Подойдя ближе, Арди потянулся было постучать, но ему не потребовалось. Он не то, чтобы ощутил покалывание на кончиках пальцев, как это всегда было прежде, а словно краем не столько взгляда, сколько сознания, заметил нечто. Нечто, похожее на эфемерную рябь, не существующую нигде, кроме как внутри его собственного воображения.

Прозрачной кромкой потревоженного ветром озера, она окутала его несуществующим ореолом, который на мгновение сконцентрировался на гербе Империи, прикрепленном к его удостоверению капрала второй канцелярии. И стоило ему найти двуглавого феникса, как он тут же вернулся обратно за ворота, а те уже, с глухим скрипом, открывались прямо перед Ардом, обнажая… вторые ворота.

В последнее время чувства Ардана, когда вопрос касался Звездной магии в частности и Лей в целом, весьма обострились. И дело не только в том, что он теперь хранил в своем сознании куда больший осколок имени Льдов и Снегов чем раньше, а еще и в наличии Синей звезды. Лорд Аверский предупреждал и рассказывал о том, что с третьей звезды маг начинает испытывать качественное преображение восприятия. Все же, какими бы мелкими участками измененного мозга звёзды ни являлись, но, все же, мозг-то действительно менялся и перестраивался.

Так что все не ограничивалось лишь способностью видеть Звездные печати, при их воплощении, дальше, чем позволял человеческий взгляд.

Ардан непроизвольно отряхнулся и вошел внутрь своеобразного тамбура. Тут же первая пара ворот начала закрываться, обнажая свой обман. С внешней стороны они выглядели вполне себе обыденно — деревянная основа с прикрученной к ней проволокой и листовым железом, посаженным на толстые, длинные гвозди. Типовой, не самый надежный, но выполняющий свои функции складной забор.

Вот только сейчас, обернувшись, Ардан мог воочию убедиться в том, что с обратной стороны все обстояло иначе. На него взирала сталь толщиной, пожалуй, миллиметров в шестнадцать. Такую никакая механика не потянет, так что к опорам ворот, из земли, подключались целые сети Лей-кабелей, а где-то вдалеке жужжали генераторы. Генераторы, чьей единственной задачей выступала функция открывания и закрывания прохода.

Вторая пара ворот, которая открылась в тот же момент, как за спиной Арда закрылась предыдущая, выглядела еще более внушительно. Сталь в своей толщине достигла двадцати трех миллиметров. Такой достаточно, чтобы остановить большую часть револьверных калибров, кроме, разве что, тех, коими пользовались огры и некоторые мутанты.

Очередной генератор отвечал за закрытие и открытие створок, через которые Ардан прошел на весьма ухоженную площадку. Под каблуками весенних сапог отзывался камень, а вокруг высились самые разные сооружения. Невысокие склады-сараи, несколько будок, что-то вроде миниатюрных укреплений и одно единственное, двухэтажное, широкое и вытянутое в форме прямоугольника, здание, огороженное еще одним забором.

Поодаль обнаружилась небольшая пехотная артиллерийская пушка, размером с детскую коляску… с оплавленным стволом. А еще…

Ардан, не сдержавшись, выругался и посильнее сжал посох. Ард остановился совсем не по своей воле. Ноги попросту перестали его слушаться. Они замерли, как вкопанные, и отказались делать следующий шаг.

То, что открылось его взгляду было огромным. Не так, как бывает огромным грузовик или вагон паровоза. К их размерам рано или поздно все равно привыкаешь. А это… нечто… оно вызвало совсем иные ощущения. Такие, как бывают рядом с громадным хищником, который только и ждет удачного момента, чтобы сломать позвоночник добычи одним единственным ударом.

Нечто, созданное с одной единственной целью.

Приземистый стальной корпус чуть сверкал в лучах пробивающегося сквозь облака солнца. На клепках еще блестела влага от утреннего тумана. Угловатый и грубый, он надутым селезнем сидел на двух широченных гусеничных лентах, каждое звено которых было размером примерно с обеденную тарелку.

Траки поблескивали жирным, маслянистым блеском, и в полумраке отступающего от Метрополии утра, казалось, что это не машина, а чудовищный жук, присевший перед прыжком и вдавивший брюхо в бетонный пол. Стальная броня необычно толстая, неровная, со следами сварки и всё тех же заклёпок. Она нахлестывалась пластами, как чешуя ящерицы, и от нее несло холодом. Не зимним. Нет-нет. Совсем другим. Холодом железа, которое не знало пощады, потому что его выдернули из земли, очистили в огне и сковали только ради крови.

