Распустив в 1629 г. парламент, Карл I начинает управлять страной с помощью своих ближайших советников в соответствии с принципами, изложенными Яковом I в «истинном законе свободных монархий».
Протест палаты общин по поводу роспуска парламента не нашел поддержки в стране. Карлу I удалось внести разлад даже в ряды самой парламентской оппозиции: понося «мятежников» и «смутьянов» в палате общин, король взывал к «благоразумию» «честной», «лучшей» ее части — к людям «почтенным, религиозным и благомыслящим». Карл I постарался обезвредить своих противников — инициаторов подачи «петиции о праве». Был посажен в Тоуэр Эллиот, не желавший в 1628–1629 гг. идти ни на какие компромиссы с короной. Через три года Эллиот умер в тюрьме. За ним последовал сэр Эдуард Кок, комментатор Великой хартии вольностей в духе требований передовой буржуазии. Защитник вольностей буржуазии и принципов экономического либерализма, Кок умер в 1633 г. Другой видный деятель оппозиции — Вентворт, выступавший в 1628–1629 гг. против короля совместно с Эллиотом, Коком и Гемпденом, не только перешел на сторону короля, но и стал его ближайшим помощником и советником в период беспарламентского правления. Из наиболее крупных деятелей 1628–1629 гг., принадлежавших к лагерю парламентской оппозиции, лишь один Пим пережил и сохранил свои политические убеждения в годы безвременья. Впоследствии Пим выступил в роли беспощадного обличителя английского абсолютизма и его преступлений против «народа и парламента». Погиб Пим в 1643 г. в разгар гражданской войны с королем.
И все же, несмотря на видимость одержанной в 1629 г. победы над парламентом и буржуазно-дворянской оппозицией, выступавшей в 1628–1629 гг. против абсолютистского режима, «наиболее счастливый» (по Кларендону) период правления Карла I заканчивается наступлением буржуазной революции 40-х годов XVII в., крушением абсолютизма Стюартов. Какие обстоятельства привели к падению феодально-абсолютистской монархии в результате гражданской войны?
Важнейшими советниками Карла I в период правления без парламента были Страффорд (Вентворт) (по светским делам) и Лод (по религиозным делам). В 1629–1640 гг. английский абсолютизм наиболее приблизился к образцам абсолютизма континентального. Казалось, сопротивление революционных классов было сломлено, вожди их обезврежены, преобладание прерогативы короны над «свободами и вольностями» распущенного и не созываемого вновь парламента обеспечено. Король правил единолично, опираясь на своих ближайших помощников, осуществляя принцип полного единства государства и церкви, поддерживая своей верховной властью единообразие в религиозных делах, обеспечивая порядок и дисциплину, карая проявления всякого инакомыслия и раскола.
Однако возникает важный для английского абсолютизма (как впоследствии и для протектората Кромвеля) вопрос о финансовой базе единодержавия, которая должна была создаваться в условиях, когда основные материальные ресурсы страны находились в руках представителей буржуазных классов, а следовательно, врагов королевского абсолютизма. Каковы были ресурсы королевского казначейства в период беспарламентского правления Карла I? Канцлер казначейства Ричард Уестон, получивший в 1633 г. за свои заслуги титул графа Портленда, с трудом сводил концы с концами. В 1631–1635 гг. доход королевства составлял в среднем 600 тыс. ф. ст. в год. Задолженность казначейства достигла 1 млн. ф. ст. Платить не утвержденный парламентом стотонный и стофунтовый сбор никто не хотел, особенно в начале беспарламентcкого правления. Принудительные меры к его взысканию вызвали протесты и недовольство. Приходилось для пополнения доходов прибегать к старым средствам, применявшимся при Якове I: к раздаче и пожалованиям коронных земель, к продаже монополий и титулов. Делаются попытки изобрести новые налоги на основе старых прецедентов. Возобновляется ряд сборов, связанных с лесными правами короны. Правонарушителей штрафуют, заставляя присяжных налагать соответствующие взыскания. Вспоминают старые правонарушения и не собранные ранее недоимки. Начинают вновь применять в чисто фискальных целях старые, тюдоровские статуты, запрещавшие огораживания общинных земель. Налагавшиеся на огораживателей штрафы по существу принимают характер лицензий на произведенные захваты общинных земель.
