узнать о драконах чуть больше или даже увидеть их. Однако понимание, что задание должно быть выполнено как следует, заставило взять себя в руки и прислушаться к разговору. Благо, патриарх Тсинар дверь прикрыл неплотно.

- Ваше святейшество вспомнило о моём существовании или просто боится драконов? – послышался насмешливый голос, и Шаках удовлетворённо хмыкнул. Он только раз встречался лицом к лицу с Наргидом, и тогда мало что сумел понять о принце. Сейчас же стал заметен истинный характер императорского сына.

- Глупости не говори! Я же беспокоюсь именно о тебе, - ответил патриарх. – Княжич Дантор Берийский обязательно потребует встречи с тобой. Или ты не сумел втереться к нему в доверие?

- Я не втирался ни к кому в доверие! Мы действительно пришли к взаимопониманию, и…

- Вот и отлично! – патриарх, не дослушав Наргида, торопливо принялся излагать свои мысли. – Ты выйдешь к драконам, сделаешь вид, что всё под контролем. А потом подведёшь их к мысли о том, что у империи есть ещё один наследник – ты. Дальше дело техники: провести свадебный обряд для Теверы без коронации княжича, продавить закон о возможности восхождения на трон жреца и посоветовать Дантору увезти жену в княжество, пока её не соблазнил какой-то из постоянно находящихся при дворе мужчин.

Шаках даже издалека ощутил давление магии и пожалел, что сам ничего не может противопоставить патриарху. Наргид был неплохим жрецом – если такие вообще бывают, и жалко, если он подчиниться старому интригану.

- Не желаю в этом участвовать, ваше святейшество. – В голосе Наргида отчётливо слышался яд. – Тевера – моя любимая сестра. Неужели вы думаете, что я стану интриговать против неё?!

- Так ты считаешь, что будет лучше, если империя вновь превратится в разрозненные государства? Лучше будет, если развалится всё, чего достигли наши предки за сотни лет? Во мне тоже течёт кровь правителей древнего Мана, потому-то я и переживаю за будущее империи. Единственно верное решение на данный момент – именно то, которое я сейчас озвучил.

- Вы, как обычно, лжёте или же выворачиваете истину удобным вам образом. Тевера прекрасно справляется с управлением империей. Да, с послами из эмирата вышло не очень удачно, но если Дантор действительно прибыл, то он может выслушать их как представитель империи.

- Жених не имеет права вмешиваться в политику чужого государства, а Манзокея для Дантора Берийского сейчас именно чужое…

- С чего вы это взяли? – спросил Наргид, сдерживая желание рассмеяться в лицо патриарху. – Отец в своё время приказал мне молчать, но, кажется, дальнейшее умалчивание истинного положения дел, не требуется. Дантор Берийский – полноправный император Манзокеи, потому что в тот день, если вы его ещё не забыли, я провёл для сестры свадебный обряд. И брак сразу же был осуществлён.

Долгое молчание, повисшее после слов Наргида, заставило забеспокоиться юного шпиона. А вдруг патриарх там по-тихому придушил принца, а теперь готовится прибить и его? Информации, конечно, уже удалось добыть немало, но Шаках всё равно чего-то ещё ждал.

- Не ожидал от тебя, Наргид, - наконец заговорил патриарх Тсинар. – Ты умеешь удивлять и принимать решения. Потому я и хочу, чтобы ты стал императором.

- Дантор… -

- Дантор не император, - перебил жрец возражения. – Мало быть мужем императрицы, нужно пройти коронацию, а этого я для чужака делать точно не стану.

- Хорошо, пусть не император, - покладисто согласился Наргид, - значит, принц. А если рядом с Теверой, наконец, появился её мужчина, вам больше нет необходимости пытаться прорваться к трону. Так что оставьте ваши интриги, ваше святейшество, и занимайтесь служением Нерождённому.

