Ирландская политика республики 1648 г. — одно из наиболее ярких проявлений не только классовой природы Commonwealth вообще, но и пример того, как буржуазная революция «решает» национальный вопрос.

Ирландия, дважды завоеванная английскими феодалами — при Плантагенетах и Тюдорах — и испытавшая на себе весь ужас средневекового иноземного владычества, сделала в 40-х годах XVII в. попытку сбросить с себя иго английских колонизаторов.

Воспользовавшись ослаблением английского наместничества в Дублине после казни Страффорда и разгоревшейся в Англии борьбой между королем и парламентом, ирландские кланы, возглавляемые племенными, в весьма слабой степени феодализированными вождями, подняли в 1641 г. восстание с целью отвоевания своих земель у английских и шотландских колонизаторов и восстановления независимости Ирландии.

Основной удар восставших был направлен на Ольстер — район, почти полностью очищенный от ирландцев для англо-шотландской колонизации при первых Стюартах.

Англо-шотландские колонизаторы, не будучи в состоянии оказать сопротивление, вынуждены были искать убежище в городах и замках, и вскоре почти весь Ольстер оказался в руках мятежников. Однако главный оплот английского владычества — Дублин и ряд других пунктов восточного побережья восставшие взять не смогли, и они остались в руках английских властей.

В конце октября 1641 г. в Долгий парламент дошли слухи об инспирированном сторонниками короля и папистами ирландском мятеже, жертвой которого будто бы стали сотни тысяч протестантов.

На самом же деле эти приведшие в ужас лондонских парламентских деятелей слухи об «ирландских зверствах» были сильно преувеличены.

Тем не менее эти слухи сыграли свою роль не только в обострении революционного кризиса в самой Англии, но и в появлении коварных и хищных замыслов нового дворянства и буржуазии по отношению к «зеленому острову». На повестку дня встал вопрос о создании вооруженной силы для подавления восстания. Кому же, парламенту или королю, должен принадлежать контроль над ней?

Новое дворянство и буржуазия решили превратить ирландскую территорию в средство быстрого и легкого обогащения, использовав легальную почву, созданную восстанием, т. е. открывшуюся возможность массовых конфискаций земель «мятежников».

Уже в декларации Долгого парламента 4 ноября 1641 г. указывалось на необходимость вознаградить ирландскими землями тех, кто примет участие в создании армии для подавления восстания. Усмотрев возможность огромной наживы, парламент больше всего заботился о том, как бы ирландское восстание не было ликвидировано путем переговоров, либо без участия английских войск.

Не удивительно поэтому, что всеобщее возмущение парламента вызвали предложения ирландских лендлордов — протестантов подавить восстание собственными силами. Незадачливый ирландский представитель, явившийся в Вестминстер с этими предложениями, угодил в Тоуэр.

С другой стороны, желая сохранить нетронутым фонд ирландских земель, подлежавших конфискации, Великая ремонстрация, принятая Долгим парламентом 22 ноября 1641 г., запрещала королю отчуждать кому бы то ни было оказавшиеся в его руках ирландские земли.

После того как между королем и парламентом произошел разрыв и началась гражданская война, Долгий парламент сбросил всякую маскировку истинных целей своей ирландской политики и заговорил циничным языком дельцов Сити. Теперь стало очевидно, что ирландская почва должна, по замыслу последних, возместить новому дворянству и буржуазии не только «расходы», понесенные в связи с подавлением ирландского восстания, она должна стать для парламента одним из главных резервуаров средств для борьбы с королем. Иначе говоря, ирландские конфискации должны были финансировать в значительной степени буржуазную революцию в самой Англии. Так Сити планировало вести борьбу с королем за чужой счет. Но это была лишь одна сторона «ирландской политики» революции. Другая же, еще более циничная, заключалась в том, что новое дворянство и буржуазия желали нажиться, сказочно разбогатеть за счет ирландских конфискаций. С этой целью 11 февраля 1642 г. «почтенные и благонадежные граждане Лондона» обратились в парламент с предложением конфисковать в Ирландии 2,5 миллиона акров удобной земли в обеспечение займа парламента в сумме 1 миллион фунтов стерлингов. 16 февраля 1642 г. был принят соответствующий билль.

