Воздух в их покоях был густым и сладким, пахнущим ночью, вином и их любовью. Алекс лежал на спине, проводя пальцами по огненным завиткам волос Кайены, раскинувшимся на его груди. Ее тело, расслабленное и податливое, было тяжелым и горячим довольным грузом.

— Знаешь, о чем я думаю? — его голос, низкий и игривый, разбудил тишину.

Она приподняла подбородок, чтобы посмотреть на него. В ее зеленых глазах плескалась лень и любопытство.

— Твои мысли всегда были опасной территорией. Поделишься?

— Я думаю о том, как много еще у тебя… неисследованных возможностей, — его рука скользнула с ее волос на спину, медленно, ладонью очерчивая линию позвоночника. — Ты показывала мне свою силу. Свой жар. Но есть кое-что еще, не так ли?

Он почувствовал, как ее тело на мгновение застыло. Доверие, построенное между ними, все еще было хрупким мостом над пропастью ее страха.

— О чем ты, Алекс? — ее голос стал тише.

— О крыльях, — просто сказал он. Его пальцы уперлись в ее лопатки. — Только… для нас.

Кайена отстранилась, села на кровати, и в ее позе читалась привычная защитная собранность.

— Это безумие. Они… они не для нежных игр.

— А кто сказал, что наши игры будут нежными? — он сел следом, его губы коснулись ее плеча, и он почувствовал, как по ее коже пробежала мелкая дрожь. — Я хочу всю тебя, Кайена. Не только ту часть, что удобна и безопасна. Покажи мне ту, что способна унести меня в небо.

В его словах не было требования, только просьба, полная такого безрассудного обожания, что ее защита дала трещину. Она закрыла глаза, и ее дыхание стало глубже. Алекс почувствовал, как воздух вокруг них загудел от невидимой энергии. Затем он увидел, как кожа на ее спине в области лопаток натянулась и пошла трещинами, из которых прорвался ослепительный алый свет. С тихим, похожим на шелест шелкового знамени звуком, в комнате распахнулись два огромных, кожистых крыла. Они были перепончатыми, как у летучей мыши, но с благородным изгибом, а по краям переливались темным обсидианом. Они затмевали собой комнату, отбрасывая на стены гигантские, танцующие тени.

Воздух загудел сильнее, и ее грудь, упругая и высокая, вздымалась в такт этому гулу. Алые соски налились, затвердели от прилива магии и его жгучего взгляда, будто приглашая его губы и пальцы. Свет от крыльев лизал ее кожу, выхватывая из полумрака стройный изгиб талии, гладкую плоскость живота и то сокровенное место ниже, где рыжеватые завитки отсылали к огню ее волос и крыльев. Свет лежал на самых нежных губах ее женственности, делая их влажный блеск еще более явным, манящим.

Алекс сглотнул ком в горле. Его взгляд скользнул с ее бедер обратно к лицу. Он видел, как ее губы приоткрылись в немом стоне, а в глазах плескалась смесь власти и полной отдачи. Его собственное тело отвечало ей жгучей болью желания. Кровь пульсировала в висках и ниже, в животе, заставляя его сознание мутиться.

Алекс замер, затаив дыхание, не от страха, а от благоговения.

— Вау, — выдохнул он. — Ты потрясающая.

Он поднял руку и коснулся ближайшего крыла. Перепонка оказалась на удивление тонкой и нежной, как самая дорогая замша, но под ней чувствовалась стальная упругость. Кайена вздрогнула от его прикосновения.

— Они… чувствительные, — прошептала она, не открывая глаз.

Это открытие стало для Алекса ключом. Он медленно встал с кровати и встал перед ней на колени.

— Ложись, — мягко приказал он.

Она послушалась, опускаясь на спину. Ее крылья неудобно распластались по шелковым простыням, огромные и беззащитные. Алекс склонился над одним из них. Он начал с внешнего края, проводя губами по тончайшей перепонке, ощущая под ней пульсацию ее крови. Кайена застонала, когда он перешел к более плотному основанию крыла, кусая и лаская его губами и языком. Он обнаружил особенно чувствительное место у самого сочленения крыла со спиной, и, когда его язык коснулся его, все ее тело выгнулось, а крылья непроизвольно взметнулись, едва не сметая подсвечники со стола.

