Август

Зеваю и выпиваю ещё кружку невкусного кофе. Вкусный варится только в кофемашине, но она так шумит, что боюсь разбудить девочек. Мелкие отчего-то спят без задних ног и даже не думают просыпаться. С Ариной всё ясно — она наверняка заснула под утро и не проснётся раньше обеда.

За это время как раз разберусь с некоторыми делами.

Проверяю в очередной раз переписку с Мишей, надеясь, что хоть какая-то информация появилась. Пока он ковырялся в старой, ко мне самостоятельно прилетела новая нитка. Теперь нужно знать всё об Артуре Аверинцеве. Поисковик молчит — только сухие строчки: импорт, экспорт. Вот и вся «карта».

Тяжело вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Мало. Этого мало.

Достаю телефон, набираю Мишу. Либо забыл про меня, либо совсем замотался.

Он отвечает быстро, будто на ходу. В трубке его отцовский голос — мягкий, торопливый. Невольно улыбаюсь. Работа работой, а сын важнее.

— Лёх, давай быстрее, мы опаздываем на тренировку. Да, Пятницкий, что случилось? Опять жену «пробивать»? Надо будет подождать, мы на трени…

— Да я понял, что вы на тренировку опаздываете, — усмехаюсь я. — Только ты мне в первый раз ничего не прислал.

— В смысле? — по голосу слышу, что он замялся. — Я же отправлял на следующий день в переписку.

— У меня пусто, — нахмурившись, барабаню пальцами по столу.

В трубке пауза, потом:

— Сек…

Время неумолимо тянутся. Пару секунд тянутся, словно вечность.

— Хм, сообщений нет. Но помню, что отправлял. Ты случайно не удалил у себя? И у меня подчистил?

Жду, напрягаюсь. Всё-таки он что-то напортачил.

— Нет, не удалял, — отвечаю коротко.

— Может, мелкая? — усмехается он, вспомнив о своей крестнице.

Машуля бы не стала. Она знает, что мой компьютер под запретом. А вот кое-кто очень даже мог…

Понимаю, как этот ублюдок вообще оказался здесь. Лиза. Когда собирала вещи, наверняка проверила мой ноутбук. Как крыса залезла в него, узнала об Артуре и слила ему Арину. Другого объяснения у меня нет. Вот почему он так внезапно появился.

Ну, сучка…

— Хорошо, — говорит Миша. — Подожди, я не у ноутбука сейчас. Как доберусь — перешлю всё заново.

— Давай, жду. Спасибо.

Кладу трубку, подрываюсь с места. Тихо одеваюсь, и всё ещё стараюсь не разбудить девчонок. Выхожу из наших апартаментов и направляюсь на ресепшн. Уточняю номер, где на данный момент живёт моя бывшая помощница, и узнаю, что она уехала ещё вчера утром.

Горло сжимается от бешенства — достану, убью.

Сажусь за стол в ресторане и набираю Лизу — недоступна. Выпиваю ещё чашку горького, как сама ситуация, кофе и делаю второй звонок. И краем глаза ловлю знакомый силуэт.

Мужик, из-за которого у меня вчера болели суставы на кулаке, сейчас садится напротив.

Улыбка сама лезет на губы.

— Ну вот, на мужика стал похож, — усмехаюсь, рассматривая его распухшее, отёкшее лицо, где уже зияет синяк. — Тебе идёт.

Он будто даже не обижается. Спокойно так отвечает:

— Спасибо за боевой раскрас. Последний раз меня били в младшей школе — аж в детство вернулся.

Я усмехаюсь в ответ, без сантиментов.

— Судя по твоему поведению, детство у тебя в заднице до сих пор играет.

Кажется, мы ровесники, так что церемониться не собираюсь. Да даже если бы он был старше — на «вы» не перешёл бы.

— Со мной всё в порядке, — поворачивается он к мне, плечи расправляет, — а вот Ариша бегает от меня, как в догонялки играет.

Стискиваю в пальцах кружку с кофе. Аж палец от злости соскальзывает.

— Удивляет меня твоя самоотверженность, — говорю я медленно. — Тебе лицо разбили, а ты всё ещё тут. И всё ещё говоришь о моей жене.

Он пожимает плечами, откидывается на спинку дивана, и с равнодушием продолжает:

— Бывшей ведь. Я не злюсь на тебя. Чувства, всё такое. Сам бы мимо не прошёл. Но вы разведены. Она свободна. Да даже если и нет… мне плевать.

Я хмурюсь и еле держу себя в руках.

— Хочешь вторую сторону лица приукрасить?

Он улыбается криво и сразу же пускается в угрозы, как трусливый петух:

— Попробуй. Я это в СМИ засуну — и твой отель в долгах утонет. Клиентов не будет, свет отрубят, продукты не привезут. Тебе надо? Просто не вмешивайся. С Ариной я сам разберусь.

Резко встаю, подаюсь к нему через стол и хватаю его за футболку. Тяну, поднимаю с дивана. Лицо у меня горит. Слова вырываются без прикрас — прямо ему в лицо:

— Либо ты сейчас же проваливаешь из моего отеля, либо я вызываю охрану, и ты улетаешь отсюда вперёд ногами. Понял?

Он пытается обидчиво фыркнуть, делает вид пострадавшего гостя:

— Отвратительный сервис, — говорит он, будто читает памятку жалоб. — Как вы вообще с гостями обращаетесь? Я оплатил номер, завтрак, а хозяин отеля то в морду даёт, то хочет меня придушить. Пахнет уголовкой?

Я отталкиваю его сильнее, прижимаю к себе взглядом, чтобы тот понял — мне не до его театра:

— Пахнет у тебя завышенным самомнением, — рыкнув, выпаливаю. — Не думай, что ты здесь один крутой перец с властью. Поверь, не один.

