Всё тело жутко ноет, словно вчера я перетрудилась в тренажёрном зале. Хотя откуда мне знать, мой максимум – лёгкий бег на уроке физкультуры. Опираюсь о диван и осторожно приподнимаюсь. Я в гостиной у себя дома.Что за…Хватаю рядом лежащий коричневый в серую клетку плед и накидываю на себя. Я голая. Замечаю, что на лице нет очков, но я всё прекрасно вижу.Что произошло?Мысли наплывают волнами в обратной хронологической последовательности:Лес. Страх. Отшатывающаяся Джейн. Боль на заднем дворе кафе. Запирание клетки. Уэст, внушающий закрыть «гостей» и забыть об этом.Осознание, что друзья в опасности, быстро возвращает в реальность. Обернувшись, вижу испуганных родителей в проходе. Отец направляет в мою сторону ружьё.– Папа? – в горле пересохло. – Что ты…– Патрик… – слёзно шепчет мама, держась за его локоть.– Даже не думай пошевелиться! – он проверяет заряженность ружья.– Папа! – с возмущением повторяю я и закутываюсь в плед, как в полотенце после душа. – Ты же не серьёзно?!– Вставай!Медленно поднимаюсь. В горле ком от обиды и непонимания. Отец кивает в мою сторону. Мама начинает идти, обходя меня полукругом. Она выдвигает в центр стул. В руках верёвка.– Что вы делаете?! – кричу я. – Это же я! Ваша дочь!– Ты нам не дочь! – отрезает папа так грубо, что от неожиданности я пячусь назад. – Дьявольское отродье… сядь на стул, руки назад! Давай же! – дуло подпрыгивает, угрожая мне. – Мне сразу не понравилась эта идея, но Элен так хотела детей…Сажусь и поворачиваюсь к матери, которая туго связывает мне запястья.– Мам… – по щекам катятся слёзы.Он меня пристрелит. Он точно меня пристрелит.Встречаюсь со взглядом отца и последняя малейшая частичка надежды развеивается: в глазах лютая ненависть без проблеска на спасение.– Всё будет хорошо, – шепчет мама, но выходит как-то неуверенно. – Ты навсегда останешься моей дочерью…Непонимающе качаю головой.– Вы что, удочерили меня?..Вместо ответа молчание.– Хватит с ней мусолиться, давай приступать.Отец кладёт ружьё на стол и берёт нож: самый обычный кухонный нож, которым мы нарезаем овощи для салата или разрезаем пирог. Он еле слышно начинает произносить какую-то молитву. Или заклинание?Он точно Ему поклоняется?!Папа закрывает глаза и крепче сжимает рукоятку ножа. Пытаюсь встать, чтобы сбежать, но мама сзади с силой нажимает на плечи, возвращая на место. Верёвка больно впивается в запястья.Я в западне. Собственные родители убьют меня.Отец открывает глаза. Теперь он выглядит страшно отстранённым. Кажется, сейчас он даже не понимает, что перед ним его дочь. Продолжая шептать, он медленно подносит нож к моей шее. Холодная сталь обжигает кожу. Тёплая липкая капля стекает по шее к ключицам. Последнее, о чём думаю – что скоро встречусь с братом.