— Тихо ты, — шикнула Рита на одного из своих подчиненных. — Я не собираюсь, как на той неделе, опять через лес бежать наперегонки с капитаном Скофским. У меня, в отличие от него, нет такой же страшной рожи.

— Это как посмотреть, Рита, — добавил Борс, точно так же, как и все остальные, лежащий животом под пологим отвесом оврага. — Измалевали тебя знатно.

Рита прошипела что-то в ответ и снова заглянула в бинокль. Арду тот, разумеется, не требовался, так что он вполне спокойно видел то, что происходило по ту сторону кряжа. Когда-то давно здесь, возможно, возвышались небольшие горы, но после древнего катаклизма, породившего Великий Ледник, остались лишь скалистые кряжи, обнимавшие каменными, острыми дланями, быстрые ручьи, подпитывавшие Холодное Озеро с его «младшим братом» с весьма неожиданным и очень необычным названием… Малое Холодное Озеро.

— Интересно, как они на вкус?

— Проклятье, Орни, тебе лишь бы что-нибудь в рот засунуть!

— Не в рот, а в желудок.

— Да заткнитесь вы, — снова шикнула Рита.

Ардан, изначально, сильно ошибся в своих предположениях, почему девушка носила повязку, закрывавшую нижнюю половину лица. Он предполагал, что опытная охотница таким образом прячет протез или иной, не очень симпатичный, побочный продукт своей профессиональной деятельности. На деле же подбородок Риты, включая губы, щеки и даже мочки ушей, были исписаны черными татуировками. Причем не такими, как у Александра Урского.

Рита, чьей фамилии Ардан не знал, да и не особо интересовался, носила на себе символы одного из племен Каргаамы. Откуда и почему? Арди, точно так же, как и в случае с фамилией, понятия не имел и не спешил узнавать.

Как подсказывал опыт, женщины в подобных профессиях ничуть не безопасней, чем оголенный сердечник Лей-кабеля под напряжением. Впрочем, как и мужчины. А Арди не так, чтобы сильно горел желанием сближаться с людьми, которых надеялся больше никогда не видеть. И не потому, что они какие-то «плохие» или что-то еще, а просто если он их увидит, то значит, что их пути вновь пересеклись из-за службы.

— Что они там делают?

— Пасутся, — ответила Рита, сильнее прижимая мягкую оплетку каймы биноклей к глазницам. — Наверное.

Ардан чуть прищурился. Через ручей, поднимаясь по кряжу, шло стадо Оневаар, если использовать язык Фае. На Галесский это переводилось как… Оневаар. Потому как просто не имело какого-то осмысленного перевода.

Выглядели же создания как нечто среднее между Лохматиной, собакой, оленем и дикобразом. Массивные тела, покрытые ледяной, в самом прямом смысле, шерстью. С их синих тел свешивались спутанные лохмотья, которые пропитывались потом аномалий. Из-за каких-то особенных алхимических реакций в теле созданий, пот, попав на воздух, мгновенно превращался в лед. Так что Оневаар, при ходьбе, наступая на землю абсолютно собачьими лапами (только в несколько раз массивнее и крепче) слегка позвякивали.

Когда возникала опасность, Оневаар отряхивались, опять же, совсем как пес, только что выбравшийся из воды. Шерсть отрывалась от кожи и тут же превращалась в весьма опасное оружие. А если не хватало этого, то Оневаар опускали к земле точно такие же, обледенелые рога, способные не просто смять, а пробить насквозь латную броню.

Сейчас, разумеется, их не тревожили закованные в сталь рыцари, а браконьеры, если и пробирались в Парк, предпочитали винтовки или глушащую взрывчатку. Но в записях Гильдии Охотников все еще оставались пометки многовековой давности, когда данные создания доставляли немало хлопот деревням и селам. Из-за того, что вокруг Великого Ледника земля не отличалась особым плодородием, то Оневаар воспринимали любые сельскохозяйственные культуры, заботливо взращенные человеком, как изысканный десерт.

Они могли пройти сотни километров, чтобы полакомиться репой, пшеном, или просто сожрать все, что есть на огороде. А учитывая массивные размеры (самцы могли достигать в холке двух метров) и немалый вес (до тонны у все тех же самцов) питались Оневаар от души.

В дикой же природе они выживали благодаря тому, что пили воду. Очень много воды. И, благодаря мутировавшим пищеварительной и кровеносной системе, могли неделями выживать без твердой пищи. Им было достаточно несколько раз за месяц сжевать ягодный куст, чтобы протянуть до следующего листа календаря.

— И как на севере их еще всех не порезали на мясо, — процедил Борс. — Воняют так, что даже отсюда тошнить начинает.

— Какие мы нежные, — фыркнула Рита.