А сверху, на корпусе, медленно, чуть приподнимаясь на креплениях, сидела башня. Круглая, приплюснутая, похожая на срезанную верхушку черепа. И из этого «черепа», как перст мертвеца, указующий в пустоту, торчал ствол. Длиной в несколько метров, диаметром с голову Арда, он зиял темным, абсолютно черным отверстием.

Оно смотрело прямо на Арда.

Дуло танкового орудия.

Ард не мог отвести глаза от этого идеального, черного круга. Такого же бездонного, как и зрачок сытого и от того ленивого зверя, уже выбравшего добычу, но еще не решившего — сейчас убить или потом.

В этой искусственной, созданной людьми черноте умещалось все, что являлось частью имени, которое Ардан не хотел бы никогда слышать. Свист снаряда, оглушительный взрыв, ослепительная, жаркая вспышка и бесшумная смерть, а затем всепоглощающая тишина.

Ард видел военные печати, способные сломать кирпичную стену. Спящие Духи, да даже не беря в расчет «Ледяное Ядро», его «Ледяной Хвост» превратил бы в руины не только вход в бар Красной Госпожи, но и половину всей бывшей фабрики, где и располагался бордель.

Но это… это было другое. Одновременно проще, до кровавой одури грубее, но в то же время парадоксально честнее. Никакой Звездной магии или искусства Эан'Хане, никаких рун из языка Фае или математических формул, выраженных в геометрических печатях на страницах гримуаров.

Просто сталь, порох и чья-то воля нажать на спусковой крючок… если таковой имелся где-то там, внутри стальной громады.

И Ардан, со своими тремя звездами, с посохом, с гримуаром, с накопителями на тысячу эксов, он стоял перед этой махиной и чувствовал себя тем, кем и являлся на самом деле. Мешком из костей и мяса. Хрупким, мягким, как глина, и однозначно смертным. Существом, которому достаточно одного снаряда — одного, — чтобы от него остались разве что оседающая на опаленную землю кровавая морось и воспоминания.

— Красавец, правда? — раздался за спиной голос Дагдага.

Ард не ответил. Он всё ещё смотрел внутрь дула.

Никто из известных ему имен не сталкивался с танками на фронте. Ни Аркар, ни Гектор, ни, даже, Милар. Все они отвоевали свое до момента, как из заводского ангара где-то на краю Метрополии сошел первый опытный образец, как он тогда назывался «самоходная, гусеничная артиллерийская пушка среднего калибра».

С тех пор минуло десять лет и теперь перед Ардом стоял самый настоящий танк. Один из ста пятидесяти имевшихся в Империи по официальным данным, которые раскрывались всеми странами благодаря Дунсфильдскому всемирному пакту «О раскрытии количества тяжелой бронированной военной техники», который был направлен на смягчение напряжения.

Но всем было понятно, что каждая страна, в той или иной пропорции, занижала свои показатели.

— Как… как можно сражаться против такого? — шумно сглатывая, спросил Ардан.

Он придвинулся чуть ближе и поднял ладонь, чтобы прикоснуться к броне, но так и не смог заставить себя это сделать. Что-то, очень болезненное и, почему-то, невероятно тоскливое заставило его остановиться. А затем и отступить назад.

Дагдаг подошел ближе и собирался что-то ответить, но Ардан, пусть и запоздало, поделился ответом на первый вопрос лейтенанта.

— Уродство, Дагдаг, — Ардан едва сдержался от того, чтобы скривиться. — Он отвратителен.

— Ну, — дворф-полукровка склонил голову на бок и постучал пальцем по подбородку. — Это ведь военная машина, Ард. А не гражданский задница-воз. Он должен выглядеть брутально. И пугающе. Чтобы враг голову из окопа не показывал. А желательно и до самих окопов отказывался идти.

Арди промолчал. Они с Дагдагом, одетым в синий комбинезон поверх рабочей одежды (и весь замызганный жирными пятнами от технических жидкостей), явно говорили о разных вещах. И, может быть, в этот момент Ардан чуть лучше понял, почему Фае не любили железо, а принести оное в их волшебный край считалось серьезным преступлением.

— Уже догадался, где мы? — спросил Дагдаг, пока они все еще стояли около танка.

"Покидая кабинет, Ардан бросил быстрый взгляд на нерадиво брошенную на стол книгу. Книгу, в которой прятался чудовищный секрет. Там, на второй странице, застыла фотография испытаний печати.

Каменная площадь в двести пятьдесят метров, вот что на ней изображалось. Площадь с каменными деревьями и травой, каменными ручьями и лужами; каменными грузовиками и автомобилями; каменными осколками от упавших и разбившихся вдребезги птиц; и с каменными изваяниями зверей, застывших в нелепых позах, а еще… а еще привязанных к столбам каменных людей, чьи лица навеки исказили агонизирующие крики.