- Что ж, я услышал тебя, ученик, - Шакаху показалось, что патриарх недобро прищурился, но проверять это он точно не собирался. – Надеюсь, ты не наделаешь глупостей, когда я тебя выпущу. Потому что Дантор Берийский обязательно потребует встречи со своим другом. И помощи от тебя я могу не ждать, верно?

- Верно. И глупостей не будет – у храма пока нет нового патриарха, чтобы можно было обвинять вас в измене.

- Что ж… - повторил патриарх. – Посмотрим, кто из нас будет прав, Наргид. Нерождённый велит нам прощать ошибки друг друга, но прощение не предполагает безграничного доверия. Жду тебя, не задерживайся.

Шаках не успел сбежать, как патриарх Тсинар стремительно вышел в коридор и мазнул по мальчишке взглядом, кажется, не заметив того. Когда сердце перестало бешено колотиться, Шаках заглянул в комнату Наргида. Тот стоял спиной к двери и, о чём-то размышляя, смотрел в окно. Захотелось выкинуть какую-нибудь штуку. Чтобы повеселить или удивить брата императрицы. Даже стало интересно, так же он заинтересовался бы способностями к магии? Но требовалось как можно скорее передать то, что узнал, наставнику, а потому мальчишка, всё ещё невидимый, помчался к выходу из жилого крыла.

Он почти покинул храм, когда его остановил голос патриарха Тсинара:

- Торопитесь, молодой человек? Неужели сбегаете от работы?

На лице жреца блуждала мягкая улыбка, которой так часто обманывались прихожане.

- Ваше святейшество, - тут же поклонился Шаках, - я выполнил порученное мне дело и с удовольствием поработал бы ещё, но меня сегодня просили прийти пораньше, чтобы помочь присмотреть за младшими детьми – их воспиталка приболела.

- Не смею тебе мешать. Присмотр за детьми – это тоже угодное Нерождённому дело. Ступай, сегодня можешь больше не приходить.

Мальчишка ещё раз поклонился и уже более степенно зашагал к выходу из храма. Он боялся бежать, чувствуя, как его спину сверлит недовольный взгляд. Почему-то казалось, что такое внимание не к добру.

* * *

Княжич Дантор Берийский своим появлением взбудоражил весь двор. Придворные кавалеры, по старой привычке попытавшиеся было приблизиться к императрице для утреннего приветствия, натолкнулись на ледяную ярость гостя. Фрейлины хлопали ресницами, жеманно поводили плечиками, мысленно жалея о том, что по этикету утренние платья должны быть максимально закрытыми, и хихикали с самым глупым видом. Слуги ходили на цыпочках – всем разом начало мерещиться наказание за нерасторопность.

Одна Тевера не замечала ничего, кроме ярко-зелёных глаз своего мужа, который сейчас казались ей единственным светом. Императрица с таким удовольствием ощущала себя обыкновенной юной девушкой, наконец дождавшейся появления своего суженого, что на краткое время забыла даже об императорских делах – о послах, документах, просителях и прочем, что казалось сейчас неважными мелочами. Ей хотелось уединиться с мужем, рассказать ему обо всём, пожаловаться на своё одиночество, на все-все обиды, но за спиной вовремя изобразила кашель дама Микара.

- Завтрак подан, ваше величество, - сухо проговорила старшая фрейлина. – Изволите проследовать в трапезную или желаете остаться в своих покоях?

- Благодарю вас, леди Микара, - не сдержала тяжёлого вздоха Тевера. – Мы спустимся в столовую.

Княжич, точно дожидался именно этого момента, подал Тевере руку и, направляемый её едва заметными подсказками, повёл жену в нужное помещение.

- Вы прекрасно выглядите, ваше величество, - тихо проговорил княжич. – Наргид сообщил мне, что у вас серьёзные проблемы, но внешне этого совершенно не заметно.

- Вы виделись с Наргидом?! – едва сумела понизить голос Тевера.

- Три дня назад он связался со мной по специальному амулету, а сегодня я сначала посетил храм, дабы выразить своё почтение патриарху. – Дантор фыркнул при этих словах, понимая всю глупость такого поступка. – Ваш брат был рядом со своим наставником и, надеюсь, скоро найдёт возможность побеседовать и с вами.

