В «Великой ремонстрации» нашли свое отражение классовые интересы английской буржуазии и нового дворянства — пресвитерианского купечества, деловых людей и толстосумов Сити, крупных мануфактуристов-суконщиков и землевладельческого дворянства, индепендентского джентри.

Несмотря на различие «интересов земли» и интересов, Связанных с торгово-промышленной деятельностью, несмотря на различие религиозных воззрений пресвитерианской буржуазии и индепендентского джентри, оба класса выдвинули общую экономическую, политическую и религиозную программу в борьбе с силами феодальной Англии. В годы гражданской войны происходит размежевание классовых интересов буржуазии и нового дворянства, выявляются противоречия. Эти противоречия особенно усиливаются потому, что идеи английского пуританизма в их наиболее радикальной трактовке овладевают массами, толкают их на углубление революции, в то время как крупная пресвитерианская буржуазия боится этого углубления революции и начинает пятиться назад, обнаруживая склонность к компромиссу с силами старой, феодально-абсолютистской Англии по всем основным линиям.

Наша задача состоит прежде всего в том, чтобы показать, какие изменения претерпевает «боевая теория» английской буржуазии.

Мы должны будем далее, показать, как в ходе гражданской войны возникла та новая по сравнению с двумя первыми годами революции расстановка классовых сил, которая объяснялась особенностями экономического развития Англии.

Мы должны будем затем поставить вопрос о том, каков был для буржуазии и нового дворянства итог борьбы за буржуазную собственность.

К 1 июня 1642 г. относится последняя попытка избежать гражданской войны, предпринятая пресвитерианскими лидерами Долгого парламента: палата лордов и палата общин посылают Карлу I в Йорк «Девятнадцать предложений», принятие которых королем могло бы обеспечить мир, нормальные конституционные порядки и взаимоотношения между королем и парламентом. Эти предложения были посланы Карлу I в тот момент, когда король собирал вооруженные силы, взывая о поддержке к классам, стоявшим за старый, феодально-абсолютистский порядок.

Пресвитерианские лидеры стремились предотвратить гражданскую войну, хотя бы ценой больших уступок. Таков был смысл посланных парламентом Карлу I «Девятнадцати предложений».

Этот документ — наглядный пример того, как революционные по своему существу требования буржуазии и нового дворянства даже в канун гражданской войны скрывались за раболепно-роялистской фразеологией. В условиях подготовлявшейся Карлом I гражданской войны эти «пожелания» парламента звучали весьма наивно: восстановить законы против иезуитов, католических диссентеров, папистских священников; лишить лордов-папистов права заседать в верхней палате; не заключать браков королевских детей без согласия парламента; ввести некоторые изменения в церковное управление и порядок богослужения в соответствии с пожеланиями парламента; соблюдать «петицию о праве» и другие статуты, предложенные парламентом, и т. д. Все это типично пуританские требования, под которыми могли бы подписаться пресвитериане и индепенденты 20-х годов XVII в.

В «Девятнадцати предложениях» нашли отражение те мероприятия, на которые вынужден был пойти Долгий парламент в целях самозащиты от роялистских агрессоров. Так, парламентом был принят известный ордонанс о милиции, против которого решительно возражал Карл I в своих прокламациях, чтобы оправдать свою подготовку к гражданской войне. Карл I хотел оставить парламент безоружным и беззащитным, в случае если он начнет войну, что действительно вскоре и произошло. Милиция, хотя и недостаточно организованная, сыграла серьезную роль в наиболее опасные для парламента моменты начального периода гражданской войны. Не будь ее, исход войны мог бы быть иным. Мало того, стремясь предотвратить войну, парламент требовал роспуска вооруженных сил, набранных королем. Парламент настаивал на том, чтобы все форты и укрепления королевства были поручены начальникам, назначенным королем с согласия и одобрения парламента, и были изъяты из ведения злонамеренных лиц, подготовлявших гражданскую войну.

Сверх того, парламент настаивал на заключении тесного союза с Соединенными провинциями и другими государствами континента для борьбы с папой и католическими державами.

Таковы были те предложенные парламентом условия, при которых было возможно, по мнению пресвитерианской партии, рассмотрение финансовых вопросов, относящихся к «регулированию текущих доходов», и отпуск королю «дотаций» в размерах, превышающих прежние.