Из-за того, что Оневаар постоянно потели, их приближение даже человек, при удачном направлении ветра, мог почувствовать сильно заранее. Запах тухлой воды, жирной прокисшей в бочке рыбы и чего-то еще. Мускусного и въедливого, от чего во рту образовывалась мерзкая слюна.

Но, в целом, Борс был прав. Современная наука Звездной Биологии утверждала, что Оневаар прибыли на западный материк с Северного Континента. Некогда Оневаар обитали лишь на территориях современных Скальдавина и Урдавана. Затем, еще до того, как во время Северной Войны маги Урдавана создали Перешеек Титанов, соединивший две половины их государства, во время зимних заморозков, Оневаар пересекли Пролив Титанов и попали на территорию современного Тазидахиана.

Разумеется, их миграция растянулась на сотни тысяч лет и на юг они пришли исключительно из-за того самого катаклизма, который создал Великий Ледник и, собственно, исказил Поле Паарлакса. Причем настолько сильно, что появился феномен Обратного Океана, а также идентичности погоды и сезонности южного и северного полушарий, но только на территории западного материка.

Опять же — произошло это еще во времена, когда даже эльфов на свет не появилось. Причем не современных, а высших. Может, лишь Фае помнили бы детали событий столь далекого прошлого.

— Тянем жребий? — спросил Орни.

Тощий охотник — единственный, кто выжил в группе Борса после инцидента в середине месяца. Ардан не знал, что именно там произошло, но Борс и Орни вернулись с задания на Вторую Станцию с запозданием на сутки. Их уже даже успели похоронить. Но они пришли.

Израненные, переломанные, но живые. Рита, кстати, не отходила от постели Борса в течение почти тридцати часов, пока маги и врачи станции приводили в порядок охотников. В итоге, судя по обмолвкам, Борсу не посчастливилось привлечь внимание Двуглавых Кротов. И несмотря на забавное название, это те еще мерзкие твари даже по меркам Звездной магии.

— А когда-то было иначе? — вопросом на вопрос ответила Рита и вытащила из кармана несколько палочек одной длины и одну дополнительную, короткую.

— Но это явно не Крылато-Рогатые, — возмутился один из подчиненных охотницы. — Мы же их ищем.

— Эрнест, я тебя, клянусь Ангелами, когда-нибудь пристрелю, — зарычала Рита. — Ты нам это будешь напоминать каждый раз, когда Старухе придет в голову отправить нас собирать дерьмо очередных высерешей фейских ублюдков?

Ардан даже рта открывать не стал, чтобы поправить Риту. Во-первых она, действительно, могла выстрелить, вот только уже в него. Скорее всего охотнице было плевать, что такого слова, как «высереши» в принципе не существовало. И, тем более, не ему втолковывать целой Гильдии, что аномалии появились вовсе не из-за Фае.

А именно такая теория, причем до сих пор, имела весьма серьезную поддержку в ученых кругах. Да, все больше ученых, включая профессора Ковертского, склонялись к тому, что аномалии появились в ходе естественной эволюции, помноженной на искажения Поля Паарлакса, но… Им было достаточно сложно переубедить целые века убежденности Звездных магов в том, что все волшебные создания на планете являются порождением кровосмешения Фае со зверьми.

И, наверное, наличие таких существ, как Тополь, лишь укрепляло их веру в свою правоту.

Что до «Старухи», то так, за глаза, прозвали госпожу Острожскую. Та, всего за месяц проживания на Второй Станции в Парке, успела приобрести себе столь своеобразную славу, что, возможно, это был первый и, собственно, последний раз, когда Старший Магистр переступала невидимый порог Северного Национального Парка.

— Мы два дня выслеживали это стадо, хотя по всем признакам изначально понимали, что это не Крылато-Рогатые, — продолжал возмущаться Эрнест. — Ну какого демона, Рита? Там воняет так, что у меня сейчас мозг через задницу вытечет.

— Было бы чему вытекать…

— Я серьезно, Рита! — стоял на своем охотник. — Старуха совсем спятила! Ее теория, что Крылато-Рогатые могут мигрировать не самостоятельно, а следом за кем-то… да тут всяких стад, как бреда в голове этой сумасшедшей.

— Все, утомил.

Рита убрала палочки обратно в карман и, оставив в руке только короткую, заложила ту за ухо Эрнеста.

— Мы тянули жребий, ты проиграл.

— Рита…

— Серьезно, Эрнест. Ты сейчас договоришься, — Рита отняла бинокль от глаз и весьма тяжелым взглядом смерила немного съежившегося охотника. — У нас тут не Метрополия, Эрнест. Все решает не Парламент, а только я. И если тебе кажется, что ты не охотник, а ученый, ну так переведись в Гильдии на другую должность. Но пока ты в моем отряде, то будешь делать то, чтоя́тебе говорю. Это понятно?