Наибольшие возможности в смысле увеличения доходов короны в период беспарламентского правления представлял сбор «корабельных денег» (ship money). Корона могла в данном случае сослаться на старинный прецедент — на обязанность прибрежных городов снаряжать корабли для королевского флота. Однако этому прецеденту корона стремится дать весьма широкое истолкование. В 1634 г. Карл I требует от Сити Лондона постройки определенного числа кораблей, мотивируя это необходимостью борьбы с пиратами, препятствовавшими морской торговле. В следующем 1635 г. король потребовал «корабельные деньги» и от внутренних графств, лежавших вдали от морского берега, стремясь явным образом превратить старинный прецедент в налог общегосударственного характера и значения, притом без санкции парламента. В связи с этим и разыгралось известное дело сквайра Гемпдена, отказавшегося платить налог. При рассмотрении этого дела в королевском суде был снова поставлен вопрос о королевской прерогативе. Один из ее защитников — сэр Роберт Беркли, королевский судья, заявил весьма цинично, что право — старый и верный слуга короля, который с его помощью управляет народом. «Я никогда не слыхал, — заявил этот юрист, — что закон является королем (lex is rex). Обычно считают совершенно справедливо, что король ц его воля являются законом (rex is lex)». Изрекающий законы (lex loquens) король и является, по Беркли, живым, говорящим законом. Приговор по делу Гемпдена гласил, что король имеет право в случае опасности, угрожающей королевству (наличие и размеры которой король сам устанавливает), облагать подданных налогом для изыскания средств, необходимых для защиты страны. Решение суда по делу Гемпдена приобретало большое принципиальное значение в смысле признания за королем права вводить налоги на содержание постоянных вооруженных сил независимо от согласия парламента.
Однако приговор по делу Гемпдена имел и другую сторону: он способствовал росту оппозиционных настроений в стране, тем самым приближая кризис абсолютизма. К тому же результату приводила политика Страффорда в Ирландии и Лода — в Шотландии.
Политика Карла I в Ирландии была продолжением ирландских «свинств» (Энгельс) Якова I. Особенно это относится к периоду наместничества Страффорда в Ирландии. «Проверка титулов» на землю при первом Стюарте была лишь предлогом для конфискации земли у крупных ирландских землевладельцев, сопровождавшейся разрушением традиционных отношений, общинного землевладения и обезземеливанием ирландского крестьянства.
После своего восшествия на престол Карл I обещал не отбирать имений под формальным предлогом отсутствия документов о регистрации их в суде канцлера. Однако за это новый король потребовал денежной компенсации. Начался торг о размерах требуемой им суммы. Попытка Страффорда договориться о размерах выкупа непосредственно с представителями ирландской знати также оказалась безуспешной. Тогда крупных ирландских землевладельцев вызвали в 1628 г. в Тайный совет короля, где в его присутствии они вынуждены были согласиться на уплату в течение трех лет компенсации в размере 4 тысяч фунтов стерлингов в год. Эту сумму в 12 тысяч фунтов стерлингов предполагалось употребить на создание в Ирландии постоянной армии, которой английский абсолютизм не располагал в самой Англии.
Итак, на этих условиях Карл I признал права ирландских землевладельцев на их земли как «бесспорные». Однако вскоре это обещание было нарушено. Назначенный в 1632 г. лордом-наместником английской короны в Ирландии, Страффорд начинает с организации в католической Ирландии Суда Высокой комиссии пб английскому образцу для насаждения здесь религиозного «единообразия», а также для достижения и других, более реальных целей. Суд Высокой комиссии стремился к получению максимальных доходов от ирландских католиков — «рекузантов» в пользу королевского казначейства, находившегося в крайне стесненном положении в период беспарламентского правления Карла I. Особое внимание было обращено на принесение установленной присяги королю как главе церкви. Такую присягу должны были приносить ирландские землевладельцы, чиновники, доктора, адвокаты и т. д. при формальном вводе их во владение землями, «бесспорные» права на которые были признаны королем в 1628 г. при условии выплаты упомянутой компенсации в 12 тысяч фунтов стерлингов. Теперь властью наместника натиск на их земли вновь усиливается под предлогом требования присяги с признанием верховенства короля. Суд Высокой комиссии прибегал и к другим средствам воздействия на католических рекузантов в Ирландии: выставлению виновных у позорного столба, протыканию языка, клеймению раскаленным железом и т. п., не говоря уже о денежных штрафах, налагавшихся на виновных. Насколько широко применялись в этот период подобные приемы насаждения религиозного «единообразия», видно из обвинительного акта против Страффорда, привлеченного в 1640 г. к суду Долгим парламентом.