Все, чего коснулись жуткие чары, оказалось обращено в твердь. Безжизненный, мертвый камень, созданный Лей."

Ардан кивнул. Вряд ли наступит тот день, когда он забудет, как впервые в жизни в лаборатории в поместье лорда Аверского увидел результат испытаний стратегической магии.

— Полигон Черного Дома, — коротко ответил Ардан.

— Ага, — кивнул Дагдаг. — И только то, что у нас есть дела поважнее, капрал, спасает твою высоченную башку от того, чтобы я настучал ей за отчеты.

— Но я принес все, что был должен! — возмутился Ард.

— Время назад не отмотаешь, — пожал плечами наполовину дворф, едва дотягивающий Арду до живота. — Отчеты надо сдавать вовремя, потому что если их вовремя не сдавать, то у меня начинается головная боль. И я стремлюсь восстановить равновесие в этом шатком мире и перенести свою боль на плечи того, кто мне ее организовал… Пойдем, Ард. Мы с Миларом покажем тебе кое-что.

— А он тоже здесь?

— А где ему еще быть? — вопросом на вопрос ответил Дагдаг.

Приглаживая свои густые, жесткие волосы, оставляя на тех такие же отпечатки, что и на одежде, главный инженер Черного Дома (и, в целом, при желании, способный получить, минимум, медальон Старшего Магистра… если бы такие «мелочи» интересовали бравого лейтенанта) направился в сторону одного из небольших сараев-ангаров.

Ардан еще раз посмотрел на танк. Он пробежался взглядом от дула с башней до того места где, наверное, должен сидеть… водитель? Машинист? Оператор механизированной артиллерии? Как правильно называть того, кто управлял этой махиной смерти?

Впрочем, не важно. Ардан, на мгновение, задержался взглядом на глубокой, оплавленной дыре. Диаметром с палец и глубиной что-то около восемнадцати миллиметров. Её края почернели и, застывшими каплями стального «стекла» завернулись внутрь. Выглядело все так, будто отверстие оставила пуля, но Ардан как-то сомневался в том, что…

— Капрал! — окликнул его Дагдаг.

— Да-да, — ответил Ардан и, развернувшись, зашагал по каменному плацу за лейтенантом.

Интересно, камень здесь задумывался изначально или стал результатом испытания одного из последних творений Гранд Магистра Аверского, да примут его Вечные Ангелы. Причем теперь Ардан понимал, почему господин Аверский решил использовать в стратегической магии именно трансфигуративную идею. Если не получается пробить или уничтожить броню нескольких танков, ведущих огонь по солдатам, то… можно просто превратить их в камень. Вместе со всеми кто находится внутри — не важно речь про одушевленных или нет.

Обогнув копию фронтового укрепления, Арди, наконец, увидел и самого капитана Пнева. Тот сидел в уже ставшем привычным взгляду кресле-каталке, безуспешно пытался править правой рукой задравшийся плед, прикрывавший серьезно исхудавшие ноги, а левой курил. Видимо на время реабилитации Милар забросил всякие попытки бросить пагубную привычку. А Эльвира, его жена, сжалилась над раненым мужем и не стала настаивать на обратном.

Кстати с самого момента ранения капитана, Арди так и не смог заставить себя навестить Милара и его семью. Просто… не мог.

Завидев Арда, Милар отвлекся от явно проигранной битвы с пледом и, с кроткой улыбкой, едва заметно кивнул. Не было ни «Господин маг, я рад, что ты сделал именно такой выбор!» или «Ха, да зачем тебе эти скучные Гранд Магистры! С нами веселее!». Только одинокий, даже немного скупой кивок головы и… Арду этого было более, чем достаточно.

Да и, признаться, сам факт того, что ему больше, в ближайшее время, не придется заходить в Библиотеку Большого с мыслью о том, что где-то из-за угла может показаться Черный плащ и его обладательница из числа учеников Арора изрядно успокаивал нервы Арда.

— И что вы мне…

— Та-да! — Дагдаг, явно заготовленным жестом и явно стараясь переплюнуть в энтузиазме заправского конферансье, сдернул тряпочное покрывало с агрегата, около которого Милар и курил.

Вернее — попытался сдернуть:

— Да твою-то мать… почему у других это всегда так легко получается… Милар, там зацепилось за что-то. Глянь, а?

— Конечно, Дагдаг, сейчас, только колени разомну и очень быстро доберусь до твоего бампера.

— До моего, Вечные Ангелы, не надо, извращенец ты колесный… А, к Спящим Духам, сам посмотрю!

