В сентябре 1648 г. сразу же вслед за окончанием второй гражданской войны левеллерами была подана в парламент петиция, в составлении которой участвовал Лильберн, освобожденный из тюрьмы лишь 2 августа 1648 г., в самом конце второй гражданской войны. Чего же теперь требовали левеллеры, вступившие на путь сближения с Индепендентами?
Они требовали муниципальной реформы, отмены косвенных налогов и церковной десятины. Отражая в известной мере интересы крестьянства, левеллеры настаивали на уничтожении изгородей и в то же время прошли мимо основного вопроса об освобождении копигольда. Вместе с тем левеллеры пытались устраниться от обсуждения вопроса об общности всех вещей и уравнении людских состояний, объявив себя сторонниками частной собственности. Это было выражением компромисса с индепендентами, сторонниками «священной» буржуазной собственности на землю, освобожденной от феодальных повинностей в пользу короля, и разрыва с более радикальным течением буржуазно-демократической революции, которое вскоре заявит о своем существовании в двух диггерских памфлетах, защищавших идеи социального уравнительства и протестовавших против «неволи земли», которая, по убеждению «истинных левеллеров», должна представлять собою общее достояние. Отделяя себя от «коммунистического» течения, левеллеры в сентябрьской петиции требовали политических реформ: лишения короля и лордов права вето, лишения палаты лордов судебной власти; ежегодно избираемых парламентов с сессиями не свыше 50 дней, упрощения гражданского и уголовного кодекса; невмешательства государства в вопросы религии. Наконец, левеллерская петиция содержала требование суровой расправы с виновниками второй гражданской войны, в том числе и с королем.
Сторонниками сурового суда над Карлом I выступили в конце 1648 г. и гранды, занимавшие ранее непримиримую позицию по отношению к левеллерам и подозревавшие их в покушении на частную собственность; индепендентские лидеры идут теперь на соглашение с левеллерами. После выхода из тюрьмы Лильберн пытается найти общий язык с Кромвелем, обращается к нему с письмом, в котором обещает забыть совершенные лично против него жестокости в том случае, если лидер индепендентов пойдет впредь «путем правды и справедливости».
Происходит встреча Лильберна с Кромвелем. Последний идет на это, считая на данном этапе революционной борьбы — в конце 1648 г. — целесообразным временный союз с левеллерами перед лицом все более очевидного роялизма пресвитериан. Эта «левоблокистская» тактика Кромвеля действительно обеспечила в начале 1649 г. победу индепендентской республики. Но какою ценою для левеллеров? Ценою того, что левеллеры были окончательно отстранены индепендентами от руководящей роли в дальнейших событиях революции, даже вынуждены были пойти на ряд существенных уступок индепендентам и ослабить свои прежние позиции. Разрыв политических уравнителей с истинными левеллерами, который наметился еще в сентябрьской петиции в вопросе о собственности, обусловил поражение революции на ее буржуазно-демократическом этапе.
Какое отражение этот процесс находит в различных редакциях «Народного договора», выдвинутого левеллерами и обсуждавшегося сперва в Совете армии в октябре – начале ноября 1647 г., а затем в совете офицеров? В ноябре – декабре 1648 г. вновь работает согласительная комиссия, в состав которой вошли представители обеих партий — индепендентов и левеллеров при участии Лильберна. В результате этой переработки первоначального текста «Народного договора» возникла вторая редакция «Народного договора» (10 декабря 1648 г.). В предисловии к новому варианту «Народного договора» указывается, что этот документ исходит из понимания «общего блага» как основы свободы и государственного строя Англии на будущее время. Однако и этот вариант не был признан окончательным. Ведя переговоры с левеллерами и даже разрабатывая в комиссии компромиссный проект, гранды, по-видимому, стремились к тому, чтобы выиграть время и сделать минимальные уступки левеллерам. Когда был выработан текст второй редакции «Народного договора», Лильберн полагал, что его следует передать непосредственно на утверждение народа. Однако вместо этого, к большому неудовольствию Лильберна, разработанный в согласительной комиссии проект был передан… в совет офицеров, который заседал в Уайтхолле. Совет офицеров вносит в этот проект дальнейшие «поправки», в результате которых возникает третья редакция «Народного договора», представленная от имени армии на утверждение парламента, а не народа! Проект был положен под сукно, ибо время было горячее, общее внимание было привлечено к процессу короля и было не до обсуждения «Народного договора». Однако сличение трех редакций «Народного договора» позволяет убедиться в том, что в результате прений в совете офицеров в Уайтхолле, а не в представительном органе армии, каким являлся Совет армии с мая до начала ноября 1647 г., ряд радикальных положений первого варианта совершенно исчез в последующих редакциях или заменился положениями, сильно отличающимися от первоначальных, которые содержались в первой редакции «Народного договора».