Он ухмыляется, пытается перейти в угрозы по-взрослому:

— Хочешь помериться бабками и связями?

Я смотрю на него сверху вниз и отвечаю ровно, холодно:

— Если потребуется, чтобы ты перестал досаждать моей жене и моему ребёнку — померимся.

— Значит, малявка от тебя?

— За словами следи, — выплевываю ему прямо в лицо. — Настя — моя дочь. Смекнул? А теперь вали отсюда.

Выбрасываю тряпку из рук и плюхаюсь обратно на свой диван. Внутри всё кипит: злость горячая, как расплавленный металл. Ударить бы его ещё раз — но как назло в ресторан пришли гости. Надо держать себя в руках, не крушить всё подряд. Хотя могу — особенно когда дело касается моей семьи.

Он поправляет помятую футболку и криво улыбается:

— Хмм, ладно.

Подвох. Чувствую подвох.

— Но уезжать не буду.

Кулак сам стучит по столу. Терпение лопается.

— Тише, тише, — поднимает он руки вверх и указывает себе на лицо. — Я же не могу вернуться в город в таком виде.

— Могу помочь сделать симметрию.

— Обойдусь, — отвечаю холодно. — Но я останусь здесь до завтра как гость. А там… посмотрим.

— Если глаз не будет, смотреть нечем будет.

— Хватит мне угрожать, Пятницкий, — чеканит, засунув руки в карманы брюк. Ведёт себя уверенно, хотя он здесь в самом худшем положении. — Я понял, что Арину ты мне так просто не отдашь.

Отдашь — неверное слово.

— Тебе нужны бабки, чтобы ты от неё отстал? Я заплачу за неё.

— Дело в не деньгах, в принципах. Считай мы забыли про те деньги, сущие копейки. Но меня опрокинула женщина. Не люблю такое. Но спите спокойно. Я пока в отпуске, наслажусь тем, что предлагает мне твоя база отдыха.

— Одно неверное движение — и ты тут же вылетишь отсюда за забор в лес.

— Я буду паинькой, — коротко кивает, улыбаясь.

Его просто надо гнать взашей. Но лучше пусть остаётся. Надо держать врага поближе, чтобы изучить его. И позвонить Мише, чтобы он накопал на него как можно больше грязи. В чём-то он прав: это война за деньги и власть. Может, бабок у него и побольше, но во власти он мне не ровня.

Годы службы государству и отель для высокопоставленных дают о себе знать: знакомых полно.

Пытаюсь остынуть. Арина впервые доверилась мне с момента нашей встречи и подпустила к себе. Я не дам ей бояться и тем более прятаться в четырёх стенах.

По пути в номер всё же звоню охране — пусть следят за этим мудаком в оба глаза. Надеюсь, сегодня Миша порадует меня информацией, и я сотру эту самонадеянную улыбку с паршивого лица.

Открываю дверь в апартаменты и вижу девочек. Все трое сидят за столом, бурно обсуждают что-то и пьют чай с бутербродами. При виде меня сразу переводят взгляд.

— О, проснулись? — говорю я, голос мягче, чем было минуту назад.

— Папулечка, где ты был? — пронзительно вопит Машуля, выплёвывая кусок изо рта. Ариша моментально смеётся, помогает убрать и вытирает ей рот.

— Машуль, аккуратнее, не говори с набитым ртом.

— Пфостите, — выпаливает, ни капли не раскаиваясь.

— Вы когда завтрак успели заказать? — спрашиваю, оглядывая стол.

— Мы и не заказывали, — удивлённо шепчет Арина.

— Мамуля приготовила, — гордо объявляет Настёна. — Садитесь, дядя Август! Я сейчас чай сделаю!

Это «дядя Август» слегка режет по нутру, аж коробит, но я только отодвигаю стул:

— Горячую воду я сам налью, хорошо?

— Хорошо!

— Где ты был? — вдруг с любопытством спрашивает Арина, поправляя на себе мою футболку. В груди что-то теплое растекается. Как я скучал по временам, когда она воровала у меня мою одежду, и ходила по дому в моей футболке, без трусиков, и вечно провоцировала меня. Скучаю по тем временам.

И на секунду ловлю себя на мысли, что рад появлению этого Аверинцева. Он позволил мне немного сблизиться с бывшей женой, которая сейчас взволнованно ждет моего ответа.

— Говорил с твоим бывшим начальником, — говорю коротко и спокойно. — Встретились случайно.

— И как? — напрягается и будто перестает дышать.

— Всё под контролем. Но пока он здесь, поживёте с Настей у нас, хорошо?

Глупая попытка оставить её рядом с собой. И наверняка неудачная. Но неожиданно для меня она не сопротивляется и кивает, соглашаясь со мной.

Нет, всё же я рад прибытию мудака.

— Но в четырёх стенах сидеть мы не будем. Да, Маш? — обращаюсь к дочери, начиная разговор издалека. У меня есть день, чтобы провести время с семьёй и сблизиться с бывшей женой, пока Аверинцев не уехал. И я не собираюсь тухнуть дома.

— Скучно! — выкрикивает Маша, хлопая глазами и подпрыгивая на месте.

— Вот именно, — усмехаюсь. — Поэтому позавтракаем, отдохнём и пойдём купаться. В бассейн. Насть, ты там была?

— Нет… — тихо отвечает Настя, смущённо глядя в пол.

— Тогда договорились. Пока отодвигаем все проблемы на задний план и идём отрываться.

Вижу, как бывшая Пятницкая приоткрывает губы, готовая возразить. Но я её перебиваю, не давая даже начать:

— Без возражений.