Эрнест тяжело вздохнул.

— Понятно, — протянул он. — Прости, командир.

— Вот и славненько. А теперь бери склянку и шуруй вниз. И набери их дерьма с горкой, раз уж Старухе так охота в нем копаться.

— Но я же извинился!

— Мне нужно материальное подтверждение твоей глубокой скорби, Эрнест. В виде дерьма Оневаар.

Эрнест промычал что-то невразумительное, забрал склянку и, сняв с себя винтовку и перевязь со спальным мешком и немногочисленными запасами, переполз через карниз оврага и начал спускаться вниз к кряжу.

— Жестко ты с ним, Рита, — шепнул Борс, когда Эрнест удалился на почтительное расстояние.

— А нечего было яичницу утром портить, — парировала Рита.

Они находились на задании уже третий день. Обычно Ардан не присоединялся к вылазкам охотников. В конечном счете он не имел отношения к их гильдии и экспедиции, а лишь сопровождал одну изворотливую журналистку.

Исключение составляли только эпизоды, когда госпожа Шприц, через «дорогого Чаза» выбивала себе место в вылазке. И, увы, за минувший месяц Таисия умудрялась с завидным постоянством добиваться успеха в данном предприятии. Но в прошлый раз, ровно неделю назад, все это закончилось тем, что им пришлось убегать через лес от целого стада грифонов.

В результате Таисия весьма серьезно повредила ногу и осталась в лагере, а Ардан…

— Не забывайте щелкать, капитан, — фыркнула охотница.

— А, да, точно… — спохватился Арди. — Спасибо, Рита.

Ардан снял с плеча тряпичный походный рюкзак и вытащил на свет твердую, коричневую сумку. Такую плотную, что краями можно было порезаться и достаточно вместительную, чтобы уместить внутри несколько пухлых гримуаров. Вот только в тесных креплениях обнаружилось нечто совсем иное.

Взгляду Арда представился небольшой прямоугольный короб, размером чуть больше ладони, облаченный в кожу темного, почти шоколадного оттенка, туго натянутую на деревянный корпус и прошитую аккуратными стежками по углам. Передняя стенка камеры при помощи легкого нажатия откидывалась вниз и превращалась в опорную площадку, из недр которой, словно гармошка, выдвигались кожаные меха. Черные, ребристые, собранные в десяток симметричных складок, чем-то отдаленно напоминающие гусеницу.

На конце мехов сидел объектив в блестящем латунном оправлении, с миниатюрными гравировками делений диафрагмы и выдержки, обрамлявших темное стеклянное око линзы.

Над объективом располагался небольшой оптический видоискатель, похожий на стеклянный бочонок в никелированной рамке, а рядом с ним поблескивал изящный рычажок спуска затвора. Сверху камеры, утопленные в кожу, виднелись два колесика с накаткой (для перемотки пленки и для подзавода шторного механизма), каждое размером с полу-монету и украшенное крошечными рисками по ободу. Сбоку короб имел складную рукоятку из натурального ремня, позволявшую носить аппарат через плечо, а внизу, под кожей, прощупывалась резьбовая вставка для штатива.

Арди не очень хотел представлять, сколько могло стоить подобное произведение Незвездного инженерного искусства, но подозревал, что примерно столько же, сколько хороший арифмометр. Только последний не приходилось заряжать катушками с лентами, что ни в коем случае нельзя было делать на свету.

Госпожа Шприц, находясь в полевом госпитале, несколько раз напомнила Арду конкретно про данную деталь.

— Проклятье… Звездный маг с камерой у рожи… я, наверное, уже ничего забавнее в своей жизни и не увижу.

— Молись, Борс, чтобы именно так все и оказалось, — как-то уныло прокомментировала Рита.

Пока Ардан занимался съемкой пасущегося стада, Эрнест уже собирал в склянку остатки жизнедеятельности Оневаар. Он порой отворачивался, а бывало так сильно закусывал нижнюю губу, что по подбородку кроме слюны уже даже кровь потекла. Запах, в принципе, являлся одним из защитных механизмов Оневаар, который отпугивал особо нерешительных охотников.

Сделав ровно двенадцать щелчков, Ардан бережно вернул камеру в короб, а тот убрал обратно в заплечный мешок. К этому времени Эрнест вернулся и протянул склянку своей начальнице.

— Убери от меня эту погань, Эрнест! — громким шепотом воскликнула Рита и отшатнулась в сторону.

— И от меня тоже.

— И вообще отвали куда-нибудь подальше.