Как и всегда, в речи Дагдага удивительным образом смешивались и Ангелы, и Духи, и научные термины, и, порой, отборная, портовая брань. Впрочем, последняя являлась своеобразной торговой маркой всего Черного Дома в целом.

Обогнув агрегат, Дагдаг, ругаясь, подцепил покрывало и, с очередным:

— Та-да! — снова его сдернул.

На сей раз вполне успешно и взгляду Арда предстал уже знакомый ему удлиненный корпус, черная краска, покрытая блестящим лаком, серебристые порожки, выпуклые крылья и обтекаемые формы, которыми славились исключительно «Энтио».

И именно им, «Энтио», самым модным, самым редким и буквально штучным автомобилем спрятанный агрегат и являлся. Причем дело не столько в стоимости (двадцать три сотни за базовую версию все еще деньги сумасшедшие, но не самые громадные в рамках автомобильного рынка), а именно в том, что завод конструктора-инженера Альберта Энтио пока не собирался масштабироваться. Они постоянно работали над улучшениями всех систем и выпускали лишь штучные заказы.

Вон, Борис до сих пор, уже больше полутора лет, ждал своей очереди.

— Кажется, он не впечатлен? — не поворачивая головы к Милару, спросил у коллеги Дагдаг.

— Кажется, он не впечатлен, — согласился, с печальным вздохом, Милар.

Ардан только развел руками.

— И что меня должно впечатлить? — спросил он. — Ну да — редкий автомобиль.

Милар пару раз хлопнул ресницами и прикрыл лицо той же рукой, которой держал сигарету.

— Ой зря-я-я, — протянул он замогильным тоном.

— Редкий⁈ — пожарной сиреной взвыл лейтенант Дагдаг. — Ты про корпус Альберта, неуч горский? Ковбой ты доморощенный! Каланча без грамма понимания в механике! Звуковую систему собрал и все, возомнил о себе⁈

Ардан сделал шаг назад и поднял левую ладонь в сдающемся жесте, но было уже поздно. Дагдаг завелся. А когда лейтенант заводился, то, как и его механические творения, уже не мог остановиться.

— Да здесь корпус, — Дагдаг подошел к автомобилю и указал обеими руками на профиль автомобиля. — по моим чертежам! Я использовал те же формулы, что и при расчете обтекаемости снаряда! Моя новая идея в том, что автомобилю точно так же должно мешать сопротивление воздуха, а значит с ним надо бороться!

Ардан кивнул. Ему, в целом, было все равно, но, если присмотреться, то этот «Энтио» действительно обладал куда более плавными и, словно… покатыми формами, нежели тот, что у Иорского.

— Новая выхлопная система! — продолжил перечислять Дагдаг, обходя автомобиль по кругу. — Облегченная конструкция всей внутрянки! Сэкономил едва ли не треть тонны! А сердце! Сердце, маг ты тупоголовый! — Дагдаг подскочил к капоту и поднял крышку, обнажив двигатель и прочие приборы. — Центр тяжести смещен вниз! Рядный, не четырех, а шестицилиндровый двигатель! Объемом два и два литра! Цепная передача! Карданный вал! Восемьдесят четыре лошадиные, мать их, силы! Максимальная скорость в сто шестьдесят в час! И, самое главное — полный, да раздери меня Горный Тролль, привод! Да еще и с литыми дисками, чтобы охлаждать тормоза!

Лейтенант Дагдаг отошел в сторону от своего творения и посмотрел на Арда.

— Автомобиль… это твоя тощая задница, капрал, ездит на автомобиле…

— Эй! — хотел было возмутиться Милар, а затем подумал немного и пожал плечами.

Старенький «Деркс» ведь действительно был автомобилем, да еще и тоже — творением Дагдага, так что непонятна сама суть странного оскорбления.

— … а это не автомобиль! — продолжал лейтенант, едва не облизывая покатый корпус. — Это произведение искусства!

— Дагдаг.

— Что⁈ — рявкнул лейтенант.

— А почему у твоего произведения искусства нет крыши? — склонив голову на бок, спросил Ардан. — И второго ряда сидений тоже нет.

Дагдаг, чуть приоткрывая рот, медленно повернулся к смеющемуся капитану.

— Милар, сердце мое по крови человеческой, может, все же, мы тебя за руль посадим? — чуть ли не плакал инженер. — Это же все равно, что с ослом разговаривать! Он ведь в первом же повороте разложится! И плакали шесть с половиной тысяч казенных эксов.

Ардан чуть было воздухом не подавился.

