Пламя камина окрашивало кабинет лорда Харвина Крега в золотисто-багровые тона, придавая висящим на стенах портретам предков зловещий вид. Массивный стол из чёрного дерева, казалось, занимал половину просторной комнаты. За ним сидел лорд Харвин, постукивая пальцами по полированной столешнице — единственный признак волнения, который он позволял себе демонстрировать.

Двери кабинета распахнулись без стука. Радон стремительно вошел, все еще в дорожной одежде, с растрепанными от быстрой езды волосами. Он остановился перед столом отца, не склоняя головы и не делая традиционного поклона.

— Ты хотел меня видеть, — сказал он, и это было не вопросом, а утверждением. — Я здесь.

Лорд Харвин медленно поднялся из-за стола. Его высокая фигура, облачённая в тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой фамильного герба, отбрасывала длинную тень на каменный пол.

— Ты наконец соизволил явиться, — голос лорда Харвина был холоден, как сталь. — Я ожидал тебя раньше.

— Дорога заняла время, — ответил Радон, выдерживая тяжёлый взгляд отца. — Что случилось? Почему ты вызвал меня из Академии посреди учебного семестра?

Лорд Харвин обошёл стол и остановился прямо перед сыном. Теперь, стоя лицом к лицу, они казались отражениями друг друга: один старше, с сединой в тёмных волосах и глазами, полными горечи и опыта; другой моложе, с открытым взглядом и решительным выражением лица.

— Что случилось? — лорд Харвин повторил вопрос сына с оттенком недоверия. — После того позора, который ты устроил в Академии? После того, как опорочил имя Крегов, связавшись с… — он сделал паузу, подбирая слово с максимальным презрением, — … этой полукровкой?

Радон сжал кулаки, но голос остался ровным:

— Её зовут Меллина. И она моя девушка.

От камина отделилась тень — лорд Гарет, брат Харвина и дядя Радона, всё это время молча наблюдавший за разговором.

— Радон, одумайся! — воскликнул он, делая шаг вперёд. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Весь свет смеётся над тобой! Наследник Крегов и какая-то нищенка из таверны!

Радон резко повернул голову к дяде:

— Меня не волнует, что говорит свет или ты, дядя. Моё решение принято.

Лорд Харвин ударил кулаком по столу, и звук эхом разнёсся по кабинету. Впервые его самообладание дало трещину.

— РЕШЕНИЕ⁈ — голос сорвался на крик. — Какое решение может быть у мальчишки, который забыл о своём долге, о чести рода, о клятвах, данных богам и людям⁈ Ты обручён с Селеной Бернид! Этот союз скреплён кровью наших предков!

— Клятва, данная без моего согласия, не имеет силы, — твёрдо ответил Радон. — Я не женюсь на Селене. Никогда. Я разорву эту помолвку.

Лорд Харвин втянул воздух, словно от физической боли.

— Ты. Не. Смеешь, — отчеканил он. — Ты хоть представляешь себе последствия? Позор для двух великих родов! Финансовые потери! Потеря влияния! Ты готов пожертвовать всем ради… мимолетного увлечения?

— Это не увлечение, — Радон смотрел отцу прямо в глаза, и в его взгляде не было страха, только упрямая решимость. — Я люблю её.

Лорд Харвин рассмеялся коротким, злым смехом.

— Любишь? Драконы не «любят», Радон. Они выбирают партнёров, достойных их крови, их статуса. Они создают союзы, укрепляющие род. А эта… девчонка… что она может дать тебе, кроме минутного удовольствия и вечного позора?

— Она даёт мне то, чего не даст ни одна чистокровная аристократка, воспитанная для сделок и интриг, — голос Радона стал тише, но в нём звучала такая искренность, что даже лорд Харвин на мгновение замолчал. — Она настоящая.

Радон сделал шаг вперёд, его глаза горели внутренним огнём:

— Ты хоть раз в жизни испытывал такое чувство, отец? Когда рядом с человеком ты… становишься больше, чем был? Когда простое прикосновение к её руке наполняет тебя силой, которой не было раньше? — его голос дрогнул. — Она нужна мне как воздух. Без неё я задыхаюсь, словно мои крылья связаны и не дают мне расправить их во всю мощь.

Он провёл рукой по волосам, и лорд Харвин заметил, как дрожат его пальцы.

— Только рядом с ней я дышу полной грудью. Только с ней моя магия не просто бурлит — она поёт, отец! Поёт, словно в моих жилах не кровь, а жидкий огонь. Каждое заклинание становится сильнее, каждое превращение — легче.

Радон на мгновение закрыл глаза, пытаясь совладать с эмоциями.

— Рядом с ней я живой.

— Это гормоны говорят, племянник! — фыркнул Гарет. — Пройдёт пара лет, и ты будешь смеяться над своей глупостью! А пятно на репутации рода останется навсегда!

Лорд Харвин снова опустился в кресло, его голос стал тише, но опаснее:

— Ты не понимаешь, во что ввязался, Радон. Дело не только в помолвке, не только в репутации. Ты играешь с силами, которые тебе не по зубам. Эта девчонка… она не так проста, как кажется. Есть… могущественные силы… которые заинтересованы в ней.