— Вечные Ангелы… почему нам всегда достаются самые вонючие миссии.

— Это все потому, что пару недель назад Рита сказала в лицо Старухе, что у той песок в пизд…

— Собираемся и уходим, — оборвала своих подчиненных охотница. — Чем быстрее вернемся на Станцию, тем быстрее сможем смыть с себя эту вонь.

Охотники согласно загудели и, ползком, спустились вниз оврага. Только там они поднялись на ноги, да и то — в полуприсед.

Какое-то время они пробирались через густой бурелом, созданный поваленным ветром сухостоем и, вероятно, какими-то зверьми размерами с Каргаамского слона, картинки которого Ардану показал Магистр Тихонов.

Не то чтобы они сдружились, но вечерами Арди порой приглашал на беседу добродушного мага. Тот не отказывал. Они болтали о науке, а Арди, возможно, узнал от Евлампия ничуть не меньше теории, чем от профессора Ковертского. Не в укор последнему.

Вообще месяц пролетел вполне себе незаметно. Недели делились на те дни, когда Ардан скучал в лагере, урывками работая над собственными исследованиями; и на те случаи, когда Таисия выбивала им место в очередной вылазке.

Как-то само собой разъяснилось количество охотников и, на их фоне, весьма скромное число ученых. Никто из группы магов, кроме Рогова и Мелина, не покидал территории Второй Станции.

Хотя нет.

Имелось одно исключение. Гомар Звонков, Старший Магистр, главный исследователь Аномалий центрального отделения Гильдии Охотников вернулся обратно на Первую Станцию в самый же первый день. Раздал ценные указания, немного попозировал перед камерой госпожи Шприц и уехал обратно в город вместе с механическими повозками и их водителями.

Что до двух капитанов, то их отряжали только на самые опасные вылазки. И, собственно, так лагерь и жил.

Полтора десятка групп по пять человек охотников, по заданиям ученых, отправлялись на несколько дней в парк, чтобы вернуться либо с записями, либо с вещественными артефактами. В основном клочками шерсти, экскрементами, порой костями или особенно странными растениями, которые охотники не помнили по каталогу Гильдии.

Находки отмечали на карте, каталогизировали и либо убирали в специальные контейнеры, либо отдавали на откуп Магистру Тихонову, который являлся главным по аппаратуре. Что же касается Стар… госпожи Острожской, то она считалась чем-то вроде интеллектуального центра экспедиции.

И, может, она и отличалась глубиной знаний и живостью ума, но не обладала ни сдержанностью, ни мудростью. Так что даже Ард ее сторонился и ни разу не вступил в прямой диалог. Старший Магистр пару раз пыталась ему что-то сказать и даже приказать, но тут в дело вступала госпожа Шприц.

И, видят Спящие Духи, на сцену их словесных перепалок собирались даже те охотники, кто отдыхал не в своих шатрах и палатках, а в полевом госпитале. Да, нередко вылазки сопрягались с весьма серьезной опасностью, но, кроме трагедии Борса, лагерь пока никого не потерял.

Что, по словам господина Тихонова, для месяца экспедиции в глубокой части Парка считалось явным успехом.

— Капитан, — Рита окликнула Арда. — Если ты вновь заметишь какую-нибудь дрянь, то говори сразу. На сей раз поверю, что ты не только контуженный, но и удачливый.

Ардан кивнул. В прошлый раз он, благодаря урокам Шали и Гуты, а может и чувствам Говорящего, заранее ощутил то, что они пересекли тропы весьма опасных охотников.

Рита ему не поверила. Как и госпожа Шприц. В результате последняя уже несколько дней отдыхала в госпитале.

Над головой светило солнце, пронизывая лучами густые кроны, и охотники, молча сторонясь воняющего и грустного Эрнеста, вернулись на свою поляну.

— Собираемся, — коротко скомандовала Рита.

Пока остальные сворачивали шатер и закапывали кострище, Борс вместе с Орни начали собирать «забор». Так называлось несложное изобретение Гильдии Охотников. Несколько металлических столбиков с Лей-кабелем и парой болванок, питавших устройство. Что-то вроде миниатюрной копии того барьера, которым от аномалий изолировали Проспект и Улицы, делившие Парк на сектора.

Арди, быстро вытащив опоры из своей маленькой палатки, отряхнул ту от лесной поросли, веточек и быстро свернул в тугой тюк, который обмотал плотной тканью подстилки, чтобы в палатку не заползла змея. Событие, учитывая суть Арда в качестве полукровки матабар и Говорящего, маловероятное, но это там, в Алькаде и ее степях. А здесь, на севере, кто знает, как ведет себя живность.