Чем же ответил Карл I на эти с виду весьма умеренные, «смиренные» предложения, клонившиеся в действительности к уничтожению абсолютизма.

Король решительно отверг «Девятнадцать предложений», усмотрев в них «покушение на конституцию и основные законы правительства». «Nolumus leges Angliae mutari»[139], — высокомерно и категорически заявил король.

Гражданская война становилась все более неизбежной.

22 августа в Ноттингэме был поднят с большой помпой согласно традиционному ритуалу королевский «штандарт» — огромное знамя с изображениями королевских гербов по четырем углам, с короной в центре и указующим на нее с неба перстом — с надписью: «Воздайте кесарю должное ему». Для перенесения его были назначены четыре рыцаря-баронета, 600 пехотинцев и три отряда кавалеристов — в общем до 2 тысяч человек. Сам король со свитой из лордов и джентльменов принял участие в торжественной процессии, вместе с ним шел наследный принц, а также принц Руперт, которого Карл I только что произвел в рыцари «ордена подвязки». Это торжественное шествие и воздвижение «штандарта» означали объявление королем феодальной войны непокорному «феодалу» — «мятежному графу Эссексу» (командовавшему армией, собранной парламентом для защиты от вооруженной агрессии Карла I).

Так началась гражданская война между королем и парламентом, между силами старого порядка, не желавшими добровольно уйти с исторической арены, и людьми нового общественного порядка, пришедшего на смену старому.

В прокламации короля, собственноручно им исправленной и оглашенной герольдом перед «народом», точнее, перед толпой окружавших короля придворных, лордов и джентльменов вкупе с пехотой и отрядом кавалерии, Карл I весьма лицемерно сетовал и выражал свою «невыразимую скорбь и боль» при созерцании «смуты» в королевстве.

Король хотел путем вооруженного насилия положить «твердое основание миру и счастью всех своих «добрых подданных»». Предлагая парламенту мирные переговоры и гарантируя «королевским словом» безопасность и свободу участникам сопротивления абсолютистскому режиму, король снимал с себя ответственность за кровь, которая прольется в гражданской войне.

В послании, направленном обеим палатам парламента из Ноттингема 25 августа 1642 г., Карл I решил выступить открыто, отбросив феодальные фикции, которыми он хотел оправдать накопление вооруженных сил (якобы для подавления «мятежа» графа Эссекса). Англия оказалась перед фактом начинавшейся гражданской войны между двумя лагерями, на которые поделились классы английского общества.

Весьма характерно, что в этот решающий момент Карл I вновь поднимает вопрос, бывший стержнем конституционной, религиозно-политической борьбы и социально-экономических противоречий в течение первых четырех десятилетий XVII в. Это вопрос о королевской прерогативе, о собственности и свободе подданных.

Однако на все предложения короля парламент ответил решительным отказом. Парламент заявил, что все дальнейшие переговоры с королем невозможны и нецелесообразны, пока не будет спущен поднятый Карлом I «штандарт» в Ноттингеме и отменена королевская прокламация, объявляющая графа Эссекса и обе палаты парламента преступниками и изменниками. Подняв «штандарт» и объявив войну парламенту, назвав действия обеих палат изменническими, король поставил парламент и вместе с ним все королевство вне своей защиты. Такова была твердая и решительная позиция, занятая Долгим парламентом в конце августа 1642 г.

Первый этап начавшейся гражданской войны характеризуется отсутствием какого-либо размежевания сил в масштабах всей страны. Как это характерно для подлинного Народного восстания, оно началось на почве революционной инициативы низов.

Страна покрылась множеством крупных и малых очагов революции, которым противостояло не меньшее число очагов феодальной контрреволюции.

Поле битвы было разбросано не только по отдельным графствам, но и по отдельным поселениям внутри них.

Везде собирались отряды милиции, завязывалась борьба за овладение оружейными складами, опорными пунктами. Война складывалась из массы мелких стычек, в которых выявлялось соотношение борющихся сил на местах и которыми вскоре определилось размежевание их в масштабе всей страны.

Своеобразие тех дней хорошо передает сообщение мэра города Сент-Олбанс летом 1642 г.: «Курьер привез три прокламации: одну (парламентскую) о повиновении комиссарам по набору в милицию парламента, другую (королевскую) — запрещающую набор без большой печати короля, третью (парламентскую) — запрещающую расквартирование кавалерии»[140].