- Благодарю, - с чувством ответила императрица, чувствуя облегчение.

Наверное, это был самый короткий завтрак за всю историю Манзокеи. Императрица быстро прожевала одну пустую булочку, залпом выпила чашку горячего напитка и поднялась из-за стола. Придворные, только-только расположившиеся с удобством, растерянно посмотрели в свои ещё пустые тарелки и, кажется, стали продумывать варианты мести. Но Тевера повелительно махнула рукой – Продолжайте! – и в сопровождении гостя покинула трапезный зал. Попавшийся по пути в кабинет лакей был отослан со строгим наказом немедленно принести плотный перекус на двоих. Господину Гилраму, ожидавшему императрицу, было велено предупредить малый совет, что сегодня собрания не будет.

Дождавшись, пока они, наконец, останутся наедине, Тевера в два шага приблизилась к Дантору, прижалась лбом к его груди и тихо шепнула:

- Не передать словами всех моих чувств. Как я счастлива, что теперь не одна!

Девушка прикрыла глаза и застыла, словно прислушиваясь к чему-то. Она не пыталась коснуться мужа, обнять его или как-то ещё показать, что испытывает сильные эмоции. Просто стояла рядом, пытаясь вобрать в себя и запомнить то чувство, когда рядом есть кто-то сильный.

Дверь тихо скрипнула, заставляя Теверу вновь надеть маску императрицы. В приоткрывшемся проёме мелькнуло и тут же скрылось лицо инквизитора.

- Я рвался к вам всей душой, моя леди, но волю моего князя перебороть оказалось непросто, - тихо, только для Теверы, ответил Дантор. – Однако сейчас происходит что-то, что позволило мне преодолеть силу моего князя и примчаться вам на выручку. Конечно, кое о чём я догадался из ваших посланий, какие-то слухи дошли и до нашего княжества. Но всё это лишь обрывки истины. Не сочтите мою просьбу слишком трудной для себя, расскажите, отчего же вокруг Манзокеи собираются те, кто стремится сплясать победный танец на руинах империи?

- Давайте присядем.

Императрица за руку подвела мужа к узкой софе, на которой и сидеть-то было не удобно, и тихо заговорила:

- Я столько раз уже прокручивала в голове всё произошедшее, что воспоминания уже не приносят боли. Началось всё с того момента, как вы покинули Дармат и отправились домой…

Тевера рассказывала и рассказывала. Поначалу она собиралась сухо изложить лишь то, что могло касаться безопасности империи. Однако горячая ладонь, сжимающая её пальцы, сочувствующий взгляд и просто близость того, кому пред богами поклялась быть верной, сделали своё дело. Императрица вспомнила и своё одиночество, и растерянность, и страх перед громадной ответственностью, свалившейся на неё. Она не хотела жаловаться или казаться слабой, но накопившаяся усталость, нервное напряжение и желание опереться на сильное плечо заставляли выкладывать всё – от попытки совета обмануть императрицу до скрытой войны с послами из эмирата.

Дантор слушал внимательно, местами даже слишком сильно сжимая руки жены. Та словно не замечала этого, поглощённая всколыхнувшимися эмоциями. А княжичу хотелось разом бросить вызов и старикам малого императорского совета, и лису с востока, и всем придворным павлинам разом.

- А что за сопровождение у вас? – стоило Тевере остановиться, чтобы передохнуть, поинтересовался Дантор. – Что это за мужчина со странной силой, который стоит за вашей дверью?