Ардан даже в местных аномалиях мало что понимал, кроме каких-то общих знаний. Матабар ведь действительно являлись очень замкнутым сообществом, предпочитавшим самозабвенно резать друг другу глотки в бесконечных межплеменных войнах за охотничьи тропы. А всех свитков и книг Атта'нха не прочитаешь и за несколько жизней.

Юноша закончил со сборами даже не одним из, а самым первым. Если чему и учила работа в качестве помощника ковбоев, так это скорости в вопросах обустройства ночлега и, в равной степени, его сворачиванию.

— Иногда я начинаю сомневаться, капитан, что вы служили в Предгорном корпусе маршалов, — Рита стояла рядом и жевала комок специального табака, из-за которого ее слюна приобретала коричневый цвет. — Но каждый раз, когда вижу вас за готовкой или наблюдаю, как вы ставите палатку — все сомнения как-то сразу отпадают. Всегда любила работать со степняками. Руки у вас, конечно, золотые.

— Мхм, — коротко промычал Ардан, которого уже успела изрядно утомить необходимость поддерживать легенду.

Да и не только легенду. Дело было и в «Водяной Маске», и в Таисии Шприц, и в незнакомом ему севере, и в том, что он чувствовал, что откровенно теряет время.

За минувший месяц, проведенный на Второй Станции, он пообщался буквально с каждым членом экспедиции. С кем-то перебросился парой слов, с другими имел от минутного до, порой, получасового диалога. Арди слушал их сердца, следил за глазами, читал запахи и… не находил ни единой причины, чтобы заподозрить какую-либо связь с Кукловодами.

Охотники, как охотники. Простые работяги, которые вместо фабричного цеха, портового склада или офисной конторы, выбрали седло, порох, железо и целый набор уникальных нецензурных лексических оборотов.

Что до магов, то каждый из них, в целом, оправдывал предвзятое отношение большинства граждан Империи к обладателям Звездных регалий. Мнящий о себе невесть что, помешанный на плоти Старший Магистр Чаз Наленский. Разделявшая недостаток лорда Аверского, Старший Магистр Варвара Острожская, убежденная в своей исключительности.

Застенчивый, но, тайком, полагающий, что разбирается в своей специальности лучше прочих, Магистр Евлампий Тихонов, каждый вечер строчащий по пять страниц для писем своей жене. И, учитывая что здесь, на Второй Станции, нет почтальонов, то отправить он всю исписанную кипу бумаг сможет не раньше, чем через месяц.

Что до капитанов Альтона Рогова и Унмира Мелина, то Ардан редко с ними пересекался. Грубые, резкие, бывшие солдаты, несмотря на то, что постоянно пытались выторговать себе хотя бы пару эксов дополнительной оплаты, работали на совесть и выполняли больше, чем от них в принципе требовалось.

За месяц. За целый, о Спящие Духи, месяц, Ардан не нашел ни единой зацепки! Ни одного, пусть даже самого небольшого, сучка, за который бы запнулся и задумался о происходящем. Самая классическая экспедиция в Парк, которую себе только можно представить.

У них же, к искреннему удивлению Арда, даже оборудование ни разу не сбоило.

Вот и получалось, что уже минуло четыре недели с момента прибытия в Парк и шесть недель (если округлить), как Ардан покинул Метрополию, а дело никак не двинулось. И, что самое обидное, за это время лейтенант Шоса уже должен был передать послание в Черный Дом.

И если Парк не наводнили оперативники, то умники второй канцелярии не нашли связи между незаконной лабораторией в Медвежьем Разломе и Кукловодами.

Спящие Духи.

Если честно, то и Арди ее тоже не видел. С какой бы стороны ни смотрел. А он смотрел с разных. Потому как на Второй Станции и заняться-то больше было нечем. Только думать, дремать, и, когда приходили какие-то свежие идеи, заниматься теоретическими исследованиями.

Увы, без новой литературы, доступа к испытательной площадке и всем своим прошлым записям, идеи навещали Арда не так, чтобы часто.

— … странно.

Ардан вздрогнул и посмотрел на Риту.

— Говорю, только вот ваш лесной опыт выглядит странно, — повторила охотница. — Вы меня вообще слушаете, капитан Скофский?

— Простите, — искренне извинился Ардан. — Задумался.

Рита произнесла что-то, сильно напоминающее «контуженный» и продолжила:

— Бывало мне приходилось работать с егерским корпусом, и ваши навыки в лесу мало чем уступают.

— Спасибо, — только и ответил Ардан, поскольку никакого вопроса так и не прозвучало.

Рита посмотрела на него исподлобья и собиралась сказать что-то еще, но вокруг уже собрались остальные охотники, включая Борса.