Вводная часть «Народного договора» во всех трех редакциях почти буквально совпадает. Цель этого документа — добиться прочного мира на основах общего права, свободы и безопасности, избежать угрозы возврата в рабское состояние или новой войны. Объясняя прежнее угнетение и смуту, еще не закончившуюся, недостаточно частым созывом парламента или его неправильным и неравным составом, авторы и редакторы «Народного договора» обещают устранить это на будущее время. В отличие от первой редакции, где днем роспуска Долгого парламента назначалось 30 сентября 1648 г., в новой редакции «Народного договора», обсуждавшейся в Уайтхолле, этот срок переносился на 30 апреля 1649 г.
Мы знаем, какое содержание вкладывали левеллеры в первую статью «Народного договора» (первой редакции): констатируя крайне неравномерное распределение избирательных прав по графствам и городским округам, левеллеры требовали выбора такого числа депутатов, которое соответствовало бы числу жителей. Недаром Айртоном был немедленно задан вопрос: что значит according to the number of the inhabitants? Признание «абсолютного, естественного права» всех англичан участвовать в выборах в парламент привело бы, по мнению Айртона, к отрицанию «всякого гражданского права», к выводам, опасным для собственности, разрушительным для гражданского строя и для исторически сложившейся избирательной системы и конституции Англии (король, палата лордов, палата общин). Левеллеры, действительно, шли по этому пути, хотя и весьма непоследовательно.
Во второй и третьей редакции «Народного договора» речь идет уже не о принципе равенства избирательных прав, впервые выдвинутом левеллерами в конце октября 1647 г., но об избирательной реформе, о более равномерном распределении по графствам и городским избирательным округам 300 или 400 депутатов в палату общин.
Далее, используя известную непоследовательность левеллеров в определении круга лиц, которые могут пользоваться «абсолютным, естественным правом» избирать депутатов в палату общин независимо от какого-либо ценза (отсюда — критика левеллерами «40-шиллинговой конституции»!), редакторы нового варианта «Народного договора», разработанного индепендентско-левеллерской согласительной комиссией, внесли в третью статью новой редакции ряд ограничений в пользовании «естественными», «прирожденными» правами, лишив избирательного права всех лиц, получающих пособие в качестве бедняков, а также слуг или получающих от кого-либо заработную плату. Кроме того, вводился возрастной ценз (21 год от роду) и принцип оседлости, проживание (house keeping, dwelling within) в данном избирательном округе. Предусматривались и другие изъятия из пользования избирательными правами в отношении лиц, оказывавших помощь королю в первой и второй гражданских войнах, а также в отношении лиц, оказывающих сопротивление «Народному договору». Могли быть избраны в палату общин лишь те лица, которые помогали парламенту в первой гражданской войне против короля и которые поддерживали парламент в период второй гражданской войны и в борьбе с шотландцами, вторгшимися в Англию летом 1648 г. Виновным в незаконном участии и даже в присутствии на выборах в новый парламент грозила конфискация половины имущества или тюремное заключение.
Так, абстрактные положения левеллеров о равенстве избирательных прав приспособлялись при их участии и содействии к условиям, создавшимся в результате фактического торжества индепендентского пути революции.
Третья редакция «Народного договора» в отличие от второй, где этот пункт отсутствует, рекомендовала также на все времена (to all men in all times) выбирать в палату общин лишь людей, известных своим мужеством, боящихся бога и ненавидящих жадность. Очевидный намек на членов Долгого парламента, не отличавшихся этими качествами.
Особое внимание при сопоставлении различных редакций «Народного договора» следует обратить на ряд дополнений к статье IV первой редакции, которые позволяют судить, в каком направлении перерабатывался этот важнейший левеллерский документ при обсуждении его в согласительной комиссии и на заседаниях совета офицеров в Уайтхолле.
Статья IV первой редакции, как известно, подчеркивала, что власть палаты общин как представительного органа нации ниже власти только тех людей, которые ее избирают. Палата общин может издавать, изменять или отменять законы без согласия каких-либо других лиц; может устанавливать и отменять всякого рода должности и судебные учреждения, назначать, устранять и привлекать к ответственности должностных лиц и чиновников, объявлять войну и заключать мир, заключать договоры с иностранными государствами. Но она не может посягать на то, что народ оставил в своих руках.
Что же оставил народ за собою в качестве неприкосновенных, прирожденных прав, изменять которые не имеет права избранная им палата общин? Понимание этих прав, точнее, их содержание весьма различно в «Народном договоре», представленном солдатскими представителями в Совет армии в конце октября 1647 г., и в последующих, компромиссных редакциях этого документа, относящихся к декабрю 1648 г. — январю 1649 г. Сопоставление этих редакций позволяет судить о тех важных сдвигах в соотношении классовых сил и партий — индепендентов и левеллеров, — которые произошли с начала буржуазно-демократического этапа (1647) до конца второй гражданской войны, и о заключенном вслед за нею компромиссе между левеллерами и индепендентами, природа которого определила и характер самой индепендентской республики, провозглашенной в январе 1649 г.
