Воскресенье. После полуночиПросыпаюсь от лёгкого дребезжания оконного стекла. Это явление вполне можно было бы принять за землетрясение, но всё остальное в спальне неподвижно. Внутреннее чутьë подсказывает, что это не просто природное явление. Напряжение липкой субстанцией окутывает нутро. Я буквально чувствую, что вот-вот что-то произойдёт, и от этого горло сжимается, заставляя дышать глубоко и с усилием.Через пару мгновений рама распахивается и с грохотом бьёт по стене, чудом оставшись целой, от чего меня прошибает конвульсией. Холодный ночной воздух быстро заполняет комнату. Подскакиваю с кровати также быстро, как и сердце к горлу, и мчусь закрывать окно. Координация подводит, но в итоге мне удаётся справиться с задачей, хоть и прищемив при этом палец. Боли не чувствую, всё внимание сейчас нацелено на другое:Я точно его закрывала на замок перед сном,– мысль надоедливо свербит, ещё больше вгоняя в ужас.Дверь в комнату открывается, и я снова вздрагиваю. На пороге, в тусклом свете ночника из коридора, стоит мамина фигура. Всё это напоминает какой-то эпизод из фильма ужасов, но само присутствие мамы меня успокаивает. Она – мой ориентир в новом мире, где существует магия. Она поможет мне во всём разобраться. Всё будет хорошо.Мама ведёт головой, осматривая комнату, после чего мягким неслышным шагом подходит ко мне.– Кошмары? – не громко спрашивает она и поправляет бежевое кашемировое пальто.– Окно раскрылось, – пожимаю плечами.Хочу предположить, что это мог быть ветер, но переключаю внимание на посторонний звук. Тихий, еле уловимый шёпот растекается в пространстве, словно шелест листьев.– Её нет… Её здесь нет…За последние несколько дней потусторонний голос стал чётче. Теперь я могу разобрать, что именно он говорит, но о чём – пока остаётся загадкой. И всё равно по коже ползут мурашки. Привыкну ли я к этому когда-нибудь?– Снова голоса? – мама кладёт мне руки на плечи. – Одри, что они говорят?Не видя её глаз, я чувствую, что она всматривается мне в лицо.– Он как будто расстроен… – шепчу я и вслушиваюсь, но призрак замолкает также резко, как и начинает.– Что он говорит? – повторяет мама.– Что её здесь нет, – отстранённо отвечаю, пытаясь услышать ещё что-нибудь.Несколько секунд тишины и раздумий.– Кого? – всë-таки задаёт она уточняющий вопрос.– Не знаю, – устало вздыхаю я.Что-то меня настораживает, внутренний колокольчик тихонько звенит на задворках сознания. Перевожу внимание на маму.– А почему ты в пальто? – брови взмывают вверх.Мама тут же убирает от меня руки и делает шаг назад. Я понимаю, что разговор окончен.– Не бери в голову, – с ноткой безразличия машет она рукой. – Завтра расскажу. А сейчас ложись, а то не выспишься.Я хочу спросить что-то ещё, пытаюсь зацепиться за какую-то проскользнувшую мысль, но мама уже быстро и бесшумно покидает спальню, закрывая за собой дверь.