— Идем обратно, — скомандовала Рита. — Никто не отстает. Если заметили, что идущий позади вас замедлил шаг, передаете по цепочке дальше. На могилу каждого дебила, который решит сдохнуть, я лично помочусь. Ясно?

— Ясно, — хором ответили охотники.

И они, вытянувшись цепочкой с промежутками в несколько метров, снова нырнули в густой лес. Они шли тихо и аккуратно. Редко когда скрипела задетая ветка или хрустел под ногами настил. Гильдейские охотники умели ходить так, что даже у Шали не возникло бы лишних претензий. И, может, потому у Риты и появились вопросы, а откуда Ард-Скофский умеет перемещаться по лесу так же незаметно, как и остальные.

Но выбирая между шансом сломать легенду или же собственную шею, Ардан выбирал первый вариант. Тем более, что с каждым днем он все сильнее убеждался, что ниточка, за которую они потянули, оказалась оборванной.

Милар предупреждал, что в расследовании такое может происходить. Когда отрабатываемая версия, как оказывается, никуда не приводит, потому что изначально является не столько ошибочной, сколько вообще не имеющей отношения к делу.

А вокруг шумел лес. Старый, но все еще крепкий. Пропитанный той силой, что нельзя ни исчислить формулами, ни определить на многочисленных приборах Звездной науки. И, может, если чем и спасался от хандры Ард, так это тем, что наслаждался возможностью сменить запах мазута и дизеля на ароматы хвои и мха; а мертвую Лей на тихий, почти незаметный шепот высоких крон.

— Скофский, — шепнула Рита, поравнявшись с Ардом. — Что там кажется вашей контуженной башке?

Ардан быстро огляделся. Люди не жили, в привычном понимании, рядом с Парком, также здесь, вдали от Проспекта и Улиц, растительность не пересекали человеческие тропы. Ни плотной почвы под ногами, ни разбитого дерна, ничего из того, что могло бы проложить в зарослях удобной для человеческой стопы полосы.

Да, порой встречались тропки животных, ведущие на водопой или к местам ночлега, но они не подходили для людей. И особенно они не подходили, когда речь заходила о месте обитания сотен аномалий. Так что охотники шли, ориентируясь по компасу и ориентирам, отмеченным на их собственных картах. Охотник, обученный лесными зверями, мог бы отыскать сотни таких, не ведущих ни к чему хорошему (кроме, разве что, добычи) троп.

Ардан же видел чуть больше.

Порой, краем глаза, он замечал немного странно пригнувшиеся кусты, склонившие веточки над маленьким оврагом, от которого вперед убегала лента мха чуть другого цвета. Стоило же ему обернуться и посмотреть на «тропку» прямо, как та тут же исчезала. И так происходило не раз, не два и даже не десять.

Скасти бы сказал, что «мир стучался в дупло двуногого, но то оставалось глухо». На деле же так реагировали обостренные чувства Говорящего, замечавшие то, чего не видели глаза. И прислушавшись к тому, чего не слышали уши, Арди, украдкой, издалека, мог разобрать голоса. Как в прошлый раз. С грифонами. Когда им действительно стоило свернуть с маршрута.

— Все в порядке, — ответил он.

— Ну и отлично, — кивнула Рита и ускорила шаг.

Ард же еще какое-то время «смотрел», не поворачивая головы, на одну из таких тропок. От этой эфемерной ниточки, едва различимой в полумраке подлеска и обрамленной склонившимися веточками молодого орешника, тянуло чем-то другим. Чем-то, что, как мокрая тряпка, облепляла лицо. Лезла на глаза, стягивала губы, и тянула голову назад, запирая воздух в раздраженных влагой легких.

Что-то липко, горячей смолой обливающее кожу, давящее на грудь жидким пожаром душащей агонии; просачивающееся из мха и корней стволов перекошенных деревьев горькой ржавчиной, оседавшей на кончике языка.

Но стоило Арду обернуться, как наваждение исчезло, а пропитанная болью тропка растворилась среди обыденного лесного пейзажа.

— Не отставай, — поторопил его Борс.

На Вторую Станцию они вернулись через несколько часов пути сквозь лес. Как и всегда, их встретила весьма просторная вырубка, которая местами все норовила вернуть утраченное под натиском людских топоров. Где-то из утоптанной земли проступали елочки, пытавшиеся потеснить многочисленные палатки и шатры. В других местах через пыльную почву проглядывались участки молодого дерна, резко недовольного вкопанными каналами, где, под настилом из досок, Лей-кабели гоняли напряжение от генераторов.

Собственно и сами генераторы, расположенные в единственной постройке Второй Станции (пусть она и являлась немного хлипким с виду сараем), выглядели настолько же неуместно, как корова на проспекте Нового Времени. Они гудели и рычали, а рядом с отсеком генерации множились пустые железные канистры, расстававшиеся с топливом ради Лей-энергии.