Конфискация земель мятежников простиралась на 4 провинции: Ольстер, Коннаут, Мюнстер и Лейстер. Для каждой из указанных провинций была установлена особая расценка удобных земель. В Ольстере 1 тысяча английских акров была оценена в 200 фунтов стерлингов, в Коннауте — в 300, в Мюнстере — в 450 и в Лейстере — в 500 фунтов стерлингов. Подобные цены создавали широкую возможность для неслыханных земельных спекуляций и наживы. Каждому подписчику на заем под залог ирландских земель гарантировалось свободное держание на общем праве, обязанное лишь чисто символической рентой королю (от 1 до 3 пенсов за акр). Подписная сумма могла вноситься в рассрочку, в момент подписки требовалось внести лишь двадцатую часть ее.

По мере того как в Англии разгоралась гражданская война и нужда Долгого парламента в средствах все обострялась, льготы ирландским «авантюристам» (так назывались подписчики на заем под залог ирландских конфискаций) все увеличивались. Примером может служить ордонанс 14 июля 1643 г., обеспечивавший «авантюристам», которые внесут четвертую часть своих подписных сумм, удвоение ранее обещанной земельной площади.

Таким образом, массовое разграбление ирландской территории английскими «авантюристами» было предрешено задолго до того, как конфискация земель «мятежников» могла стать фактом.

Естественно, что, пока в Англии шла гражданская война, решение «ирландской проблемы» должно было оставаться лишь бумажным, хотя и весьма заманчивым для «рыцарей первоначального накопления» проектом.

Вплотную к его осуществлению Долгий парламент смог приступить только после решительной победы над монархией, казни короля и установления республики, а также после окончательного подавления демократического движения в рядах парламентской армии, предназначенной для завоевания Ирландии.

Но теперь вся проблема будущего ирландского землеустройства значительно усложнилась — к хищной стае ирландских «авантюристов», финансировавших парламент, прибавилась парламентская армия, всю задолженность которой решено было покрыть за счет ирландских конфискаций. Но тем самым «земельный голод» значительно возрос, в результате чего должны были значительно расшириться и рамки предполагавшихся конфискаций земель ирландского народа.

Таким образом, столь тщательно разрабатывавшийся и подготовлявшийся план покорения Ирландии с самого начала имел своей основной целью очистку ирландской земли от ирландцев.

13 августа 1649 г. ирландский корпус под командованием Кромвеля, назначенного генерал-лейтенантом Ирландии, отплыл на 132 судах в Ирландию, а через 2 дня благополучно высадился близ Дублина. По существу речь шла о новом завоевании «зеленого острова», так как девять десятых его территории находились в руках мятежников, не признававших над собой власти парламента.

Однако Кромвелю помогло то обстоятельство, что силы восставших не были достаточно организованы.

Восставшие были разделены на три партии, каждая из которых располагала своими вооруженными силами: 1) католическую конфедерацию, образовавшуюся в Килкенни в мае 1642 г., охватывавшую основную массу восставших ирландцев, 2) королевскую партию, возглавлявшуюся Ормондом, и 3) парламентскую партию. Как между ними, так и внутри каждой из них царили сумятица и распри, нередко принимавшие форму открытой междоусобной войны.

В 1649 г. положение в Ирландии значительно упростилось. Маркизу Ормонду удалось на время объединить вокруг роялистского знамени все партии восставших — английских лендлордов во главе с графом Инчикуином, англо-шотландских пресвитериан Ольстера, английских католиков и ирландских конфедератов. Несмотря на это, восставшие продолжали действовать разрозненно, и в этом заключалась основная слабость ирландского восстания. Еще до прибытия Кромвеля в Ирландию — 2 августа 1649 г. генерал Джонс разбил и отбросил на север основные силы Ормонда, блокировавшие Дублин. После этого в Ирландии уже не оставалось сколько-нибудь организованных сил, пригодных для действий в полевых условиях. Семнадцатитысячной армии Кромвеля теперь противостояли изолированные и враждующие между собою группировки восставших, каждая из которых занимала определенные районы, опиравшиеся на укрепленные пункты. Готовясь к военным действиям, Кромвель предпринял ряд шагов, во-первых, для того, чтобы изолировать католиков-ирландцев от их временных союзников — протестантов и, во-вторых, чтобы изолировать клановую знать от основной массы ирландских общинников.

