Изучая индепендентскую республику 1649 г и ее кратковременное, эфемерное существование, мы исходим из наличия трех основных этапов в развитии революции 40-х годов XVII в.: пресвитерианский этап — от созыва Долгого парламента в 1640 г. до начала гражданской войны; индепендентский этап, совпадающий с годами первой гражданской войны (1642–1646); буржуазно-демократический левеллерский этап 1647–1649 гг., прерванный второй гражданской войной и закончившийся провозглашением индепендентской республики в 1649 г.

Этот последний этап революции характеризуется подъемом левеллерского движения, свидетельствовавшего об усилении активности народной массы, организованной в армию, которая находила поддержку в различных графствах и городах. На этом буржуазно-демократическом этапе революции (1647–1649) гегемония имела тенденцию перейти от индепендентского джентри к «низам», из рядов которых выходят идеологи левеллеров. Однако в силу ряда причин эта возможность не стала действительностью, власть удержали индепенденты, использовавшие левеллеров для закрепления победы нового дворянства и буржуазии.

1649 год был годом не только решительной победы, но и началом нисходящей линии развития английской революции. Если для первого этапа буржуазной революции характерной чертой является гегемония пресвитерианской буржуазии в союзе с индепендентским джентри, для второго этапа — гегемония индепендентского джентри, шедшего в решающие моменты на союз с «низами», то для третьего, буржуазно-демократического ее этапа характерными являются попытки низов, возглавляемых левеллерами, вырвать гегемонию из рук индепендентского джентри, закончившиеся, однако, поражением левеллеров и победой индепендентского джентри. Следствием этого было провозглашение в 1649 г. новой политической формы — республики (Commonwealth), оказавшейся эфемерной и нежизнеспособной.

Существо индепендентской республики ярче всего раскрыто в памфлетах Лильберна.

Памфлет Лильберна «Новые цепи Англии, или серьезные опасения части народа относительно судьбы республики» был издан 26 февраля 1649 г.

Памфлет начинался с обращения к парламенту и заседавшим в нем представителям народа: «До сих пор вы сделали для нации много справедливого, объявив «божий народ» источником всякой справедливой власти. Вы дали тем самым нам все основания надеяться, что парламент действительно стремится к свободе и процветанию народа. Однако вы уклонились затем с этого пути и привели народ к положению, близкому к прежнему рабству, в то время как наши избиратели полагали, что вы ведете народ к свободе».

Лильберн вновь указывает на «Народный договор», как на путь, следование которому могло бы привести к устранению продолжительных и тяжелых страданий нации. Однако левеллерский проект «Народного договора» подвергся такой переработке индепендентским офицерством армии, что в том виде, в каком он был представлен палате общин, этот документ вызывает самые серьезные опасения левеллеров.

Какие же пункты «Народного договора» третьей редакции вызывают особые опасения Лильберна? Это прежде всего пункт относительно Государственного совета, который являлся совершенно новым органом, не имеющим прецедента в прошлом. Лильберн опасался, что Государственный совет превратит свою власть в постоянную и уничтожит парламент. Поэтому Лильберн убеждает Долгий парламент, совершивший «столь великие дела в целях обеспечения свободы», не расходиться прежде, чем не будет созван новый предварительный орган, и не передавать хотя бы на короткое время власть в руки Государственного совета.

Итак, пред угрозой возможной диктатуры исполнительного органа, созданного при участии левеллеров, Лильберн, вместо того чтобы взывать к народу, взвывает к конституционным традициям и к Долгому парламенту, уже давно игравшему роль тормоза революции.