Сами генераторы, во всяком случае крупнейшие из них, включали не часто, только когда приходилось задействовать всю мощь сложного оборудования, но вот небольшой генератор для поддержания жизни лагеря и защитного барьера работал постоянно.

Магистр Тихонов раз в несколько дней заходил в сарай, чтобы проверить все датчики и долить топлива. Ключ от отсека, опять же, имелся лишь у него и у господина Наленского. Остальные допуска к «сердцу» Второй Станции не имели.

В целом, если не считать Лей-кабелей и вкопанных по периметру столбов с проволокой, то можно было подумать, что оказался где-то посреди лагеря лесорубов. Все те же зеленоватые палатки; массивные шатры, местами несколько раз заплатанные и подшитые; уличная кухня с печкой, к дымоходу которой был приделан рукав из огнеупорной ткани, уходящий вниз — в специальную яму.

Точно таким же приспособлением пользовались браконьеры, чтобы их не вычислили по дыму. Ученые же переживали, чтобы не навредить естественной среде редких и уже, зачастую, вымирающих созданий.

По словам того же господина Тихонова к первой четверти следующего века, скорее всего, уже не останется, к примеру, ни Лохматин в степях Алькады, ни Оневаар южнее Северного Континента.

— Отлично потрудились, — резюмировала Рита. — Пойдемте доложимся Старухе. А вы, капитан… спасибо за компанию.

Они распрощались, и Ардан, ступая по дорожкам, проложенным из сколоченных досок и прибитых к ним низких, на уровне колена, бортиков направился к палатке Таисии. Она стояла немного на отшибе, справа от палатки Арда (не той, которой он пользовался со времен работы на ферме, а предоставленной Черным Домом), которая выступала своеобразным разделителем между ним и шатром Старшего Магистра Наленского. Причем тот специально дождался, пока Таисия выберет себе место, и только потом распорядился охотникам где ставить его временный дом.

Вокруг Арда кипела уже ставшая привычной жизнь полевого лагеря. Кто-то играл на гитаре, сидя в компании товарищей около убранного в яму кострища. Другие мылись в самодельном душе, расходуя собранную за прошедшие дожди воду. Ответственные, по расписанию, за провиант пыхтели на кухне и их торопили вернувшиеся с ночного обхода охотники.

Учитывая, что лагерь подавляющим большинством населяли мужчины, то никто не заботился о правилах приличия и благочестия, что, порой, приводило к забавным сценам. Забавным из-за того, что все уже привыкли к подобному распорядку и жизни, но только не госпожа Острожская. Она все еще требовала, чтобы в «душ» поставили двери, а выгребную яму снабдили чем-то более удобным, чем жердочка и хлипко сколоченная стенка, разделявшая лагерь и место… глубоких дум.

Ардан похлопал по парусине, заменявшей госпоже Шприц (да и всем остальным) стены.

— Заходите, — прозвучал изнутри уже чуть более бодрый голос, чем прежде.

Ардан наклонился и, миновав тамбур из плотной ткани, расстегнул пуговицы «двери» и залез внутрь. Поскольку их палатки были рассчитаны на длительное проживание, то и внутри пространства выделили куда больше, чем в тех сооружениях, где ютились ковбои. Хотя, порой, последние и вовсе обходились без палаток. Особенно в сезон без дождей.

Таисия лежала на раскладушке, которую ей принесли из лазарета. Укрытая тонким пледом, она листала книгу и курила.

— Как ваша нога? — спросил Ардан, оставляя сумку с портативной камерой на небольшой столик.

Вместо ответа Таисия лишь одернула край пледа, обнажив замотанную бинтами ногу, зафиксированную весьма добротной шиной. Распухшая, местами синеватая, она явно отнимет у госпожи Шприц еще несколько дней.

А затем примерно неделю будет обязывать передвигаться при помощи костылей.

— Как ваша… работа? — закрыв книгу и приподнявшись на подушке, с неприкрытой жадностью в интонации, спросила Таисия. — Не томите, капитан. Я тут изнываю.

Арди постарался сохранить каменное выражение лица. Таисия действительно искренне страдала из-за своей травмы. Частично из-за того, что была ограничена в своих возможностях и свободе передвижения, но, скорее всего, куда больше из-за «дорогого Чаза».

Тот воспринял ситуацию госпожи Шприц как идеальную возможность покорить ее сердце (ну или не совсем сердце). Стратегию же он выбрал весьма своеобразную — по нескольку раз на дню наведываться в палатку к Таисии, чтобы поболтать. Причем болтал, в основном, он, а госпожа Шприц тренировала свою воистину бесконечную актерскую выдержку.