Направляя острие своей пропаганды против знати, Кромвель стремился достичь одновременно двух целей: во-первых, расколоть силы восставших обещанием неприкосновенности жизни и имущества тем, кто сложит оружие, ослабить их сопротивление английским войскам и, во-вторых, — и это может быть самое важное — направить революционную энергию армии «нового образца» по ложному пути, дав ей выход в борьбе против ирландского народа, интересы которого ошибочно принимались многими солдатами за интересы монархии и папства.

Подавив в зародыше левеллерское восстание в армии, выступившей с требованием осуществления «народного договора», Кромвель прекрасно сознавал, что он достиг лишь внешнего повиновения. Теперь ему предстояло совершить самое трудное — добиться перерождения армии, направив ее возмущение против ирландской знати, разгром которой открывал путь к массовому грабежу ирландской земли.

Подобно тому как в начале 40-х годов XVII в. Долгий парламент намеревался за счет Ирландии финансировать гражданскую войну в Англии, так и теперь он стремился спасти завоевания нового дворянства и буржуазии в революции за счет Ирландии.

Обещая переправленным в Ирландию левеллерским полкам выполнить то, что республика наотрез отказалась совершить на английской почве, — уничтожение крупного землевладения роялистов и наделение конфискованными владениями тех, кто нуждался в земле, индепендентская верхушка армии извращала в корне цели всего левеллерского движения. Вместе с тем это означало не только сохранение в неприкосновенности системы лендлордизма в Англии, но и насаждение слоя новых английских лендлордов на земле, отнятой у ирландских кланов. Именно к этому сводились планы ирландских конфискаций, столь долго лелеявшиеся финансистами и спекулянтами Сити.

Таким образом, революционную в прошлом армию, пугаемую жупелом роялистской опасности, заставляли быть соучастницей дела, не только не имевшего ничего общего с подлинными интересами английской революции, но в корне враждебного ей.

Превращение армии «нового образца», наиболее ярко олицетворявшей народную струю революции и являвшейся подлинным творцом республики 1649 г., ее оплотом и решающей силой революционных преобразований, в армию душителей национально-освободительной борьбы ирландского народа, в армию колонизаторов, развращаемую обещанием щедрых наград за счет территории завоеванной страны, означало не только перерождение армии, но и перерождение индепендентской республики. Это подготовляло ее неизбежное крушение.

В ирландском походе родился могильщик республики в Англии — режим диктатуры, опирающийся на поддержку нового слоя лендлордов, на силу победоносного меча генерала Кромвеля.

Что же касается собственно военной истории ирландского похода Кромвеля, то она большого интереса не представляет. Огромное превосходство в военной организации, в особенности военной техники, превращало войну в Ирландии в резню отчаявшихся, но беззащитных гарнизонов и отрядов повстанцев с регулярными войсками.

Первый этап военных действий сводился к захвату укрепленных пунктов, в которых имелись сильные повстанческие гарнизоны. Первый удар Кромвель обрушил на Дрогеду. Располагая тройным превосходством сил (10 тысяч против 3 тысяч защитников крепости) и абсолютным превосходством в артиллерии (крепость была совершенно лишена орудий, тогда как у него было несколько батарей), Кромвель 10 сентября штурмом овладел крепостью, учинив жестокую резню сдавшегося на милость гарнизона. «Я запретил (солдатам. — М. Б.), — сообщал Кромвель парламенту, — щадить кого бы то ни было из находившихся в городе вооруженных людей. Я думаю, что в эту ночь было предано мечу не менее 2 тысяч человек». 100 человек, укрывшиеся в колокольне церкви св. Петра, были сожжены заживо; около тысячи человек, искавших убежища в самой церкви, было убито на месте.