Другое опасение, высказанное автором «Новых цепей Англии», связано с вопросом о сроке полномочий следующего парламента, который определен в 6 месяцев, тогда как срок полномочий Государственного совета установлен в 18 месяцев! В связи с этим возникает опасение, как бы Государственный совет не превратился в орган диктатуры, устранив нормальный, конституционный законодательный орган, т. е. парламент. Лильберн предлагает определить годичный срок полномочий парламента. Настаивает он также и на том, чтобы суд 12 присяжных был объявлен учреждением, не подлежащим никаким изменениям; чтобы даже парламент не имел права изменять основы суда присяжных. Парламент может лишь издавать законы, правила и инструкции для судов, которым обязаны подчиняться как граждане республики, так и члены парламента.

Лильберн настаивает на разделении власти на законодательную и исполнительную: было бы неразумно, несправедливо и губительно для народа, если бы законодатели стали одновременно и исполнителями законов.

Парламенту должно быть запрещено всякое вмешательство в религиозные дела, ибо ничто, по мнению автора «Новых цепей», не приносило больших бедствий нации, как именно вмешательство парламента в вопросы религии. Наконец, Лильберн и другие граждане Лондона и Соусверка, от имени которых был представлен в парламент памфлет «Новые цепи Англии», требуют, чтобы в «Договор» был внесен пункт об уничтожении навсегда королевской власти и палаты лордов: эти органы никогда и ни при каких условиях не могут быть восстановлены…

Особый интерес представляет ряд принципиальных положений, развитых в памфлете «Новые цепи Англии», особенно в заключительной части этого документа, где Лильберн обрушивается не только на Государственный совет, содержавший в себе угрозу новой тирании, но и на Долгий парламент. Лильберн выражает крайнее изумление по поводу того, что, несмотря на «величайшие идеи свободы, каких не создавал ни один народ в мире», несмотря на огромные жертвы людьми и материальными средствами, которые были принесены для того, чтобы приобрести эти свободы — в результате военных побед, дарованных богом в борьбе за справедливое дело, — палата общин все еще оказывается в руках лицемеров, лишь делающих вид, что они стремятся к обеспечению прирожденных свобод граждан. И народ по-прежнему терпит от упадка и расстройства торговли!.. Мало того, дело клонится к установлению новой тирании, абсолютного господства над республикой со стороны Государственного совета. Где же то благо, где та свобода, о которой так много говорили и которую приобрели столь дорогой ценой?

Памфлет Лильберна свидетельствует о полном разочаровании левеллеров в результатах одержанной в 1648–1649 гг. победы и в самой индепендентской республике, завоеванной при их содействии и сотрудничестве. Республика, отмечает он, пошла по пути политики, которая по существу приводит к узурпации того, что является неотъемлемой частью новой, завоеванной свободы.

Благодаря учреждению Государственного совета власть, в противоречии с «Народным договором», заявляет Лильберн, оказалась в руках немногих лиц — генералов и вождей армии, судей и казначеев, нескольких бывших членов палаты лордов, из которых двое были ранее судьями Звездной палаты. Эти люди давно стремились к захвату власти. Следующим их актом будет роспуск парламента! Членов Государственного совета Лильберн называет заговорщиками, испытывающими великую ненависть к солдатам и народу. Единственная помеха у них на пути — это та часть армии, которая не забыла об обязательствах и обещаниях, данных народу, и не поддается никаким угрозам или приманкам. Поэтому офицеры и солдаты, которые проявляют особую ревность к общему праву (common right) или особенно искренни и активны в борьбе за общее благо, подвергаются преследованиям со стороны начальства.

Командование пыталось сломить революционный дух солдат и подчинить их своему произволу.

Рассчитывая на легковерие и доверчивость народа, пытаются возбудить в нем ненависть к левеллерам, называя их иезуитами, анархистами, роялистами.

Чего же хочет Лильберн и другие граждане Лондона и Соусверка, от имени которых был представлен в палату общин памфлет «Новые цепи Англии»?