— Ничего, Таисия.

Госпожа Шприц нахмурилась и явно собиралась выдать очередную язвительную тираду, так что Ардан поспешил уточнить:

— Я серьезно, госпожа Шприц, — развел руками Арди. — Ничего кроме леса, аномалий и охотников, которые не умеют изъясняться без нецензурной брани.

Таисия в ответ грязно выругалась и опустилась обратно на подушку.

— Месяц, капитан… целый месяц, — протянула она, прикрывая лицо ладонью.

— И никакого следа, в том числе и коррупции, — кивнул Ардан.

— Коррупции более чем достаточно, — замахала ладонью госпожа Шприц. — У них же почти все оборудование списано под заводской брак. А субсидий у Казны взяли, как на новое и исправное. Все бумажки, которые я раздобыла — подделка. Причем не очень качественная. Что до следа… проклятье, капитан! Месяц компании Нудского! О Свет. Еще никогда прежде я так сильно не ошибалась.

— Если вам станет от этого проще, Таисия, то мы все ошиблись.

Госпожа Шприц, даже не поднимая на Арда взгляда, продемонстрировала неприличный жест.

Они несколько минут молчали. Таисия лежала на раскладушке под пледом, а Ардан сидел на стуле и листал собственный гримуар. За минувшие шесть недель он мог бы не только «Ледяной Хвост» отработать, но и начать разработку модификации уже имеющихся заклинаний под Синюю звезду. Для этого ему, разумеется, требовалось перелопатить тонну соответствующей литературы, но…

Спящие Духи.

Шесть недель!

И все впустую.

Он ведь не мог даже сказать, что сильно интересовался аномалиями. А если быть до конца откровенным — то вообще не интересовался.

— И что теперь? — спросила через какое-то время Таисия.

Ардан вздохнул.

— Хотел бы знать, госпожа Шприц, потому как…

Договаривать Ардан не стал. Его чуткий слух уловил хорошо знакомый, тяжелый шаг, заставлявший деревянный настил натужно поскрипывать. Юноша проверил на месте ли «Водяная Маска» и сделал вид, что целиком и полностью поглощен гримуаром.

Таисия поняла намек и тут же раскрыла книгу. Она успела как раз вовремя, потому как уже через несколько мгновений, без всяких лишних расшаркиваний, полог палатки снова одернули в сторону. На сей раз на эфемерном пороге появился никто иной, как обладатель красноречивого глазного протеза.

— Капитан Скофский, — коротко поприветствовал глава охотников, господин Залесский. — Через пять минут собираемся в моем шатре. Это приказ.

Таисия приподнялась на локте.

— Залесский, вы тут свежим воздухом передышали? — возмутилась журналистка. — Какое право вы имеете приказывать моему телохранителю?

Залесский, обычно старавшийся не спорить с госпожой Шприц и вообще делать вид, что той не существует, на сей раз смело встретился с ней взглядами.

— По военному уставу я являюсь старшим офицером этой экспедиции, а капитан Скофский, даже несмотря на отставку, Имперский маг.

— И почему меня должно это волновать, Залесский?

Ардан медленно повернулся к бывалому охотнику.

— Потому что при возникновении ситуации военного характера, — медленно, чуть ли не по слогам, произнес Ардан. — Господин Залесский приобретает на месте, до прибытия ответственных офицеров, всю полноту власти старшего командира. В том числе и над всеми магами. Но для того, чтобы обратиться к данной статье…

Ардан запнулся.

— Вернулось то, что осталось от отряда Марата, — кивнул Залесский и добавил. — Берите с собой все необходимое, капитан. Пять минут. В моем шатре. Если не явитесь, то вас ждет трибунал по законам военного времени.

Больше не говоря ни слова, глава охотников покинул палатку.

— Что… что все это значит, капитан? — чуть оторопело спросила госпожа Шприц.

Ардан поднялся на ноги и забрал свой посох, приставленный к столику.

— Чтобы Залесский мог использовать данное положение устава, на экспедицию должны были совершить нападение иностранцы, — глухо произнес Ардан.

— Иностранцы? — переспросила Таисия. — Но мы далеко от границ с Фатией или Нджией. Что они здесь забыли?

Ардан на мгновение повернулся к госпоже Шприц. Та выглядела удивленной. Слишком удивленной. Настолько, что Арди мог смело заявить, что еще никогда прежде, за все время их достаточно тесного знакомства, не видел всемирно известную журналистку Таисию Шприц настолько удивленной.

О чем это говорило?

— Понятия не имею, — сразу на оба вопроса, на свой и чужой, ответил Арди и отправился догонять Залесского.

Милар ведь предупреждал никогда не говорить и даже не думать, что все идет слишком хорошо!