О том, сколь велик был революционный подъем народных масс в начале гражданской войны, свидетельствует тот факт, что только за один день в милицию Лондона вступило около 4–5 тысяч добровольцев, было собрано большое количество оружия, денег и драгоценностей.

Добровольцы стали громить дома роялистов и заключать под стражу явных и тайных католиков.

Пользуясь этим подъемом, радикальные слои буржуазии провели в лорд-мэры города решительно настроенного пуританина Исаака Беннингтона.

В городе Колчестер — важном центре сукноделия — толпа разгромила дом сэра Джона Лукаса, собиравшего силы для короля, и заключила его под стражу. В доме знатной сторонницы католицизма Риверс восставшие захватили и уничтожили имущество стоимостью в 40 тысяч фунтов стерлингов.

В Кенте восставшие захватили замок Дувра и изъяли много оружия и денег в домах приверженцев короля.

О Норфоке сообщалось: «Щедрые добровольные пожертвования (парламенту) были собраны в городе и в графстве: швея принесла свой серебряный наперсток, повар — серебряную ложку, продавец вина — свой кубок».

В этих строках привлекает внимание социальная принадлежность инициаторов пожертвований в пользу парламента.

В списке жертвователей в пользу парламента из Сеффока мы находим вдову, принесшую мушкет и 20 шиллингов, другую вдову, внесшую 10 шиллингов, жителя (a man), отдавшего саблю и шлем.

Главный источник сил парламента, его подлинная опора — низы. Это было очевидно уже многим современникам революции.

Джеймс Дауэлл отмечал, что жители городов, в большей своей части торговцы и ремесленники, воспитанные в традициях самоуправления, оказались на стороне парламента. Историк Долгого парламента Мэй писал, что на стороне парламента стояли фригольдеры и йомены восточной Англии.

Проповедник Бакстер подчеркивал, что лишь меньшинство джентри встало на сторону парламента, зато в защиту его выступили «большая часть торговцев, ремесленников, фригольдеров и средний сорт людей», в особенности в тех корпорациях и графствах, где было развито сукноделие.

С другой стороны, оплотом короля была средняя знать и та часть джентри, которая еще базировалась на феодальных отношениях собственности. Они широко субсидировали короля деньгами, снаряжали для него за свой счет отряды кавалерии, превращали свои усадьбы в опорные пункты роялистов. Достаточно привести пример графа Гламоргена, который после реставрации предъявил королю счет на сумму в 918 тысяч фунтов стерлингов.

На стороне короля оказались ростовщики двора, верхушка торговых компаний, совладельцы королевских монополий.

Наконец, характерно, что везде, как правило, на стороне контрреволюции выступало англиканское духовенство. Оно оказывало активную помощь королю не только «словом божьим», но и деньгами, оружием, драгоценностями. Так, например, в Кентерберийском соборе восставшие обнаружили склад оружия и пороха. В городе Чичестере духовенство оказывало активное содействие джентльменам-роялистам в захвате местного арсенала, а за оградой собора обучался кавалерийский отряд роялистов.

Не удивительно поэтому, что восставшие низы во многих местах громили англиканские церкви наряду с усадьбами роялистов, разбивали стекла, органы, уничтожали изображения Христа, изгоняли роялистски настроенных священников.

Следует, однако, подчеркнуть, Что парламент и главнокомандующий его армии граф Эссекс отнюдь не использовали возможности добиться скорой победы над королем. Вопреки своей декларации (сентябрь 1642 г.), где было заявлено, что вооруженные силы парламента будут распущены не ранее, чем король отдаст на суд парламента всех «делинквентов» и злоумышленников, толкавших Карла I на путь гражданской войны, парламент не раз вопреки решению возобновляет переговоры с королем и ведет таковые в 1643, 1644, 1645 и 1646 гг. Такая непоследовательность парламента объясняется позицией его пресвитерианского большинства, стремившегося к разрешению конфликта между королем и парламентом не путем доведения начатой королем гражданской войны до решительного конца, а путем переговоров о восстановлении нормальных конституционных порядков, Путем компромисса с короной.