Во-первых, они настаивают на том, чтобы парламент не расходился до тех пор, пока вновь избранные представители народа не будут готовы на следующий день занять место распущенного парламента. Во-вторых, они требуют осуществить на деле акт о самоотречении, имея в виду, очевидно, Кромвеля, в отношении которого в свое время было сделано исключение. В памфлете указывается на опасность, которая проистекает от того, что лицо, облеченное высшей военной властью, обладает длительными, исключительными полномочиями. Это часто служило источником возникновения королевской или тиранической власти. (Лильберн еще в феврале 1649 г. указывал на возможность последующего превращения Кромвеля в представителя единоличной военной диктатуры.)

Вместо Государственного совета предлагалось — в соответствии с конституционными традициями — назначить комитет из членов парламента, твердых в принципах свободы. Этот парламентский комитет должен принять меры к смягчению чрезвычайных военных законов и к демобилизации из рядов армии, в первую очередь тех, кто служил королю. Комитет должен был также обеспечить свободу печати, с помощью которой всего удобнее и легче разоблачать изменнические и тиранические планы врагов республики. Наконец, парламентский комитет должен был распустить Государственный совет, как орган, угрожавший тиранией. Итак, совершенно очевидно, что в 1649 г. левеллеры были способны лишь на отдельные модификации индепендентского режима, что у них не было своей линии и программы дальнейшего развития революции.

Спустя месяц Лильберном была написана «Вторая часть новых цепей Англии», где речь идет о непрочном положении республики, о бедствиях народа и опасности, непосредственно нависшей над нацией, которой угрожает новое рабство.

«Как это ни тяжело, — писал Лильберн, — мы должны признать, что люди, которые раньше делали вид, что борются за Свободу во имя уничтожения общественных бедствий, оказались способными быстро выродиться и усвоили грубейшие принципы и практику старых тиранов».

Этот отрывок из «Второй части новых цепей Англии» — яркая иллюстрация конфликта, возникшего в первые же месяцы индепендентской республики.

Во «Второй части новых цепей» дается обзор событий, начиная с прений в Петни (октябрь 1647 г.) и роспуска Совета армии. Жестоко и остро критикуя линию поведения индепендентов в 1647–1649 гг., которая привела к тому, что индепенденты «потеряли любовь народа и держатся теперь одной силой», левеллеры, в свою очередь, обнаружили, что они так и не поняли подлинных предпосылок «новых цепей», наложенных на «низы» республикой 1649 г.

Анализируя основные левеллерские памфлеты и прежде всего их «Народный договор», приходится отметить полное отсутствие в них крестьянской программы. Запоздалое включение требования об уничтожении изгородей по существу не изменило общей направленности их программы в крестьянском вопросе, так как вопрос о копигольде был обойден левеллерами. Вместе с тем, став на защиту неприкосновенности частной собственности, левеллеры по сути дела приняли пресвитерианско-индепендентскую программу революции, чем предопределили неизбежное поражение ее буржуазно-демократического направления. Заключив во второй гражданской войне блок с индепендентами, политические уравнители поторопились отмежеваться от «истинных левеллеров», программа которых действительно могла бы стать центром притяжения для среднего, мелкого и беднейшего крестьянства. Пойдя на блок с индепендентами, левеллеры оказались борцами без армии. Они были лишены поддержки солдатской массы, уже не организованной и не представленной в Совете армии. Принимая участие в обсуждении «Народного договора» в совете офицеров, левеллеры оказались оружием в руках индепендентского офицерства. Это привело к извращению принципов «Народного договора» и крушению тех надежд, которые возлагали левеллеры на его общенародное признание. Став на защиту пресвитерианско-индепендентского принципа частной собственности, заявив о своем к ней уважении, левеллеры неминуемо должны были порвать с крестьянско-плебейским течением английской революции.