Используя различные приемы религиозных преследований, штрафов и конфискаций земли в пользу короны и английских лендлордов, Страффорд организует в Коннауте и других графствах плантации, широко применяя при этом вооруженную силу в качестве наиболее «действенного» аргумента, оказывая воздействие на присяжных при разборе судебных дел, провоцируя «мятежные» выступления недовольных характером английского «землеустройства» в Ирландии. Ярким примером этого последнего является именно страффордовский проект плантаций в Коннауте и Ормонде (декабрь 1634 г.) и его последующая реализация. Вопреки «Хартии милости», дарованной Карлом I ирландским землевладельцам, уплатившим компенсации, в связи с планом Страффорда вновь возникает вопрос о верховных правах, о титуле короля (his Majesty’s title) на ирландские земли. Энгельс называет всю эту историю с ирландскими плантациями Страффорда «затянувшимся юридическим фарсом», прикрывавшим подлинные цели грабежа ирландских земель королем, то признававшим «бесспорными» права ирландских землевладельцев, то вновь ставившим их под сомнение и нарушавшим их.
Так, в 1635 г. Страффорд направляется в Коннаут с отрядом в 4 тыс. кавалеристов для «содействия» в устройстве плантаций. Не только в Коннауте, но и в Галуейе и в других графствах Страффорд применяет насильственные методы, оказывает давление на присяжных, налагает штрафы и замышляет все более широкие конфискации, провоцируя выступления недовольных и цинически заявляя при этом: «Чем больше мятежников, тем больше конфискаций…»
Поставив одной из своих задач создание в Ирландии постоянных вооруженных сил, Страффорд рассчитывает их использовать не только в целях ирландского «землеустройства», но и против шотландских «мятежников», недовольных мероприятиями другого советника Карла I — архиепископа Лода в Шотландии. Предусматривалась Страффордом и еще одна возможность использования ирландской армии — для подавления революции в Англии.
Однако своей политикой в Ирландии Страффорд подкапывался под одну из опор английского абсолютизма, приближая его катастрофу. Политика Страффорда в Ирландии ускорила взрыв ирландского восстания 1641 г., ставшего прелюдией гражданской войны в Англии.
Расчет Страффорда на ирландскую армию, которую можно будет натравить против шотландских «мятежников», а также против революции в самой Англии, не оправдался. Мало того, в самой Ирландии — в Ольстере — у шотландских ковенантеров нашелся союзник в лице английских колонистов-протестантов: 100 тыс. сочувствовавших шотландским пресвитерианам.
В 1639–1640 гг. английский абсолютизм должен был пожинать плоды своей ирландской политики колонизации и религиозного «единообразия» как в Ирландии, так и в Шотландии. Лод насаждал «методами» Страффорда в пресвитерианской Шотландии англиканскую церковь.
В ответ на попытку Лода ввести в 1637 г. в Шотландии англиканскую литургию и молитвенник Елизаветы шотландские пресвитериане заключили религиозный ковенант и подняли оружие в целях сохранения республиканского строя церкви в Шотландии, которому угрожала политика английского абсолютизма, проводившаяся Лодом.
Именно в Шотландии была организована та военная сила в виде армии шотландских пресвитериан — ковенантеров, которая нанесла первый серьезный удар по английскому абсолютизму в англо-шотландской войне 1639–1640 гг. Та же сила сыграла большую роль в развитии военных операций в гражданской войне в самой Англии, особенно в первый ее период. Когда шотландская армия в 1639 г. вступила в северные графства Англии, ее военное превосходство над вооруженными силами Карла I стало очевидным. Объяснялось это прежде всего тем, что во главе шотландской армии стояли хорошие военные организаторы, учитывавшие опыт 30-летней войны. Таковым был генерал Лесли, который с помощью Гамильтона, также артиллериста шведской школы, вооружил шотландскую армию легкой артиллерией нового образца (в Эдинбурге был построен пушечный завод, снабжавший шотландскую армию орудиями нового типа).