- Я ещё не успела дойти до этой истории, - грустно усмехнулась императрица. Ей вдруг стало мало простого рукопожатия и захотелось очутиться в объятиях мужа, но этот порыв удалось сдержать. – Всё просто – в один прекрасный день патриарх Тсинар вдруг объявил меня еретичкой. Сказал, что я использую магию, не угодную Нерождённому, а потому должна быть арестована и сопровождена в казематы инквизиции. Мне повезло, что к этому моменту я уже не сомневалась, что являюсь императрицей и имею право на неприкосновенность. Арестовать меня не посмели, а вот надзирателя приставили. Теперь инквизиция зорко следит за тем, чтобы я – не приведи Нерождённый! – не воспользовалась магией. – Тевера понизила голос и почти прижалась губами к уху мужа. – Не могу сказать, что его святейшество так уж и неправ, но есть у меня некоторые сомнения…

- Я понял вас, ваше величество, - столь же тихо ответил Дантор. – Приму к сведению и не стану рисковать ни вами, ни собой.

- И Наргид… Когда вернулся, он стал хоть какой-то моей опорой, а теперь, в такой сложный период, опять пропал.

- О Наргиде я вам уже поведал то, что мне известно, пусть это и не столь много. Но это всё терпит. Сейчас нужно решить главный вопрос – как сообщить народу, что вы уже замужем? Вряд ли ваш Нерождённый позволит второй раз провести тот же самый обряд.

Тевера на несколько минут задумалась, а потом улыбнулась и предложила:

- А что, если нам просто в присутствии свидетелей подписать брачный договор? В любом случае это стандартная процедура в аристократической среде, а свадебный обряд в храме – это таинство только для будущей семьи. Нам ведь совсем необязательно оповещать всю Манзокею, когда именно вы стали моим мужем.

При словах о брачном договоре Дантор удивлённо вскинул брови, но Теверу дослушал до конца, лишь потом спросил:

- А в чём смысл брачного договора?

- Ну, там описывается, кто из молодых какое приданое получил и что ему нужно будет вернуть в случае расторжения брака. Или, например, кто где будет жить. Или не знаю, что ещё.

Девушка покраснела и сочувственно развела руками: мол, такая вот традиция.

- Что ж, хоть и дикость дикая, а должно сработать. Думаю, никого не удивит, если даты на этом вашем брачном договоре будут стоять немного другие. Можно сказать, что просто никак не могли решить, кто кому чего будет должен, - усмехнулся княжич.

- Не выйдет. Если не могли договориться, то и свадьбу сыграть тоже не могли. Лучше уж сделать всё по-честному. В конце концов, я – императрица, и заниматься подделкой документов мне не к лицу.

- Пусть так. Остался последний вопрос, - Дантор хитро прищурился. – Могу ли я теперь, после государственного совета, обнять и поцеловать свою жену?

- Только после подписания брачного договора, - пошутила Тевера, поднимая к нему лицо и прикрывая глаза.

* * *

Брачный договор был подписан на следующий же день. Дантор Берийский имел право заключать подобные сделки, а за её величество расписывался Наргид. Тевера злилась, смеялась, но ничего поделать с древним законом не могла: с восемнадцати лет юноша или девушка считались взрослыми и могли создавать семьи или, например, управлять империей, но право на заключение сделок они получали только по достижении двадцати пяти лет.

- Выходит, все мои законы – не действительны?! – бушевала императрица.

- Рядом с твоей подписью стоят подписи представителей малого и большого советов, - с доброй усмешкой объяснял Наргид, - так что всё действительно.

Наргид появился накануне ближе к вечеру, когда Тевера уже устала от поцелуев, забросив все намеченные на этот день дела. Теперь она не знала, как объяснить мужу, что до определённого момента они должны продолжать изображать жениха с невестой. Дантор молча скрипел зубами и шёпотом ругался в своих комнатах.

Принц душевно поприветствовал товарища своих странствий и пообещал заглянуть к нему с новостями через некоторое время, спасая сестру от активности Дантора. Теверу Наргид обнял и усадил к себе на колени, как в детстве. Ей хотелось спросить, где он был, как так вышло, что его держали взаперти, почему патриарх так поступил, но времени на пустую болтовню не было.

- Ты пропал в самый ответственный момент, - обидчиво заявила девушка. – Меня обвинили Нерождённый знает в чём, приставили ко мне надзирателей из инквизиции. Тут ещё эмиратцы заявились, а им подавай мужичину для переговоров. Я еле сумела их продавить, что сама буду всё слушать и решать. А потом… - Тевера всхлипнула.