К середине апреля — 1 мая 1649 г. относятся «Манифест» и последняя (четвертая) редакция «Народного договора», написанные Лильберном и его единомышленниками (Уолвин, Принс, Овертон), вновь оказавшимися на положении узников, на этот раз в лондонском Тоуэре, в результате жестоких преследований со стороны властей и правителей индепендентской республики. Это было последнее политическое выступление Лильберна. Левеллеров обвиняли в том, что они — против всякого правительства и стремятся лишь ко всеобщей смуте; что они были агентами короля, а теперь — королевы. Левеллеров называли атеистами, противниками священного писания, иезуитами, чтобы оклеветать их и вызвать против них всеобщую ненависть.

Стремясь опровергнуть и рассеять «тучи бесчестия и клеветы», Лильберн и его единомышленники еще раз заявляют об отсутствии у них намерений уравнять состояние всех людей, устранить все сословные различия и звания.

Разоблачая эту неистовую демагогию властей, левеллеры ссылались на сентябрьскую петицию (11 сентября 1648 г.), где они высказали свой взгляд на «уравнение» (concerning levelling), под которым обычно понимают «уравнение состояний людей» (an equalling of men’s estate) и отмену права собственности. Они еще раз заявляют в своем «Манифесте», что считают весьма вредной любую попытку, предпринятую в этом направлении без общего согласия всего народа. Они считают, что вопрос о собственности не входит в компетенцию верховного представительного органа. «Коммунизм первых христиан был добровольный, а не принудительный. Левеллеры же стремятся к тому, чтобы каждому было обеспечено пользование его собственностью. Такова задача и цель государства, республики».

Что касается их отношения к королю и королеве, то хотя левеллеры и не проявляли особого неистовства против личностей короля и королевы, стараясь скорее убедить, чем уничтожить их, тем не менее Лильберн и его единомышленники подчеркивают, что самые принципы и идеи управления, наиболее враждебные прерогативе и интересам короны, исходят именно от них, а не от индепендентской партии.

Смехотворное обвинение в том, что левеллеры — иезуиты, отводится Лильберном и его единомышленниками: они люди женатые и в Рим для посвящения в орден иезуитов никогда не ездили… Отвергая эти фантастические обвинения, Лильберн и его единомышленники в свою очередь бросают своим бывшим «союзникам» тяжелый упрек: факты подтверждают, что, став у власти, люди меняются и начинают вести себя, как тираны.

Составители «Манифеста» заявляют, что они стоят на своих прежних принципиальных позициях, считая, что основной чертой «Народного договора» является его происхождение от народа. «Манифест» следует спешно разослать для подписания всем народом, отказавшись от представления «Народного договора» на утверждение парламента.

Новой, четвертой редакции «Договора свободного народа Англии» (1 мая 1649 г.) левеллеры предпосылают предисловие, которое носит весьма выразительное название: «Прерогатива всех людей».

Четвертая редакция «Народного договора» содержит обоснование и изложение следующих основных политических принципов левеллеров.

Верховная власть в Англии и входящих в ее состав территорий должна отныне принадлежать народному представительству в составе 400 человек, но не более. В выборах согласно естественному праву принимают участие все люди в возрасте 21 года и выше, за исключением… слуг, лиц, живущих милостыней, и тех, кто служил бывшему королю оружием и добровольными пособиями. Должна быть введена совершенная и равная система выборов и вознаграждение депутатов.

Долгий парламент прекращал свое существование в первую среду августа 1649 г., но к этому времени должны были быть закончены выборы нового парламента, который должен собраться в первый четверг августа 1649 г. Таким образом будет обеспечена непрерывность заседаний настоящего и следующих одногодичных парламентов. Не следует создавать какой-либо Государственный совет на время перерыва между сессиями. Управление на это время должно поручаться комитету депутатов (не «Council of State», но «Committee of their own members»).

Вслед за этими общими положениями следует ряд конкретных пунктов, определяющих законодательные права парламента, их содержание и объем. Весьма характерно, что наряду с пунктами предшествующих редакций «Народного договора» воспроизводится и тот пункт, согласно которому парламент не имел права уравнивать состояние людей, разрушать собственность или делать все вещи общими.