Другое важное обстоятельство, способствовавшее успехам шотландской армии в войне 1639–1640 гг., — это наличие сочувствовавшей победам шотландцев оппозиции в Лондоне, рассматривавшей неудачи королевской армии в качестве признака приближавшегося падения английского абсолютизма. Иллюминация столицы по случаю победы, одержанной шотландцами, была по существу демонстрацией против режима Карла I и его ближайших советников и помощников.
Военные неудачи и недостаток денежных средств вынудили Карла I созвать парламент — Короткий парламент (13 апреля – 5 мая 1640 г.). Уже в этом парламенте произошли события, свидетельствовавшие о напряженности внутреннего положения в стране, усугубленного военными поражениями.
Открывая Короткий парламент, Карл I взывает к «национальным чувствам» англичан, понося «мятеж» и «измену» шотландцев. Канцлер Финч оглашает в парламенте переписку шотландцев с королем Франции, что, однако, не произвело ожидавшегося эффекта. Вожди оппозиции указали канцлеру, что наибольшая опасность заключается не в сношениях шотландцев с Францией, а в угрозе английской свободе и вольностям парламента со стороны короля и его советников. Пим, вновь избранный в парламент 1640 г., обрушивается в своей речи на злоупотребления королевской власти. Пим требует реформ и напоминает о политической супрематии парламента. Правительство обещает реформы, но настаивает на предварительном вотировании субсидий для продолжения войны с Шотландией, прерванной компромиссным Бервикским миром, отменившим епископат и англиканский служебник в Шотландии.
Характерно, что перед началом кампании 1640 г. шотландские ковенантеры обратились непосредственно к английскому парламенту с заявлением, в котором они объявляли, что не собираются воевать с английским народом, но борются лишь с королем и его дурными советниками, имея в виду Лода и Страффорда.
Характерно также, что не только в палате общин, но и среди членов палаты лордов находились сторонники шотландских ковенантеров, заявлявшие о солидарности с шотландцами и о готовности поддержать их в борьбе с королем всеми законными средствами.
При отсутствии денежных средств для ведения войны положение Карла I стало совершенно безнадежным, особенно после нового поражения, нанесенного королевской армии шотландцами в битве при Ньюбери. Пэры и представители лондонского Сити подали петицию с требованием нового созыва парламента. Королю пришлось уступить и созвать вторично уже не Короткий, а Долгий парламент.
Это было началом революции.
При изучении английского абсолютизма как политической формы государства переходного периода от феодальной монархии средних веков к буржуазной республике необходимо учесть две стороны данной проблемы. Это, во-первых, вопрос о происхождении феодально-абсолютистской монархии из форм феодального государства, связанного с разложением феодального способа производства и развитием капиталистических отношений в XVI в. Это, во-вторых, вопрос о степени соответствия феодально-абсолютистской монархии в Англии первых десятилетий XVII в. новому экономическому базису, новым производственным отношениям и характеру производительных сил в десятилетия, непосредственно предшествовавшие буржуазной революции 40-х годов XVII в. Если в отношении периода Тюдоров возможно признать наличие определенного соответствия между данным типом государства, т. е. феодально-абсолютистской монархией как одной из форм политической надстройки, и данным экономическим базисом, с характерными для него производственными отношениями и степенью развития производительных сил, то в процессе дальнейшего капиталистического развития и роста производительных сил степень этого соответствия уменьшается: феодальные производственные отношения и тем более политическая форма, учреждения и другие виды, надстройки стали тормозом экономического развития. Особенно это становится очевидным в десятилетия, непосредственно предшествовавшие буржуазной революции, в чем мы и смогли убедиться на примере Англии 20–30-х годов XVII в. Английский абсолютизм первых десятилетий XVII в. оказывается в решительном противоречии с условиями капиталистического развития кануна буржуазной революции 40-х годов XVII в.
Отсюда вытекала неизбежность той борьбы за ликвидацию старого, отживающего свой век базиса и его надстройки, ее учреждений, политических, правовых, экономических, религиозных и других взглядов, которую ведут передовые силы и классы еще на заре буржуазной революции и в годы ее наибольшего подъема, в самый разгар революционной борьбы с отжившими классами феодального общества, поддерживавшими феодально-абсолютистскую монархию, как это мы видели на примере Англии 20–30-х годов XVII в.