Распоясавшиеся солдаты Кромвеля не щадили и мирных жителей города, в особенности католическое духовенство. «Всем монахам, — сообщал в том же письме Кромвель, — кроме двух, размозжили головы».

Жестокость Кромвеля была преднамеренной, так как он надеялся таким образом сломить волю ирландцев к борьбе. Но он ошибся. Ибо Дрогеда стала той непреодолимой пропастью, которая с тех пор отделяет ирландца от колонизатора-англичанина. Она осталась в памяти поколений символом ненависти ирландцев к иноземным захватчикам, вечным призывом к борьбе за свободу и независимость страны.

Хотя 14 октября при штурме крепости Уэксфорд (к югу от Дублина) Кромвель повторил резню, предав мечу около тысячи ее защитников, ирландцы и не думали складывать оружие. Вместо короткой войны Кромвелю предстояло вести долгую и изнурительную борьбу за каждый город, за каждое укрепление.

Борьба становилась особенно ожесточенной по мере продвижения завоевателей в глубь острова. Когда после тяжелой зимы, принесшей голод и эпидемии, Кромвель в мае 1650 г. обложил крепость Клонлилль, он потерпел поражение. 1200 ее защитников успешно отбили штурм численно превосходившей их армии англичан. Кромвель потерял в этом сражении около 2 тысяч человек. «Это было самое отчаянное сопротивление, которое мы когда-либо встречали», — писал Айртон, заменивший вскоре Кромвеля на посту генерал-лейтенанта. Однако силы были неравны. Ирландские кланы, разрозненные и плохо вооруженные, потеряв большинство своих опорных пунктов, перешли к партизанским методам борьбы. Повстанческие отряды уходили в леса и топи, откуда делали набеги на мелкие отряды и гарнизоны врага. Не имея возможности уничтожить повстанцев в открытом бою, английское командование прибегло в борьбе с ними к таким средствам, как выкуривание (поджог мелколесья) и голодная блокада (поджог и истребление всего, что могло служить повстанцам продовольствием). Так, огнем и мечом было совершено новое завоевание Англией «зеленого острова».

После трех лет борьбы Ирландия к концу 1652 г. лежала в развалинах. Запустение страны было столь велико, что можно было проехать десятки верст и не встретить ни одного живого существа.

Какова была убыль населения, точно установить невозможно, как нельзя сказать, сколько ирландцев погибло в борьбе и сколько умерло от голода и болезней. В общем население Ирландии сократилось почти вдвое.

Однако и оставшееся в живых население острова английские власти старались уменьшить всеми средствами. Кроме «разрешения» всем желавшим выехать на военную службу в другие страны — таких набралось 30 тысяч, — многие тысячи бедных, разоренных войной ирландцев были свезены в заокеанские владения Англии и в качестве «белых рабов» проданы английским плантаторам. В особенности много было среди них женщин и детей-сирот. За последними буквально охотились в Ирландии и в последующие годы — их партиями грузили на английские корабли, отправлявшиеся за океан. Этот промысел был столь выгодным, что в западных портах Англии многие судовладельцы специализировались на нем.

Все это в глазах английского парламента как нельзя более отвечало плану «расчистки» территории Ирландии для английской колонизации.

План ее был столь же прост, сколь жесток. На том основании, что вожди ирландских кланов, которые рассматривались как верховные собственники территории страны, возглавили восстание, парламент объявил всю территорию вновь завоеванной Ирландии собственностью республики. Этой собственностью парламент рассчитывал покрыть не только долги ирландским «авантюристам», но и задолженность индепендентской армии, которая достигла весьма значительных размеров.

Первый акт об устройстве Ирландии был принят Долгим парламентом 12 августа 1651 г. Акт представлял собой своеобразную «шкалу» виновности, которая влекла за собой определенный объем конфискаций.