Радон нахмурился:

— О чём ты говоришь? Кто заинтересован?

— Поверь мне, сын, ты должен отказаться от этой затеи. Ради твоей же безопасности. Ради безопасности нашего рода.

— Ты пытаешься меня запугать? — Радон покачал головой. — Снова манипулируешь? Я не откажусь от Меллины. Мой выбор сделан.

Лорд Харвин медленно поднялся, обошёл стол и остановился прямо перед Радоном. Их взгляды встретились — два дракона, готовые к схватке.

— Твоя невеста СЕЛЕНА! — рыкнул Харвин.

— Мне не нужна она!

— У меня есть компромисс, — произнёс отец неожиданно спокойным голосом.

Радон настороженно посмотрел на него:

— Какой компромисс?

— Лорд Бернид прибудет завтра, — сказал лорд Харвин. — Вместе с обеими дочерьми — Селеной и младшей, Мараной.

— И что? — Радон нахмурился. — Я не хочу видеть Селену.

— Возможно, тебе больше понравится Марана, — лорд Харвин произнёс это почти небрежно, но наблюдал за реакцией сына с напряжённым вниманием. — Она младше Селены, более мягкая. И не менее красива.

— Ты предлагаешь мне просто… заменить одну сестру на другую? — Радон не верил своим ушам. — Как будто я выбираю лошадь на рынке?

— Я предлагаю тебе компромисс, — повторил лорд Харвин. — Не понравилась тебе старшая, так бывает, бери младшенькую. Брак с Мараной позволит соблюсти договор между нашими родами.

Радон горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что даже лорд Харвин на мгновение замолчал.

Он сделал шаг к отцу, и что-то в его взгляде заставило лорда Харвина напрячься.

— Я искал компромисс, отец. Правда искал. Пытался найти путь, который устроил бы всех. Но его нет. — Его голос стал тише. — Мне не нужна другая, только Меллина. Без неё я… не могу. Как будто часть меня отрезали. Когда я не вижу её несколько дней, меня трясёт, как в лихорадке. Когда я вижу, что она просто разговаривает с другим мужчиной, мой дракон встаёт в боевую стойку. Это… — он запнулся, подбирая слова, — это выше меня. Сильнее меня. Я не могу… не могу дышать вдали от неё — произнёс он почти шёпотом.

Лорд Харвин внимательно наблюдал за сыном, и в его глазах появилось странное выражение — смесь узнавания и страха. Но быстро овладев собой, он покачал головой:

— Это не имеет значения. Чувства проходят. Долг перед родом — нет. Так будет правильно и безопасно, Радон. Я уже потерял твою мать. Я не собираюсь терять ещё и сына из-за какой-то вертихвостки.

— Не смей так её называть, — глаза Радона опасно сузились, в них мелькнули алые искры — признак пробуждающейся драконьей ярости.

— Я буду называть её так, как захочу, — отрезал лорд Харвин. — Эта девочка — угроза всему нашему роду. И ты бы понял это, если бы не был ослеплён своей… привязанностью.

— Это не просто привязанность, — голос Радона дрожал от сдерживаемого гнева. — Это гораздо больше. Глубже. Сильнее.

Лорд Харвин вздохнул, словно ожидал именно такого ответа.

— Тогда у меня не остаётся выбора, — сказал он, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Ты останешься здесь, в поместье. Под моим присмотром. Пока не придёшь в себя и не поймёшь, что такое долг Крега. Твоя связь с академией и с этой девчонкой будет прервана.

Радон смотрел на отца с вызовом:

— Ты не можешь запереть меня здесь.

Лорд Харвин улыбнулся холодной, лишённой тепла улыбкой:

— Ошибаешься, сын. Я могу. И я сделаю это. Стража!

Двери кабинета распахнулись, и на пороге появились двое крепких воинов в фамильных доспехах Крегов.

— Не смей… — Радон отступил на шаг, его руки сжались в кулаки, в глазах вспыхнули алые искры.

— Возьмите его, — приказал лорд Харвин. — Отведите в восточную башню, в его старые покои. И проследите, чтобы он не покидал их без моего разрешения. И заберите все средства связи.

Воины приблизились к Радону. Он бросил на отца последний взгляд, полный ярости и отчаяния, но понимал, что сопротивление бесполезно — в стенах родового гнезда власть отца была абсолютной.

— Ты пожалеешь об этом, отец, — произнёс он тихо.

— Нет, Радон, — лорд Харвин смотрел, как стражники берут его сына под руки. — Это ты пожалеешь, если не одумаешься. Сильно пожалеешь.

Дверь за Радоном и стражниками закрылась. Лорд Харвин медленно вернулся к столу и тяжело опустился в кресло, проведя рукой по лицу. Маска самообладания спала, обнажив усталость и глубокую тревогу.

Гарет подошёл к столу:

— Ты думаешь, это поможет? Он упрям, как все Креги.

— У нас нет другого выхода, Гарет, — лорд Харвин посмотрел на брата тяжёлым взглядом. — Месяц. Всего месяц, чтобы заставить его одуматься. Иначе Драконхарт… — он не закончил фразу, но Гарет понял всё без слов. В кабинете снова воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей в камине.