- Тише, сестрица, тише, - принялся укачивать её Наргид и тихонько запел: –

Спит далёкий звездопад,

По углам все мышки спят,

Задремал под дымкой ночи

Белый сад и снегопад.

Спи и ты, моя сестричка,

Умывай скорее личико,

И с улыбкой спать ложись,

Только сильно не крутись.

Всхлипывания Теверы сменились короткими смешками. Она, управляющая целой империей императрица, слушала глупую детскую колыбельную, которую однажды для неё и только для неё придумал старший брат. И от этой местами нескладной песни почему-то становилось легче на душе.

- Рядом ходит котик рыжий,

Над верхушкой нашей крыши

Звёздный выводок котят,

Чёрной кошкой тень в углах.

Спи скорей, моя сестрица,

Сон тебе несёт водица.

Завтра будет новый день,

И уйдут тревоги все.

- Спасибо, Наргид, - тихо проговорила Тевера. – Я думала, ты уже забыл эту песенку.

- Она всегда помогала тебе успокаиваться, - задумчиво глядя в пространство, ответил Наргид. – Мне казалось, это из-за того, что её придумал именно я. Но теперь понимаю – здесь в каждом слове струится сила. Благословение Нерождённого – это та же магия, но я пока так и не понял, почему одним магией заниматься нельзя, а другим можно.

Тевера тут же вскочила с колен брата, отодвинулась чуть в сторону и возмутилась:

- За мной инквизиция охотится, а ты тут магию используешь?!

- Насчёт инквизиции я постараюсь всё уладить, - успокоил её принц. – Да и мою магию братья не ощущают. Возможно, в этом и есть разгадка.

- Возможно, только сейчас гораздо важнее более приземлённые вопросы, чем нечто несущественное.

- Ну, вот, вижу императрицу. Приказывайте, ваше величество, я смиренно исполню вашу волю.

Тевера видела, что Наргид шутит, губы её сами расплывались в улыбке, но на душе было тревожно. И отголоски этой же тревоги прятались на дне глаз брата.

- Свадьба. Восточное посольство. Волнения в приграничных областях, - коротко перечислила девушка.

- Ты уже замужем, поэтому свадьбу можно не играть, - начал отвечать Наргид. – Вы хотели подписать брачный договор? Значит, подписывайте, а обряд, можно сказать, провели тайно. В принципе, так оно и было. С посольством теперь запросто разберётся Дантор. А о волнениях я впервые слышу, узнаю.

- Спасибо, - Тевера улыбнулась брату. – Не зря же патриархами всегда становятся родные братья императоров. Мне кажется, ты буквально мои мысли прочитал.

Наргид тепло улыбнулся сестре, но в глубине души у него всё заледенело. Он вдруг понял, что действительно высказывал не свои мысли. Кажется, по неизвестной ему причине благословение Нерождённого – магия императорской семьи – вдруг усилилось.

- Оставляй всё до завтра, сестрица, - смог сдержать эмоции жрец. – Будем решать проблемы постепенно. А меня Дантор заждался.

Обняв брата на прощание, Тевера отпустила его.

А наутро мысленно вспоминала все грязные словечки, которые ей когда-либо доводилось слышать, чтобы выразить своё отношение к законодательным глупостям: императрицей быть можно, а нести за себя ответственность – нельзя!

Наконец, все документы были подписаны, и Тевера заявила:

- Через три дня организовать для народа гулянья в честь замужества императрицы, во дворце провести бал. Через пять дней созвать большой императорский совет, на котором будет представлен наш супруг.

- Необходимо как можно скорее короновать императора, - осторожно заявил представитель рода Ауртан.

- Это невозможно по нескольким причинам, - сухо ответила императрица. – Готовьте пока то, что вам озвучено. И проследите, чтобы праздновали свадьбу именно с княжичем берийским, а то слухи могут меня и за эмиратца замуж выдать.