— Шестьдесят пять сотен⁈ — теперь уже Ардан, едва ли не в том же тоне, что и Дагдаг, выкрикнул в сердцах. — Да я даже не приближусь к этому музейному экспонату! Мне нескольких лет не хватит расплатиться!

Милар только скорчил какую-то физиономию — то ли философскую, то ли мечтающую об уборной.

— Не то, чтобы у тебя был выбор, господин маг, — спокойно парировал он. — Переодевайся и начнем тренировку.

Ардан посмотрел на низкое небо столицы.

— А запасной экземпляр есть? — чуть не плача, спросил Ардан.

— Я тебя сейчас прямо здесь под камень собственными руками зарою, капрал!

Ардан вздохнул.

Зато отчеты писать больше не придется. Но этого он, разумеется, вслух говорить не стал.

* * *

Арди в нетерпении крутил карандаш вокруг большого пальца тем хитрым трюком, который подглядел у одного из конструкторов в бюро ан Маниш. Не то, чтобы у него сразу получилось, но это помогало сохранять внимание и еще немного разминало пальцы и мелкую моторику. Ардан подозревал, что его проблемы с вилками и ложками, ручками и всем, что требовало точных и мелких движений было связано вовсе не с особенностями жизни в лесу, а, банально, в физиологии матабар.

И, возможно, если бы это имело для него хоть какой-то смысл, он смог бы провести нужные исследования, чтобы доказать свою теорию, но… какая разница.

— … на этом можно подвести итог нашего повторения способов связи нескольких массивов рунических соединений в единую сложную архитектуру высокого типа, — продолжал лекцию профессор Конвелл, стоявший около графитовой доски.

В его руках мерцала указка из Эрталайн сплава с нанесенными на неё несколькими печатями. Профессоры в Большом, зачастую, пользовались именно жезлами. Несмотря на то, что они разрушались уже после нескольких десятков заклинаний, не факт, что преподавателям потребуется использовать столько за месяц. Но при необходимости — весьма удобно, да и вместо указки использовать можно. Вот и все наследия некогда «революционной технологии».

Впрочем, как и в случае с Анализаторами, которые продержались чуть дольше, пока Кукловоды не свели на нет сам смысл их применения. Причем не только в Империи, но и, как следствие, по всему миру. В чем их резон? Ардан понятия не имел.

— Так что, предлагаю вашему вниманию следующую задачу, — профессор Конвелл, как всегда одетый с иголочки, соревнуясь в модности костюмов с завсегдатаями Бальеро, подошел к краю доски и прокрутил колесо, поднимая первую доску и обнажая под ней вторую. — В качестве разминки для мозгов, у вас есть два крана в цеху. Вам нужно передать груз из лапы одного крана в лапу другого при помощи промежуточной платформы. Все характеристики груза указаны в описании задачи. У вас осталось… — профессор посмотрел на дорогущие часы, блестевшие у него на запястье. — полчаса. После этого, если кто-то хочет получить консультацию, то можно сдать готовый чертеж. Но только готовый! Прошу прощения, прекрасные юные дарования, но сегодня у меня нет времени разбираться с набросками. Приступайте!

Профессор Конвелл, поправляя ставшие жидкими от возраста, седеющие волосы и, снимая очки, вернулся за кафедру. Усевшись на стул-кресло, он поднял взгляд на Арда и коротко тому кивнул. Юноша ответил тем же и взял с края своего стола небольшую, потрепанную карточку с местами трудно различимой типографской надписью.

Вряд ли из-за старости, а, скорее, из-за того, как часто её перебирали чужие руки, оставляя следы бессонных ночей и сотен часов, проведенных за задачей.

" Описание задачи:

У вас имеется два газовых баллона с летучими веществами неизвестной плотности. Смешайте данные вещества в третьем баллоне для подачи компрессорной станции. Для достижения стабильного эффекта вам необходимо добиться соотношения смеси 50/50 с допущением погрешности в 0.5 пункта.

После того, как компрессорная станция выполнит обработку смеси, вам необходимо передать смесь в поршневую систему чтобы поднять груз неизвестной массы на высоту в 8 метров 65 сантиметров.

Условия провала задачи:

Перерасход летучих веществ больше, чем в 13 % на удельную единицу веса поднимаемого груза.

Условие выполнения задачи:

Груз был успешно, с соблюдением всех требований, поднят на указанную в описании высоту"

Арди еще раз посмотрел на карточку и постучал карандашом по листу бумаги. Впервые профессор Конвелл выдавал ему персональное задание, в котором одними только Звездными печатями не обойдешься. Арду придется построить цепочку датчиков, для контроля…

Хотя зачем.