Объясняется это и тем, что в ходе самой гражданской войны, в процессе развития военных операций растут коренные противоречия между пресвитерианской и индепендентской партиями, между пресвитерианской буржуазией, весьма умеренной в своих политических претензиях, и революционной частью дворянства, опиравшегося на крестьянство и городские низы.

Чтобы понять существо противоречий между пресвитерианами и индепендентами и проследить изменение в соотношении классовых сил в годы первой гражданской войны, необходим анализ каждого из этапов войны.

В конце 1642 – январе 1643 г. графу Ньюкастлу, одному из главных организаторов вооруженных сил, входивших в состав королевской армии, удалось образовать ассоциацию северных графств и утвердиться в Западном Йоркшире. Перед лицом весьма серьезной угрозы потери всего йоркшира и важных промышленных центров — Лидса, Галифакса и Брэдфорда (местные суконщики были естественными сторонниками и оплотом парламента) — палата общин и лорды вопреки прежнему своему решению вновь обращаются к Карлу I со «смиренными пожеланиями и предложениями». Предложения эти были направлены 1 февраля 1643 г. в Оксфорд — главную квартиру короля. Они отражают точку зрения сторонников мирного разрешения конфликта и окончания гражданской войны путем переговоров с Карлом I.

Эти переговоры имели место, несмотря на начало открытых военных действий, в которых определился перевес материальных и людских ресурсов на стороне парламента. Однако в первом крупном сражении между армией короля (кавалерами) и армией парламента (круглоголовыми), состоявшемся под Эджхиллом 23 октября 1642 г., выявилось преимущество роялистской кавалерии. Кромвель, участвовавший в этом сражении в чине простого капитана, без труда разгадал, в чем истинная причина военной слабости парламента. Как известно, он увидел ее в отсутствии в армии Эссекса революционного вдохновения, так как она состояла из наемных служак, которым безразличны были цели войны и ее исход.

«Неужели вы думаете, — спрашивал он своего кузена Гемпдена, — что души этих тупых и подлых людей когда-либо будут в состоянии померяться силами с джентльменами… Вы должны набрать людей такого духа, который заставлял бы их вести себя по джентльменски». Несколько позже в одном из своих писем Кромвель развивает эту мысль: «Я предпочитаю простоватого капитана в грубошерстном кафтане, который знает, за что он сражается, и любит то, что сознает, тому, кого вы называете джентльменом и который больше ничего собой не представляет».

Это была по сути дела программа использования в интересах победы революционной энергии народных масс. Но именно этого всячески избегали пресвитериане в парламенте и в руководящей верхушке армии. Граф Эссекс не только всячески оттягивал первое столкновение с армией короля, чем дал ему возможность выиграть драгоценное время, но и без всякого основания отступил после сражения под Эджхиллом. Вскоре он дал королю невредимым уйти из-под Тернгем-Грина и обосноваться в 30 милях от Лондона — в Оксфорде. Истинный мотив своего поведения Эссекс раскрыл позднее следующим образом: «Неужели же нашим вознаграждением за труды будет ропот потомков, что для освобождения их от ига короля мы подчинили их тирании простого народа?» Отсюда очевидно, что победа без народа либо полупобеда путем мирного соглашения с королем было единственно приемлемым для пресвитериан исходом начавшейся борьбы.

Не удивительно, что по своему тону и характеру предложения 1 февраля 1643 г. напоминают документ, посланный королю в Йорк восемь месяцев тому назад («Девятнадцать предложений»). Гражданская война рассматривается авторами новых предложений как явное недоразумение, возникшее в результате «заговора папистов», склонивших на свою сторону короля, — это граф Ньюкастл, лорд Герберт Реглан и другие видные члены злонамеренной папистской партии, поставившей своей целью искоренение протестантской религии и истребление всех тех, кто ее признает.

Король оказался вовлеченным в эту смуту и распрю, принесшую «великое несчастье и беды» Англии.

Гражданская война отнюдь не рассматривается авторами новых предложений, посланных в Оксфорд, в качестве единственно возможного способа разрешить противоречия между новыми и старыми классовыми силами английского общества, а является, по их мнению, недоразумением и источником величайших бед.

Парламент предлагает мир королю, настаивая лишь на выдаче на суд парламента дурных советников. Если король пойдет на это и изъявит тем самым желание искоренить папизм в королевстве, то мир, правда и справедливость смогут быть восстановлены. Лорды и коммонеры вновь заявляют королю о своей лояльности и глубокой преданности ему всего английского народа.