В самом деле, какие прирожденные права рассматриваются в качестве неприкосновенных в первой редакции «Народного договора»? Помимо равенства избирательных прав, хотя и весьма условного, не доведенного до последнего, логического конца, левеллеры считают не подлежащими никакой человеческой власти, в том числе и власти народных избранников, вопросы религии и совести, рассматриваемой в качестве «гласа», «воли божией». Они во власти религиозных иллюзий — оболочки их политического радикализма. Противоречит прирожденной свободе и принудительная военная служба, против которой решительно возражают левеллеры, отражая определенные сектантские настроения. Наконец, в качестве прирожденного права левеллеры в октябре 1647 г. рассматривают равенство всех перед законом, обязательность для всех существующих законов, независимо от каких-либо земельных и имущественных прав, грамот и званий. Законы должны быть равными, должны быть справедливыми и во всяком случае не разрушительными для безопасности и блага народа.
Совсем иное содержание в новых редакциях «Народного договора» вкладывается в понимание основных прав народа, посягать на которые не уполномочена палата общин ее избирателями. Эти права рассматриваются в качестве изъятых и огражденных от каких-либо изменений их представительным органом, ныне действующим или тем, который будет избран, а также последующими представительными собраниями.
Представительное собрание, которому принадлежат верховные права для охраны и управления всей страной в целом, имеет право издавать, изменять, отменять и объявлять законы, но не должно вмешиваться в вопросы «духовного» порядка. Оно не может кого-либо принуждать к личному участию в войне на море или на суше, за границей или в пределах королевства, если… он поставит для службы взамен себя какое-либо другое лицо. Выполнив это последнее условие, каждый человек может обратиться к своей «совести»: справедливо ли то дело, сражаясь за которое, он рискует своей жизнью! Вот что осталось от сектантского неприятия военной службы, о котором, по-видимому, идет речь в соответствующем пункте первой редакции «Народного договора».
Другое «неприкосновенное» право заключается в том, чтобы никто не подвергался допросу за свои слова и дела в первой и второй гражданской войне… Зато затраты и убытки, связанные с войной, которые были сделаны под общественной гарантией, не могут быть аннулированы или признаны недействительными ближайшими или последующими представительными собраниями. Затраты отдельных лиц на гражданскую войну подлежат возмещению.
Таково было «естественное» требование рачительных буржуа.
Представительное собрание не может выносить каких-либо приговоров в отношении личности или имущества какого-либо лица, не опираясь на соответствующий закон. Допускается лишь привлечение государственных чиновников к ответственности за должностные злоупотребления. Личность и имущество не состоящих на государственной службе дельцов и спекулянтов, нажившихся на гражданской войне, объявлялась священной и неприкосновенной, включалась в число «прирожденных прав» английского народа. Но особенно выразительно звучит последний пункт в перечне «прирожденных прав» новых буржуазных землевладельцев: «Никакому представительному собранию не дается права нарушать основы общего права, свободы и безопасности (the foundation of common Right, liberty and safety), гарантированные настоящим договором (т. е. «Народным договором» в его новой редакции), не представляются права подвергать уравнению недвижимое имущество (level men’s estate), разрушать собственность (destroy property) или делать все вещи общим достоянием (make all things common).
Так понималась основная цель «Народного договора» в его новой индепендентско-левеллерской интерпретации. «Народный договор» должен был гарантировать неприкосновенность буржуазной собственности крупных землевладельцев, приобретенной в результате гражданской войны, и возмещение вложенных в эту войну капиталов.
Впрочем, ничего неожиданного в этом нет. «Народный договор» был результатом компромисса левеллеров с индепендентами, который нашел свое отражение еще в левеллерской петиции, поданной в сентябре 1648 г. в парламент. В этой петиции левеллеры объявили, что они являются сторонниками частной собственности и решительными противниками общности всех вещей и уравнения людских состояний.
Но этого было мало. Необходимо было создать политическую надстройку, обеспечивающую неприкосновенность нового общественного строя, основания которого были заложены буржуазной революцией. В этом отношении особый интерес представляют IV, V и VI статьи переработанного советом офицеров при участии левеллеров «Народного договора».
Статья IV второй и третьей редакции содержит не теоретические соображения относительно природы и характера законодательной власти палаты общин (сравни IV статью первой редакции), а практические указания, что при проведении какого-либо Закона в палате общин должно присутствовать не менее 150 членов, а при прениях или принятии резолюций является достаточным Присутствие 60 членов палаты общин.