К первому разряду лиц, не подлежащих амнистии, были отнесены: 1) подстрекатели восстания и их пособники; 2) священники, иезуиты и другие лица — слуги папы; 3) 105 поименованных лиц, главным образом из числа титулованной знати; 4) виновники и пособники убийств англичан в 1641 г. и 5) все, кто не подчинится власти парламента и не сложит оружия в течение 28 дней. Все эти лица полностью теряли свои владения.

Ко второму разряду были отнесены те, кто занимал командные посты в войне с Англией. У них подвергались конфискации две трети владений.

К третьему разряду были отнесены лица, обосновавшиеся в Ирландии с 1 октября 1641 г. по 1 марта 1650 г. и не заявившие о своей верности английской республике. У них конфисковывалась треть владений.

Четвертый разряд составляли те, кто оставался в Ирландии, но не находился на службе ни у парламента, ни у восставших. Они теряли пятую часть своих владений.

Все остальные лица, которые не имели в Ирландии недвижимости или движимого имущества стоимостью свыше 10 фунтов стерлингов, и сложили оружие в течение 28 дней со дня издания данного акта, сохраняли свои владения.

В акте поражают масштабы конфискаций, что вытекает прежде всего из широты и неопределенности самих формулировок преступности.

В итоге земельных перестановок в Ирландии на основе акта 1651 г. ирландцы, составлявшие 81% населения Ирландии, сохраняли 31% земельной площади, колонизаторы — англичане и шотландцы, составлявшие 19% населения, получали 69% ирландской территории.

Весьма характерной особенностью этого «устройства» Ирландии являлось полное очищение целого ряда городов и провинций от ирландцев. Даже те ирландцы, которым оставляли часть прежних владений, получали их теперь в специально отведенных для этого графствах, расположенных, как правило, в пустынных и бесплодных районах страны (в Коннауте).

Очищавшаяся таким образом территория предназначалась для удовлетворения претензий армии и ирландских «авантюристов». Английская колонизация этой территории регулировалась актом малого парламента от 26 сентября 1653 г.

Требуя под угрозой смертной казни переселения ирландцев (в силу акта от 12 августа 1651 г.) в отведенные для них Коннаут и Клер, акт 26 сентября отводил половину конфискованной земли в 10 графствах «авантюристам» и вторую половину — армии. Кроме того, для тех и других отводилась дополнительная территория на случай нехватки земель в упомянутых 10 графствах. Характерно, что в качестве такой дополнительной площади армии отводилась линия побережья Коннаута (в 4 мили глубиной), чем преследовалась цель изоляции ирландцев от сношений с внешним миром.

Всем получавшим землю в Ирландии предоставлялось множество льгот и преимуществ (освобождение от налогов на 5 лет, беспошлинный вывоз из Англии инвентаря, зерна, скота и т. д.). Все земли передавались английским владельцам в качестве свободного держания на общем праве.

Однако массовое переселение ирландцев с насиженных мест в полупустыню Коннаут, бывшее предварительным условием перехода ирландской земли к их новым владельцам, ставило под угрозу реализацию ирландской собственности в виде земельной ренты, так как оно лишало английских собственников как массы мелких арендаторов, так и дешевой рабочей силы. А получить таковую из Англии в скором времени не было никакой надежды. Поэтому многим переселенцам было разрешено либо оставаться на месте, либо вернуться обратно на правах арендаторов земли, ранее являвшейся их собственностью.

В Ирландии воцарилась атмосфера безудержных земельных спекуляций, приводивших к сколачиванию многих «родовых имений» новой английской знати. В значительной мере это достигалось путем скупки за бесценок офицерами английской армии солдатских грамот, дававших право получить собственный земельный участок в Ирландии. Солдаты английской армии, не имея средств обзавестись собствейным хозяйством и в то же время желая реализовать хоть какую-либо долю причитавшегося им жалованья, на которое возлагали все надежды своего послевоенного устройства, массами продавали свои «обязательства» и возвращались на родину.

Таким образом, «ирландское землеустройство», не разрешив ни в какой степени земельного голода английской деревни, вместе с тем усилило власть и могущество английской сквайрархии.