Чего же в основном требует от короля парламент?

1. Роспуска армии, разоружения делинквентов и передачи их парламенту для законного суда над ними.

2. Уничтожения епископального строя английской церкви, устранения «суеверных нововведений», упорядочения церковной жизни и управления путем созыва совещания «благочестивых, глубоко религиозных и ученых богословов», а также путем издания соответствующих актов парламента, относящихся к церковным делам, которые должны были быть проведены в законном порядке через парламент.

Вновь мы имеем дело с типично пресвитерианскими требованиями церковной реформы, весьма умеренного «углубления» реформации и принятия административных мер против иезуитов, католических, диссентеров и католических священников. Предполагалась выработка текста присяги для наиболее эффективного выявления диссентеров и их осуждения (отказ от верховенства папы, от учения о пресуществлении, о чистилище, от почитания крестов и икон).

В ходе переговоров был поставлен вопрос об амнистии части делинквентов, уплативших композиции. Предполагалось исключить лишь наиболее видных роялистов, организаторов королевской армии, да и то в весьма умеренной форме. Лорду Герберту Реглану должен был быть запрещен доступ ко двору короля, а также занятие государственных должностей. Из акта об амнистии исключались также граф Ньюкастл, командовавший вооруженными силами короля, лорд Георг Дигби и лица, причастные к ирландскому восстанию. Подобно «Девятнадцати предложениям», новые предложения, посланные в Оксфорд, содержали рекомендацию тесного союза с Соединенными провинциями и другими протестантскими государствами континента.

Между тем положение дел на театрах военных действий становилось все более тяжелым для парламента. В конце июня 1643 г. Ньюкастл нанес серьезное поражение парламентским войскам под командой генерала Ферфакса при Эдвалтон-Муре, в результате чего весь промышленный район Йоркшира оказался в руках короля и роялистов.

Однако парламент предпочел иностранную помощь развязыванию революционной инициативы масс и начал переговоры с Шотландией. Парламент решил перетянуть шотландцев на свою сторону и предложил им заключить гражданскую лигу для совместной борьбы с королем. Шотландцы согласились на это предложение, но потребовали религиозного конвената, т. е. распространения пресвитерианского строя по шотландскому образцу на всю Англию в качестве основы гражданского и военного союза для борьбы с Карлом I. Очевидно, шотландцы не очень-то верили обещаниям, данным им королем, и предпочитали гарантию со стороны парламента. Однако принятие религиозного ковенанта с Шотландией было свя–, зано с рядом трудностей внутриполитического характера. Как известно, попытки тесной англо-шотландской унии, которые делались еще при Якове I, не осуществились ввиду конкуренции и взаимных опасений английских и шотландских купцов и мануфактуристов. С другой стороны, на данном этапе, в критический для парламента момент гражданской войны, ковенант требовал уступок шотландским пресвитерианам, ограничивал рамками пресвитерианства задачи гражданской войны и должен, был неминуемо привести к углублению конфликта между пресвитерианским и индепендентским течением «пуританской» революции. Для индепендентов и примыкавших к ним более радикальных в религиозном и политическом отношениях групп принятие шотландского ковенанта шло вразрез с принципом независимости, самостоятельности отдельных религиозных общин — одного из основных требований английского индепендентства, враждебного принципу государственной церкви. Это означало ограничение религиозной «свободы» и крайних проявлений религиозного «индивидуализма», к которым стремились представители революционного джентри и демократических слоев населения.

И все же поражение, нанесенное Ньюкастлом на севере, и захват весьма важных для парламента промышленных центров толкали парламент на компромисс и соглашение с Шотландией. Шотландские пресвитериане боялись усиления индепендентства в Англии. Религиозный ковенант с Шотландией усиливал в Англии пресвитерианскую буржуазию и ограничивал возможности дальнейшего углубления реформации и связанной с ней политической и социальной борьбы.

Однако на деле дальнейшее развитие событий гражданской войны после победы над королем, одержанной при поддержке шотландцев, приводит к углублению религиозно-политических противоречий между пресвитерианским и индепендентским лагерями, чему способствует вмешательство в борьбу демократических слоев населения.