Члены малого императорского совета, присутствовавшие на подписании брачного договора как гаранты его подлинности, вежливо улыбнулись шутке императрицы, хотя каждый понимал, что она не шутит. За три дня, пока за Теверой неотступно следовали инквизиторы, слухи успели обрасти такими подробностями, что некоторые из них пересказывать было страшно, а некоторые просто стыдно. Каждый делал вид, что не знает об этом, но каждый знал и испытывал двоякие чувства, сомневаясь, верить слышанному или нет.

- Ваше величество, но брачный договор – это ещё не заключение брака, - осторожно напомнил представитель рода Патин.

- Мы знаем об этом, - ответил за Теверу Дантор, пока та изображала смущение. – Моя вера не позволяет мне проводить столь важные таинства в присутствии сотен посторонних. Поэтому с согласия её величества обряд пройдёт в храме без присутствия посторонней толпы.

На это советникам оставалось только поклониться и покинуть кабинет, в котором и происходило подписание договора.

- Поверить не могу, нам удалось устроить всё без огласки! – шёпотом порадовалась Тевера.

- Почти удалось, - поправил её Наргид. – Теперь вам с Дантором нужно исчезнуть куда-нибудь до завтрашнего утра. А я пока просмотрю накопившиеся бумаги. Надеюсь, твой секретарь Гилрам поможет мне в этом, сестрица. Кстати, инквизитора я возьму на себя, не беспокойтесь.

- Спасибо, брат! – Тевера совсем не по-императорски бросилась на шею Наргиду. – Твоя поддержка так много значит для меня!

- Ну, что ты, маленькая, замужняя дама уже, а всё ведёшь себя, как девчонка. – Наргид осторожно отстранил Теверу и позволил Дантору увести её. Последние его слова сестра уже не слышала. – Я готов помогать тебе во всём, но не уверен, что сумею переиграть своего наставника.

* * *

Празднования в честь свадьбы её величества Теверы Манской и его светлости Дантора Берийского шли уже второй день. Накануне на центральной площади Дармата императрица и её избранник принесли клятвы друг другу. Желающие посмотреть на знаменательное событие с вечера устраивались неподалёку от помоста, на котором выступали бродячие артисты, принимал пошлину счетовод, а вчера произносила клятвы императорская чета.

Её величество была бледна, но счастлива. Ради исключения она добавила к своим чёрным траурным одеждам светлые цвета. Иначе – ходила молва – братья Нерождённого могли и не подпустить к храму. Её жених, княжич Берийский, пламенел рыжими волосами и казался восходом солнца рядом с подобной ночному небу невестой. Горожанки, стоявшие неподалёку от помоста, в голос рыдали и вытирали слёзы радости, не забывая сплетничать о внешности молодой императорской четы. Стоило молодожёнам спуститься на мостовую, в них полетели лепестки цветов, мелкие монетки и горсти зерна. А потом простой люд получил разрешение веселиться, пока во дворце проходил пир для избранной аристократии.

На нескольких площадях столицы, как и по всем большим городам империи, было организовано бесплатное угощение для народа, давали представления бродячие артисты и приглашали поучаствовать в самых безумных конкурсах хитрые торговцы. Простая музыка, под которую скорее хочется скакать и прыгать, чем чинно вышагивать в традиционных придворных танцах, не могла перекричать гомона толпы, и желающие потанцевать плясали каждый под свою собственную мелодию.

Однако несколько таверн на окраине Дармата всеобщее веселье не коснулось. Конечно, хозяева заведений обязательно наливали каждому пришедшему первую порцию выпивки бесплатно – за здоровье императорской четы, как то было прописано в указе о праздновании бракосочетания её величества. Только многие отказывались от такой невиданной щедрости, предпочитая по-прежнему платить за своё угощение.

В одной из этих таверн, с покосившимся крыльцом и полом грязным настолько, что невозможно было определить, деревянный он, каменный или просто земляной, собралась компания завсегдатаев. Они пили мало, хотя у хозяина водилось приличное пиво. Зато с удовольствием слушали рассказ щуплого мужичка с белобрысыми волосами и острым безбородым лицом.