Он мог обойтись и печатями. Просто подключить все, что только можно к генераторам и… тогда, в целом, груз можно поднимать не газовым давлением (хотя гидравлика справилась бы куда лучше), а прям сразу — чистой Лей. Только тогда стоимость подъема груза, учитывая промышленные масштабы, уже через месяц разорит предприятие.

Так что идея настроить систему из печатей контроля и анализа пусть и прельщала Арда, потому как выглядела самым надежным решением, но, на практике, оказывалась несостоятельной. Так что пришлось вновь вооружиться математическим выражением болванок и эмуляторов.

Первое, что требовалось, это сделать перемычки в системе подключения баллонов. На поверхности лежала идея поставить болванку, анализирующую объем летучей смеси и отправлять ту дальше, но… зачем? Можно просто копить нужный, заранее просчитанный объем в примыкающем к болванке дополнительном хранилище. И тогда ничего не надо анализировать — просто, самый обычный, магический тумблер. Как только хранилище заполнится, газ перейдет дальше и ничего считать, взвешивать и анализировать не придется.

Экономия? Экономия. А, как показывала практика со звуковой системой для Арены, все, что имело в своем словосочетании приставку «экономия» — угодное дело.

— Спящие Духи, я действительно становлюсь похожим на Полских, — проворчал себе под нос Ардан.

Он быстренько построил нужные уравнения и вывел все данные для промежуточных хранилищ. Причем погрешность получалась ровно ту самую «половину процентного пункта». Ну а завязать отдельную компрессорную станцию, подключив к ней простой датчик давления и нехитрую болванку с контролером внутри — дело и вовсе, всего-то нескольких страниц расчетов.

Ардан справился с ними еще за минут десять.

Точно так же, нехитрым образом, при помощи «ворот», через которые проходил бы «груз», Арди просчитал и передал газ в поршневую систему подъемника. Там и система-то… одно название. Поднимаешь затворку и газ, под огромным давлением, вырывается на свободу. Толкает поршень, а тот, в свою очередь, толкает платформу. Так что надо было лишь отрегулировать точку отсечения, для чего подойдет любая парная система «болванок» с нехитрыми печатями, которые можно сделать на принципе светового луча.

До тех пор, пока световой луч не прерван — затворка остается приподнятой. Как только луч прерывается, то печать размыкает цепь в Лей-проводке и затворка опускается. Скорость же подъема можно регулировать высотой поднятия затворки. Чем выше — тем газа больше и, соответственно, скорость подачи обратно-пропорционально ниже.

А, ну и добавить еще одну пару болванок, чтобы сделать весы на платформе и передачу, через напряжение в Лей-кабеле, информации на болванку в компрессорной станции. Чтобы чем тяжелее груз, тем больше усилия передавалось на подъемник.

— Конечная установка… — Ардан подчеркнул последние выводы. — Восемь болванок, три датчика, три дополнительных хранилища, включая страховочное и Лей-кабель по формуле — система плюс метраж самого цеха.

Проверив, что все печати, которые требовали подключения к генераторам, были написаны так, чтобы подключаться не к одному, а к разным, Арди чуть склонил голову на бок и последний раз пробежался взглядом по изделию. Да, он все еще предпочел бы воспользоваться исключительно Лей и не потому, что не любил Звездную механику, просто… магия надежней.

Печать, она либо работала, либо не работала (если, конечно, была посчитана правильно) и на неё почти не оказывали воздействия условия внешней среды. Так что и слова профессора Конвелла о том, насколько удручающего качества многие из продуктов инженерной мысли, тоже можно было нивелировать. Но, увы, все решали эксы и уровень текущего прогресса. Пока никто не придумал каких-то невероятно компактных и высокомощных генераторов, которые…

Ах да.

Их ведь уже придумали. Пусть и не во множественном числе, а всего один единственный прототип. Причем построил его не кто иной, как Гранд Магистр Паарлакс. И Черный Дом, безусловно, вместе с доверенными инженерами пытался повторить достижение погибшего гения, но, увы. Без самого прототипа и соответствующих исследований, выкраденных Кукловодами, процесс явно не спешил сходить с мертвой точки.

Ардан, посмотрев на часы (до конца лекции оставалось еще пять минут) собрал все письменные принадлежности, убрал те в сумку и, забрав посох, прошел через кабинет к кафедре.

— Давайте посмотрим, Ард, на ваши успехи, — профессор Конвелл протянул руку и Ардан передал преподавателю листы с вычислениями и описаниями системы.

Конвелл, вооружившись карандашом с наточенным грифелем, поправил очки и принялся читать, порой щелкая пальцами по арифмометру. Иногда он оставлял комментарии сбоку от формул, порой что-то перечеркивал (когда дело касалось Лей-механики, будь она неладна), но все чаще лишь дополнял некоторыми уточнениями.