Торжественная лига и ковенант были заключены парламентом с шотландцами 25 сентября 1643 г. Составители этого документа исходили из предположения, что шотландская пресвитерианская церковь явится своего рода образцом протестантских реформированных церквей в отношении «учения, обрядов, дисциплины и церковного управления». По этому пресвитериански-синодальному образцу должно было быть установлено религиозное единообразие в Англии. Все остальные группы и партии, враждебные лиге и ковенанту, не только не допускались, но и объявлялись гонимыми и преследуемыми. Религиозная лига и ковенант должны были положить предел дальнейшему распространению индепендентства и других, более радикальных религиозных групп и течений, развитие которых было тесно связано с углублением социально экономических противоречий и борьбы классов. Заботясь о «чистоте» религии, авторы ковенанта стремились к искоренению не только «папизма и прелатства», т. е. англиканского епископата, но и всяческих «ересей, сектантства и безбожия», противоречивших пресвитерианской религиозно-политической доктрине как «единственно правильному учению», основанному на авторитете «божьего закона».

Одновременно составители лиги и ковенанта брали на себя обязательство «защищать личность и власть короля как блюстителя и защитника истинной религии и… вольностей королевства».

Заключив между собой «благословенный союз», т. е. ковенант во «славу божию», для блага всего королевства и «защищая честь короля», англо-шотландские ковенант торы клялись пред «лицом господа» содействовать по мере своих сил и возможностей победе своего дела, бороться со всякой оппозицией, подавляя ее, раскрывая и сообщая властям то, что должно быть устранено.

Характерна не только эта нарочито подчеркнутая лояльность по отношению к Карлу I, но и лицемерно-ханжеский тон ковенанта, особенно последней, заключительной его части. Составители ковенанта каются в своих «грехах», «смиренно» говорят о своих недостатках, о намерении «исправить свою жизнь» и выполнить свои обязанности пред богом и людьми. Заключая свой ковенант в «присутствии всемогущего господа — ясновидца всех сердец», его составители дают обещание подавать друг другу пример «истинного возрождения».

Таков был политический идеал и программа крупной пресвитерианской англо-шотландской буржуазии и заскорузлого, косного шотландского дворянства, объединившихся на платформе религиозного и политического ковенанта 1643 г.

Как религиозные, так и политические претензии англо-шотландского пресвитерианства, нашедшие весьма яркое отражение в анализируемом нами документе, находились, однако, в решительном противоречии с логикой развертывавшихся событий религиозно-политической, социально-экономической и классовой борьбы, исход которой решался гражданской войной.

Вступление шотландской армии в северные графства Англии в начале 1644 г. весьма решительно изменяет положение дел на северном театре военных действий в пользу в основном пресвитерианского парламента. В апреле 1644 г. командиры парламентской армии лорд Ферфакс и сэр Томас Ферфакс одержали победу над силами графа Ньюкастла при Сельби (11 апреля 1644 г.). Взятием Сельби было восстановлено сообщение между Западным йоркширом и Гулем. Вновь оживилась торговля сукном в йоркшире, и это сильно подняло дух местных купцов и мануфактуристов, стоявших на стороне парламента. Изменилось и военное положение. Ньюкастлу угрожала опасность попасть в мешок между армией Ферфакса и шотландской армией, вторгшейся с севера. 2 июня 1644 г. произошла знаменитая битва при Марстон-Муре — первое серьезное поражение роялистов, имевшее большие последствия в ходе гражданской войны. Пехотой в этой битве командовал лорд Ферфакс, конницей на правом и левом крыле парламентской армии командовал шотландский генерал Лесли и пресвитерианский командир граф Манчестер. Участвовал в этой битве и Кромвель, стремительной атакой кавалерии опрокинувший правое крыло королевской армии, обративший его в паническое бегство и захвативший при этом артиллерию и обоз. Разгром королевской армии положил начало ее разложению. Ньюкастл и ряд офицеров бегут после битвы при Марстон-Муре на континент. Однако до полной победы в войне парламенту было еще далеко, и это объяснялось не военными причинами, а политикой пресвитерианского командования, не желавшего окончательной победы над королем. Не забудем, что пресвитерианские командиры сражались «за честь и власть» короны, хотя лозунгом парламентской армии в битве при Марстон-Муре было «С нами бог» в отличие от роялистского лозунга «Бог и король».