Все ранее изданные законы, а также те законы, которые будут впредь изданы, должны находиться в соответствии с «Договором свободного народа». Иначе говоря, они должны быть отменены или аннулированы. «Договор свободного народа» должен был, по мнению левеллеров, его подписавших, уничтожить все преступления и раздоры, установить окончательный мир и процветание в этой республике.

Весна 1649 г. была поистине героическим и вместе с тем глубоко критическим моментом в истории левеллерства. Преданные своими недавними союзниками — индепендентами, изолированные от основных масс крестьянства, они подняли знамя вооруженного восстания против подготовляемой тирании Кромвеля. Однако это был скорее акт отчаяния, чем организованное массовое движение.

Только что победившая индепендентская республика обрушила на левеллеров выкованную в гражданских войнах военную силу буржуазии и нового дворянства. Майское восстание левеллеров было разгромлено. Вместе с его поражением решилась и судьба левеллерского движения в целом, наступила полоса его упадка и глубокого перерождения.

После изгнания, вынужденного пребывания в эмиграции, самовольного возвращения в Англию, ареста, суда и оправдания Лильберна присяжными в 1652 г. последовало… новое заключение в Тоуэре, затем — на острове Джерси и, наконец, в Дуврском замке. Эти испытания сломили физические и моральные силы неутомимого борца за «прирожденные права» английского народа. Блестящий оратор, идеолог «низов» в их борьбе за буржуазно-демократическое содержание революции — Лильберн в последние годы своей недолгой, но бурной жизни отказывается от политической борьбы и переходит в ряды секты непротивленцев — квакеров.

Вскоре после своего перевода в Дуврский замок Лильберн познакомился и сблизился с одним из «друзей», по профессии сапожником. Члены этой секты стремились к «воскресению» — слиянию души человеческой с божеством. Лильберн увлекается новым для него учением. В письме к жене 4 октября 1655 г. Лильберн так характеризует свое душевное состояние: «Что касается моего освобождения, ради которого ты так утомляешься и тратишь столько сил… то в моем теперешнем состоянии духа, я готов сказать: как хорошо мне здесь! Ибо здесь в Дуврском замке… я нашел более ясное, простое и очевидное познание бога, чем когда-либо раньше в моей жизни». В другом месте Лильберн, бывший пламенный борец за политическое равенство, пишет о своем «духовном просвещении», «просветлении» и жизни в «чистой справедливости». С этого времени Лильберн стремится к «истине», но ищет ее в «духовной сфере», а не в политической борьбе и ее возможных результатах.

Эти упаднические, мистические настроения Лильберна и нашли свое отражение в его последнем памфлете — «Воскресение Д. Лильберна, ныне узника в Дуврском замке», написанном в 1656 г. В 1657 г. на 39-м году своей бурной жизни Лильберн умер.

Еще более печальной была судьба левеллеров Сексби и Уайльдмана в годы протектората Кромвеля. Радикальный левеллер Сексби, выступавший с горячими речами в Совете армии в октябре 1647 г., превращается в «тираноборца», оправдывающего индивидуальный террор и доказывающего законность тираноубийства («killing по murder») по отношению не к носителю королевской власти, а протектору — Кромвелю. При этом Сексби в своей слепой ненависти к лорду-протектору ничем не брезгует — ни связями с контрреволюционными эмигрантами — роялистами, ни испанским золотом.

Другой выдающийся представитель левеллерской партии — Уайльдман, игравший такую большую роль в Совете армии в 1647 г., впоследствии оказался земельным спекулянтом и агентом Кромвеля — информатором по делам политического надзора и шпионажа.

Этот кризис ряда видных левеллеров, то призывающих к внутреннему «просветлению», то повторяющих призывы «тираноборцев» 60-х годов XVI в., то превращающихся в агентов политического сыска, отражает кризис мировоззрения партии левеллеров в период протектората Кромвеля второй половины 50-х годов XVII в.