В основном касавшимися стабилизации системы, страхования самых слабых мест, дополнения дублирующими контурами и покрытия всего испытания, только после которых основные контуры приходили в действие. Иными словами, профессор Конвелл из студенческой задачки Арда мастерил рабочее решение, которое хоть сейчас можно было отправлять на завод-изготовитель для заказа Хранилищ.

Стрелка на часах уже перешагнула через озвученную ранее отметку. Несколько одногруппниц Арда потоптались со своими листами у него за спиной, но, отчаявшись, удалились в коридор. Большинство же, переписав себе условия задачи, оставили задачу на внеаудиторные, собственные занятия. И только еще через четверть часа (благо лекция по Звездной инженерии была последней в расписании сегодняшнего дня) профессор Конвелл, наконец, вернул Арду исчирканные и исписанные листы бумаги.

— Недурно, Ард, недурно, — профессор Конвелл снял очки и, открыв футляр, достал оттуда матерчатую тряпочку. — Я рад убедиться в том, что вы решили свои проблемы с шатким фундаментом и, даже, смогли продвинуться дальше. Но скажите мне, дорогой Ард, что мне с вами делать дальше?

Арди, несколько мгновений боровшийся с желанием поскорее погрузиться в чтение комментариев и правок профессора Конвелла, убрал листы в сумку.

— Что вы имеете в виду, профессор? — спросил юноша.

Конвелл, очистив линзы, вернул очки обратно на переносицу.

— Как вы думаете, дорогой Ард, что именно сейчас решали, — с улыбкой тоньше, чем обычно, спросил профессор.

Арди посмотрел на карточку, которую только что вернул обратно на стол кафедры.

— Индивидуальное задание, — несколько неуверенно ответил юноша. Арда несколько смущало заношенное состояние карточки, но… у него все еще затяжной отпуск. И начать рассуждать о природе задания ему попросту не хотелось, хоть догадки, сами по себе, уже зарождались на задворках его сознания.

— Да, Ард, разумеется, — Конвелл открыл ящик своего стола и достал деревянную коробочку, в которой лежали десятки сестричек той самой карточки.

А сверху на коробочке, при помощи краски, было выведено: «Билеты экзамена 4го курса Звездной инженерии. Группа продвинутого уровня».

Арди потянулся посохом к затылку, но вовремя удержал себя от роковой ошибки. Кристалл бытового накопителя, закрепленный в навершии, оставил бы его без половины скальпа.

— Чтобы вы знали, то на инженерный экзамен четвертого курса выделяется шесть часов, — продолжал профессор. — Два с половиной часа на расчеты и теоретическую подготовку и еще три с половиной часа на постройку рабочей системы.

Профессор Конвелл взглядом указал на торчащие из сумки Арда листы.

— Не могу сказать, что вы целиком и полностью справились с теоретической частью, но не сомневаюсь, что будь у вас времени в пять раз больше имевшегося и знание о том, что вам придется строить рабочую систему, вы бы показали куда лучший результат, так что… — Конвелл развел руками. — Такими темпами, к концу следующего года обучения мне нечем будет вас удивить, Ард.

Ардан промолчал. А что ему было сказать? Что азарт собственных исследований и специфика работы в Черном Доме все быстрее и быстрее гнали его вперед? Так оно, вроде, и так весьма очевидно.

— А я не располагаю компетенциями для обучения Магистерскому уровню, — Конвелл убрал карточку обратно в экзаменационную коробку и вернул ту на место. — Да и желанием, если честно, тоже.

— Профессор, я…

— Умейте принимать похвалу, дорогой Ард, — с прежней улыбкой, но на сей раз не только на лице, но и в голосе, перебил профессор Конвелл. — Впрочем, не удивлен… не удивлен. Раз уж вы смогли собрать звуковую систему ради вашей жены, то… уверен, что все дело в мотивации. Просто не помню, чтобы за все полтора века существования Большого в его нынешнем виде, кто-либо закончил его экстерном.

Ардан мог бы соврать, мог бы воспользоваться искусством Скасти, но не стал. Он не хотел обманывать профессора Конвелла. Тот этого не заслуживал. И да, пускай закрытая виза Короны закрывала не только сам патент звуковой системы, но и имя её создателя, вот только профессор Конвелл был умен. По-настоящему умен. Так что, как и профессор ан Маниш в случае с отмычками, легко догадался о настоящей личности изобретателя.