- …А потом на королевство напали драконы. Король приказал своим жене и дочери спрятаться в глубоком подземелье и не покидать его до тех пор, пока он сам не скажет, что дворец их безопасен, - напевно рассказывал какую-то сказку мужичок. – Прошёл день, за ним другой. Неделя – и ещё одна. Королева и принцесса сидели во тьме подземелья. Они с трудом отыскали источник воды, а чтобы не умереть от голода, обрезали свои волосы, сплели из них силки и стали ловить каких-то подземных животных.

- Б-р-р! – была общая реакция на эту фразу. – Драконы ещё и не только крыс жрать заставят! – все знали, на каких животных можно охотиться в подземельях.

- Так прошёл год или около того, - не обращая внимания на то, что его перебили, продолжил рассказчик, пряча довольную улыбку в глазах. – Женщины привыкли жить во тьме и охотиться. Прекрасные платья их истрепались, и из шкурок пойманных животных они пытались сделать себе хоть какое-то подобие одежды, но не хватало ниток и иголок, чтобы сшить между собой маленькие шкурки. Поэтому ходили они голые – в вечном мраке подземелий этого всё равно не видно.

Слушатели одобрительно загалдели, и пришлось всё же прервать рассказ, пока мужики обсуждали прелести женского тела.

- И вот однажды они услышали человеческие голоса и заметили отблески факелов в тёмных коридорах, - вновь заговорил мужчина, когда все желающие высказались. – Королева и принцесса спрятались, чтобы узнать, не враги ли за ними явились. Но вскоре по голосу опознали своего мужа и господина. Король, хоть и спустя долгое время, вернулся за своей семьёй. Однако идти им было некуда – драконы разрушили всё королевство, и предстояло им скитаться по свету в поисках уголка, где можно приткнуться, до самой смерти.

Рассказчик умолк и шумно отхлебнул из своей кружки. Собравшаяся вокруг толпа мрачно смотрела на него, словно ожидая счастливого конца. Светло-серые глаза из-под ресниц внимательно рассматривали насупленные бородатые лица ремесленников, кузнецов, грузчиков и бывших стражников, выгнанных со службы за пьянство или взятки.

- Что же было в конце? – наконец, спросил один из них, помоложе, который, наверное, ещё верил в справедливость.

- Король и королева умерли в нищете, а их дочь стала доступной девкой. Она-то и рассказала мне эту историю, - неприятно улыбаясь, ответил белобрысый. – А драконы просто присоединили к своему княжеству ещё один кусок чужой земли.

- А я слышал, что это король захватил исконные земли драконов, угнав в рабство множество их жён и дочерей. И они просто вернули себе своё, отомстив за сородичей, - звонко выкрикнул кто-то из-за спин мужиков.

- Это кто там такой умный?! – тут же поднялся шум. – Тут человек полмира посмотрел, всё своими глазами видел и девицу ту щупал не во сне. А какая-то тля языкатая спорить решилась?!

И возможно, в таверне завязалась бы драка, только говорившего никто так и не нашёл. Не думать же, что это мальчишка-сирота, который частенько забегал в таверну по просьбе хозяйки приюта за остатками вчерашней закваски, мог ляпнуть подобную глупость? В итоге пошумев, завсегдатаи таверны вновь повернулись к рассказчику, невозмутимо допивающему своё пойло:

- Консо, а расскажи ещё что-нибудь занятное?

* * *

Всю ночь императорский дворец был освещён огнями. Бал по случаю бракосочетания императрицы и наследника Князя Драконов, как в народе прозывали правителя Берии, был организован воистину с императорским размахом. Количество стражи было удвоено, дабы не допустить незваных гостей или недовольных тем, что императрица выходит замуж не за того мужчину. Помимо обычной стражи вокруг каменных стен с независимым видом прогуливалось несколько инквизиторов.