В связи с этим назревает конфликт между командующим парламентской восточной ассоциацией графом Манчестером и его генерал-лейтенантом Кромвелем, выдвинувшим против пресвитерианского командования ряд обвинений. Обвиняя Манчестера в крайней нерешительности, Кромвель заявил в связи с предпринятым парламентом осенью 1644 г. расследованием военных операций следующее: «Названный граф (т. е. Манчестер) всегда был несклонен и относился отрицательно к сражениям, был против окончания войны силой оружия, был за такой мир, для которого победа была бы минусом».

После битвы при Марстон-Муре и взятия Йорка парламентской армией Манчестер отклоняет все, что могло помочь достижению дальнейших преимуществ над неприятелем и использованию победы. Это двусмысленное поведение Манчестера, граничившее с предательством, стало особенно ясным, после того как в сражении при Деннингтонском замке этот парламентский генерал поставил армию парламента на такую позицию, будто он сознательно стремился к тому, чтобы обеспечить королевским войскам ряд преимуществ. При этом Манчестер действовал, как указывает Кромвель, по своему усмотрению, без Военного совета и часто даже вопреки распоряжениям комитета двух королевств, который должен был руководить операциями. Желая помочь Карлу I, Манчестер упускал благоприятные возможности для разгрома армии короля. Отсюда его стремление к компромиссу с Карлом I при условии выполнения заключенного с шотландцами ковенанта, т. е. введения в Англии, Шотландии и Ирландии пресвитерианского единообразия.

Совсем иначе понимал цели и задачи гражданской войны Кромвель, вождь индепендентского джентри, боровшийся за полную и решительную победу над королем. Эту партию не удовлетворяли условия политического и религиозного ковенанта, к осуществлению которых стремилась пресвитерианская буржуазия Сити и выполнявший ее волю Манчестер.

Понадобился Кромвель — «Робеспьер английской революции» (Энгельс), чтобы силой добить старый порядок и довести до решительного конца гражданскую войну. Для этого нужно было не только ликвидировать феодально-абсолютистскую монархию, разбив ее военный оплот, но и уничтожить феодальную форму собственности на землю, чтобы обеспечить развитие новых производственных отношений, соответствующих характеру производительных сил, выросших в Англии в первой половине XVII в.

Чтобы добиться решительной победы над королем, надо было устранить пресвитерианское командование. Нужно было создать новую, индепендентскую армию, пойдя на союз со всеми элементами, которые поддерживали эти цели борьбы. Нужен был союз с «низами» для достижения победы в гражданской войне.

Возникает конфликт между пресвитерианскими и индепендентскими генералами, углублению которого способствовал образ действий Манчестера и других пресвитерианских генералов. Не использовав плодов Марстон-Мурской победы, Манчестер уходит из йоркшира в графства восточной ассоциации. Два других пресвитерианских генерала — Эссекс и Уоллер были полностью дискредитированы крайне неудачным ведением операций на центральном, лондонско-оксфордском театре военных действий.

Карлу I, предпринявшему наступление на Лондон, едва не удалось захватить столицу; лишь силами лондонской милиции наступление королевской армии было приостановлено. Контрнаступление пресвитерианских генералов на Оксфорд, где была расположена главная квартира короля, закончилось позорным провалом. Эссекс и Уоллер были по очереди разбиты Карлом I. Разбитая парламентская армия также обнаруживает признаки разложения подобно роялистам при Марстон-Муре. Войска Уоллера выходят из повиновения и вместо наступления на Оксфорд поворачивают на столицу, требуя от парламента уплаты жалованья. Разбитый Карлом Эссекс бежит на запад, где его пехота сдается в плен королю. Лишь кавалерию удалось эвакуировать морем из Плимута.

Наконец, 27 октября 1644 г. королевские войска наносят соединенным силам трех парламентских генералов — Эссекса, Манчестера и Уоллера еще одно поражение в битве при Ньюбери. Парламент производит расследование. Кромвель вновь выступает в роли страстного обвинителя парламентского командования. В речи 9 декабря 1644 г. Кромвель настаивает на необходимости решительных военных действий против короля. В результате принимается известный «декрет о самоустранении», в силу которого под предлогом невозможности для членов парламента совмещать службу в армии были сняты с постов пресвитерианские генералы. Манчестер, Эссекс и Уоллер были вынуждены уйти в отставку. Для Кромвеля было сделано исключение.