— Иногда, когда я смотрю на вас, дорогой Ард, то невольно размышляю вот о чем, — профессор вздохнул и чуть оперся лопатками на спинку стула. — Если бы ваш прадед жил в другое время. В лучшее время для всех нас, то сколько бы добра он смог принести? И, может, если бы и мы с вами жили в лучшее, куда более… — Конвелл скосился взглядом на газету, лежавшую на его столе, в одной из колонок которой обсуждались результаты Конгресса. — … более мирное время, то сколько бы добра принесли и сами. Н-да… ирония судьбы, не иначе. Но вы ступайте, дорогой Ард. А я буду, как бы парадоксально это ни звучало, надеяться, что к концу третьего курса вы замедлитесь и мне не придется смотреть на ваш скучающий взгляд.

— Доброго дня, профессор Конвелл.

— И вам, дорогой Ард. И вам…

* * *

В квартире сильно пахло вяленой уткой. Тесс, последние несколько дней, начала готовить ему с собой в дорогу вяленое мясо и солонину, которыми Ард бы смог питаться во время затяжного путешествия.

— Тесс, я… — с порога начал было Ардан, но ему погрозили поварешкой, которой помешивали маринад для вяления.

— Если ты в очередной раз скажешь мне, чтобы я занималась моими делами, а ты справишься и сам, — опасным светом сверкнули зелёные глаза. — то эта поварешка окажется у тебя во лбу. Понятно?

Ардан почувствовал, как по груди разливается тепло.

— Конечно, дорогая.

— Вот и договорились, — кивнула Тесс и вернулась к своим заготовкам, которые уже заполонили половину их кухни.

Вряд ли Ардан сможет взять с собой больше нескольких килограмм, так что оставалось только надеяться, что на форпостах Северного Национального Парка Природных Аномалий, принадлежащих Гильдиям Охотников и Магов, а также в ближайшем поселении найдется что-то, чем поживиться полукровка матабар. И не то, чтобы Ардан забыл как добывать себе пропитание в лесу. Просто охота в подобных Парках, которых на территории Империи существовало всего несколько, каралась несколькими годами каторжных работ.

Сняв обувь и пальто, поставив посох на отведенное для того место у стены и отцепив гримуар от цепочек, Ардан прошел на кухню и, обняв жену со спины, поцеловал ту в макушку и положил подбородок ей на волосы.

— У тебя сегодня свободный день? — спросил он тихонько.

— У меня отпуск почти до конца весны, Арди, — спокойно ответила Тесс. — Завтра последнее выступление в театре, после чего тот закроется на пару недель для реконструкции Лей-проводки и отсека генерации. А затем мы с ребятами хотим записать, как это теперь называется — альбом. Так что на три месяца отложим все выступления. Хотим, к лету, выпустить пластинку.

Наверное, Бажен с Аркаром назвали бы подобный подход — «созданием искусственного дефицита». Тесс решила отойти от сцены в тот самый момент, когда спрос на её имя рос не по дням, а по часам. Пластинки не успевали появиться в лавках, как их тут же сметали поклонники и просто любопытствующие.

— А ты чего такой радостный? — даже не видя Арда, а лишь чувствуя его спиной, спросила Тесс, правильно прочитав эмоции мужа.

Ардан не стал отпираться.

— Я решил для себя кое-что.

— И что же?

— Что уйду в отставку из Черного Дома.

— Ард, но ты ведь…

Юноша помотал головой.

— Не сейчас, дорогая, — уточнил он. — После того, как мы с Миларом поймаем тех, за кем сейчас охотимся, то тогда я и уйду в отставку. Сразу, как остановим Кукл… заговорщиков — тогда я напишу рапорт. Мне кажется, я смогу помочь большему числу людей, включая тебя и себя, находясь за лабораторным столом, нежели бегая с удостоверением второй канцелярии.

Тесс зависла с поварешкой над кастрюлей с маринадом.

— Я тоже хотела тебе кое-что сказать, Арди.

— И что же?

— Я… — Тесс повернулась к нему и заглянула в глаза. — … хочу увидеть нашу страну. Увидеть Империю. Все её уголки. Ребята предлагают накопить материал и отправиться с гастролями по Империи. Не сейчас. Через пару лет. Когда появятся слушатели не только в столице и ближайших крупных городах.

Ардан кивнул. Он прекрасно понимал желание Тесс.

— И, если так подумать, то последний концерт можно будет дать в Дельпасе, — она прижалась к нему еще сильней и положила голову на грудь. — а затем уехать в Алькаду. Как тебе план?

— Идеальный, — согласился Ардан.

Они стояли в обнимку. Сбоку от них тихонько тикали часы. До гонки, в которой Арду предстояло принять участие, оставалось меньше суток.