Статья V «Народного договора» в переработанной редакции предусматривала назначение представительным собранием (в течение 20 дней после первого заседания) Государственного совета (Council of State) для ведения государственных дел до начала или даже до десятого дня заседаний следующего парламента.
Наконец, статья VI (статья VIII второй редакции) предусматривала возможность созыва Государственным советом представительного собрания в промежутке между двумя двухгодичными парламентами в случае угрожающей опасности или крайней необходимости.
Создание в лице Государственного совета нового органа власти, ставившее этот орган в известном смысле над палатой общин и обеспечивавшее непрерывность в управлении государством, а также возможность чрезвычайного созыва представительного собрания, несомненно, создавало в потенции угрозу диктатуры.
Создатели «Народного договора» — левеллеры, начиная с осени 1647 г., были поставлены перед необходимостью выбора между абстрактным принципом «общего блага», в котором нашли свое отражение мелкобуржуазные иллюзии и утопии, и принципом классового блага, связанного с институтом частной собственности. Вторая и третья редакции «Народного договора» свидетельствуют о том, что они избрали последнее.
Третья редакция «Народного договора» была представлена в палату общин неделю спустя после принятия общинами ордонанса 8 января 1649 г. об учреждении Верховного суда над королем как изменником, поднявшим и поддержавшим гражданскую войну против парламента и королевства, имевшую целью порабощение и уничтожение английской нации. Еще 4 января палата общин объявила народ источником всякой справедливой власти, общины в силу народного избрания были провозглашены высшей властью в государстве. Вето короля и лордов тем самым теряло смысл. Фактически устанавливался республиканский строй. На точке зрения народовластия стоял и Верховный суд, учрежденный «лордами и коммонерами, собравшимися в парламент», для судебного разбирательства и вынесения приговора Карлу Стюарту.
Предъявленное бывшему королю 20 января (спустя 5 дней после того, как была представлена в палату общин новая редакция «Народного договора») обвинение инкриминировало ему попытку создать и держать в своих руках неограниченную тираническую власть для управления страной по своему произволу, уничтожив права и вольности народа. Обвинительный акт перечислял все основные факты и события изменнической и преступной войны против настоящего парламента и представленного в нем народа. Особо подчеркивалось возобновление этой войны Карлом Стюартом в 1648 г. в графствах Кент, Эссекс, Серри, Сессекс, Миддлсекс и многих других графствах и местах Англии и Уэлса, а также на море, для чего им были даны соответственные поручения его сыну принцу и другим лицам, которые оказались подкупленными, изменили и восстали против парламента. Карл Стюарт был вдохновителем противоестественных, жестоких и кровавых войн, в результате которых было пролито столько невинной крови свободного народа страны. Поэтому он является виновником всех измен, убийств, грабежей и других убытков и бедствий народа, констатируется в конце предъявленного бывшему королю обвинения.
Обвинительный акт был публично прочтен Карлу Стюарту в субботу 20 января 1649 г. Последний выставил ряд возражений, в которых оспаривалась юрисдикция Верховного суда на том основании, что никакая земная власть не может привлекать короля к ответственности как преступника, ибо один из принципов права и законов страны гласит, что «король не может быть неправ». Нет такого закона среди старых законов, на основании которого можно было бы привлечь к ответственности короля и судить его как преступника… А если это новый закон, то на основании какой власти (задает вопрос Карл Стюарт), опирающейся на основные законы нашей страны, он создан и когда? Каким образом палата общин могла учредить судебный орган, когда она сама никогда таковым не являлась? Почему верхняя палата совершенно исключена из данного дела? Что же касается палаты общин, то всем хорошо известно, что большая часть ее членов устранена и не допускается на заседания.
Итак, оспаривая юрисдикцию Верховного суда, Карл пытался доказать, что оружие им было поднято для защиты основных законов королевства от тех, кто утверждал, что Карл Стюарт в силу личных своих интересов — произвола, власти и прерогативы — совершенно изменил старый порядок управления, при котором королевство процветало в течение многих сотен лет! Карл Стюарт защищал «старинные законы и вольности этого королевства» наряду со своим собственным справедливым правом.
Путем таких юридических хитросплетений бывший король пытался перенести вопрос в плоскость старых споров о королевской прерогативе и правах парламента времен Якова I Стюарта и отвести от себя обвинения, предъявленные ему будто бы незаконно.
Однако ему не удалось избежать эшафота. 30 января 1649 г. Карл Стюарт был казнен по приговору Верховного суда, учрежденного «коммонерами Англии, собравшимися в парламент», как «тиран, изменник, убийца и общественный враг доброго народа этой страны». Борьба «была доведена до последнего решительного конца».