Однако шустрому мальчишке ничего не стоило проскользнуть мимо них, чтобы добраться до входа в императорский парк. Магия привычно отозвалась, пропуская юного волшебника на потайную территорию, и уснула до того момента, как инквизиторы успели понять, откуда пришёл всплеск силы.

Шаках – а это был именно он – без опаски бросился на поиски старого садовника Рантира. Мальчишка знал, что сейчас помощник садовника Консо травит байки в трактире на окраине Дармата. Вряд ли он успел раньше Шакаха добраться до дворца, поэтому можно было не опасаться чужих ушей.

- Наставник, я сейчас был в одной таверне на окраине, - ворвавшись в домик садовника, громко крикнул мальчишка. – И слышал кое-что такое, что может нам очень навредить.

Рантир спал на лавке, повернувшись лицом к стене. Домик его мало напоминал даже самые бедные дома, которые сооружали себе горожане. Дверь вела сразу в жилое помещение, которое было и кухней. И спальней, и складом для вещей. Двадцати шагов из угла в угол, с низким потолком и маленькими окошками, дом напоминал скорее жилище какой-нибудь ведьмы из сказки. В центре была сложена небольшая печь, которую кто-то давным-давно изрисовал картинками из жизни придворных. Краски выцвели, но Рантир не позволял ни закрасить их, но подновить. В самом светлом углу стоял стол, над которым день и ночь теплился огонёк – знак уважения к богам, покровительствовавшим магам. Вдоль стен – две лавки, одна из которых сейчас была занята. За печью – «тёмная», где садовник хранил одному ему ведомые вещи. Вот и весь дом.

- Навредить нам может твоё неумение подчиняться приказам, - с недовольством разбуженного человека отозвался Рантир. – Ты же знаешь, сегодня во дворце слишком много инквизиторов, чтобы без риска можно было приходить ко мне. Что у тебя за дело, Шаках?

- Я видел вашего помощника, наставник!

- Консо – не пёс, чтобы я его около своей конуры привязывал, - усмехнулся садовник.

- Да, но он рассказывал народу в таверне сказку…

- Неужели ты ещё настолько мал, что всё ещё слушаешь сказки?

- … о драконах! – не поддался мальчишка. – И говорил о том, что драконы – зло, что они просто из страсти к крови убивают людей и захватывают чужие земли, что, - Шаках покраснел, - насилуют женщин, чтобы те рожали будущих драконов. И всё в таком роде.

- Знаешь, я чего-то подобного от Консо и ожидал, - Рантир, наконец, окончательно проснулся, сел и внимательно посмотрел на ученика. – Жаль, что ты сбежал. Надо было послушать, что Консо говорит о магах.

- Простите, учитель, я просто подумал, что императрица вышла замуж за дракона. И если Консо рассказывает о них такие мерзкие истории, нельзя ли его называть предателем? Ведь люди будут ненавидеть и императора, и императрицу. А это до добра не доведёт.

- Я рад, что ты подумал именно так, Шаках. Но, к сожалению, все имперские сказки всегда выставляли драконов в виде жестоких ящеров. Я постараюсь придумать ответный ход. Но императору придётся доказать людям, что он – не жесток и не безумен, как то говорят о драконах. И что он всего-навсего обычный человек.

- Хотел бы я увидеть, как он обращается в дракона! – завистливо вздохнул Шаках.

- Не думаю, что Дантор Берийский будет каждому встречному демонстрировать свои умения. Но чем судьба не шутит? Давай-ка, бери вон то одеяло и ложись на лавку – переночуешь сегодня здесь, чтобы не привлекать лишнего внимания инквизиции.

Мальчишка послушно взял с печки свёрнутое одеяло и, сунув под голову кулак вместо мягкой подушки, мгновенно провалился в сон. Старый маг, сурово поджав губы, долго ещё сидел, рассматривая загорелое лицо с белыми бровями, и что-то тихонько бормотал себе под нос.

Рантир ждал новостей, но не так скоро и не таких. Что делать, он пока не знал, но сдаваться и проигрывать в этой войне не собирался.