– Я знаю, что тебе больно, прекрати скулить, – рычит Сара, помогая мне забраться ещё глубже в лес.Опираюсь на её плечо и сажусь под высокую сосну. Ожоги быстро заживают, но очень болезненны. Мы продвигаемся от дома Ника уже несколько часов и даже не дошли до дома Торн, так как в таком состоянии необходимость частых долгих передышек неоспорима. И всё же блондинка восстанавливается быстрее меня, её регенерация работает лучше, хотя она и была ближе к очагу взрыва. Видя состояние кожи Сары, на себя в зеркало смотреть даже не хочу.– Он же точно погиб, да? – в десятый раз спрашиваю я.Вампирша награждает меня недовольным взглядом и вздыхает, садясь на землю и тоже облокачиваясь спиной на дерево.– У него не было шансов.Киваю. Хоть что-то греет душу. Вспоминаю обжигающий дождь и содрогаюсь.– Он был не прав, – говорит Сара, неправильно истолковав мою реакцию.– В чём именно? – поддерживаю диалог, наслаждаясь прохладой сумеречного леса после жёсткого загара.– Думая, что ты не справишься.Свожу брови к переносице.– У меня тоже получилось не сразу. Я прилично наломала дров, когда училась себя контролировать.– Ты? – недоверчиво морщусь.– Просто у меня был большой стимул, – добавляет Торн, – дети.Разговор приобретает интересный оттенок. Не перебиваю, ожидая развитие истории, и она продолжает обрастать деталями:– Деламар сбила меня на машине, когда Майклу и Хэлен было 2 года. Меня спас Тони, как оказалось… Не важно, – она отмахивается. – Я понимала, что не могу находиться рядом с детьми, что несу для них опасность, но и жить, зная, что их отдадут в чужую семью, не могла. Слишком силён был материнский инстинкт, слишком сильна любовь.Хочется сказать, что он у неё и сейчас не слабый, но я молчу.– И я начала усиленно стараться. Сначала это казалось невозможным, чувство голода заслоняло всё остальное, – она делает заминку, – заслоняло всё, но всё-таки не желание быть рядом со своими детьми.Сара по-доброму усмехается:– Они были такими сладкими крошками, что меня бесила даже мысль разлучения. Спасибо Тони, что не дал тогда наломать дров.Торн замолкает и задумчиво смотрит вдаль меж деревьев. Через несколько минут я решаю задать вопрос:– У вас не было родственников, кто мог забрать детей?– Мой муж погиб за пару месяцев до их рождения, а его родственники и до этого считали, что двойню я нагуляла. Только если при живом сыне они боялись произносить это вслух, то после его смерти заявили во всеуслышание. Опозорив меня на округу. Узнав о моей смерти, они сразу отказались от Майкла и Хэлен.Смотрю на неё во все глаза. Сара предстаёт передо мной в новом свете: она не просто заботливая мать, она мать, которая переступила через себя и сильнейший инстинкт голода ради своих детей. Жесточайший самоконтроль и необъятная любовь помогли ей стать той, кем она является сейчас. Той, кого ставят в пример другим вампирам и кого уважают оборотни.– Знаешь, мы думали, что это ты убила маму Джейн из-за того ДТП… – признаюсь я.Она некоторое время вдумчиво смотрит на меня.– И я это почти сделала.Округляю глаза от удивления.– Во мне бушевал гнев, ведь моя смерть принесла мне столько неудобств. Но когда однажды ночью я пришла в дом Деламар, то застала там маленькую девочку с рыжими волосами. Кроха почему-то не спала, хотя время было далеко за полночь, и рисовала солнце синим карандашом. Кто рисует солнце синим? – мило ухмыляется она. – Хоть я и была вампиром, но я не переставала быть матерью. Я просто не могла лишить Джейн Вивьен. И не смогла.Она прикрывает глаза, продолжая вспоминать:– А потом у меня даже получилось найти в вампиризме преимущества. Если честно, мне было тяжело одной с двумя детьми, без чьей-либо поддержки. Возможно, мои дети не голодали только из-за этого.Задаюсь вопросом, как много в этой женщине мудрости, обретённой на собственном далеко не положительном опыте.– Ну, у меня нет такого стимула, – смущённо выдавливаю я. – Да и непонятно, чем вообще питаться, если тянет к крови, но она не усваивается.– Отставить негатив, – командует Торн и поднимается на ноги. – Действуем поэтапно, и сейчас наша цель – дойти до…Речь прерывает басистый вой, который вызывает по телу волну мурашек. В другом конце леса вой подхватывает другой голос. Отовсюду начинают завывать волки. Взгляд Сары становится взволнованным:– Планы меняются.