— Алекс… — ее голос был хриплым от нарастающего возбуждения.

— Я здесь, — он прошептал, перемещаясь между ее дрожащих бедер. — И я хочу видеть, как они трепещут.

Он вошел в нее медленно, но глубоко, заставляя ее вскрикнуть. И тогда его осенило. Он приподнялся, его руки нашли ее запястья и прижали их к ложу по бокам от ее головы.

— Доверься мне, — сказал он.

Он замедлил движения, его руки скользнули с ее бедер на основание крыльев, где мощная мускулатура встречалась с нежной кожей спины.

— Подожди, — его голос прозвучал низко и хрипло, но в нем читался азарт первооткрывателя. — Я понял. Мы используем твои крылья по прямому назначению.

Кайена, вся во власти нарастающего возбуждения, с трудом сфокусировала на нем взгляд.

— Что?..

— Взлети, — прошептал он, его губы прикоснулись к ее уху, а руки крепко держали ее за бедра. — Всего на несколько дюймов от кровати. Позволь силе крыльев удержать тебя в воздухе.

Идея была безумной, животной и невероятно эротичной. Она кивнула.

Собрав волю, Кайена оттолкнулась от ложа мощным взмахом крыльев. Воздух с гулом взметнулся, задувая свечи. Она зависла в полуметре от кровати, ее тело вытянулось в идеальную дугу, поддерживаемое ритмичными, почти незаметными взмахами.

Алекс не стал медлить. Он встал на колени на краю кровати, его руки крепко обхватили ее талию, притягивая к себе. Теперь она парила перед ним, абсолютно открытая и уязвимая, вся ее мощь была направлена на то, чтобы удержать себя в этом невесомом положении для него.

Он вошел в нее с первого раза, глубоко и властно. Новый угол был невероятным. Гравитация работала на них, позволяя ему проникать так глубоко, как никогда раньше. Каждое его движение заставляло ее крылья рефлекторно вздрагивать и сильнее взбивать воздух, создавая вихрь, который трепал его волосы и остужал раскаленную кожу.

— Да, Алекс! Вот так! — ее крик был подхвачен потоками воздуха и разнесся по комнате.

Он держал ее, как якорь в этом море страсти. Его руки скользили по ее напряженному животу, вверх, к груди, чьи соски затвердели от возбуждения и прохладного ветра, рожденного ее крыльями. Он смотрел, как ее тело, сильное и прекрасное, парит в воздухе, полностью отдавшись ему и своей собственной природе. Это было зрелище невероятной мощи и доверия.

Ритм их движений ускорялся, подгоняемый экстазом и невесомостью. Кайена, чувствуя нарастающую волну, инстинктивно обвила его бедра ногами, замыкая круг. Ее крылья бились чаще, поднимая их еще чуть выше, и Алекс, чтобы удержать равновесие, руками вцепился в ее бедра.

Когда оргазм накрыл ее, он был подобен извержению вулкана. Ее тело не просто затрепетало — оно начало мгновенно меняться. Тихое «Алекс…», сорвавшееся с ее губ, переросло в оглушительный рык, разорвавший воздух комнаты.

Ее кожа, еще секунду назад горячая и шелковистая под его пальцами, стала твердой как сталь и покрылась переливающимися алыми чешуйками. Тело, которое он держал в объятиях, стало расти, расширяться с оглушающим хрустом ломающихся пропорций. Крылья, уже распахнутые в экстазе, стали огромными, заполнив все пространство и с грохотом опрокинув тяжелый подсвечник.

Они лежали в груде одеял и подушек, тяжело дыша. Запах секса и дыма витал в воздухе. Кайена уже вернулась в образ человека, а через мгновение и крылья растворились в мареве, оставив лишь память о своем существовании в виде алых искр, медленно гаснувших в темноте.

Она приподнялась на локоть, ее глаза сияли усталым, но победоносным огнем.

— Ну что, — выдохнула она, с трудом ловя дыхание, — твой коллекционерский интерес удовлетворен?

Алекс рассмеялся, счастливый и опустошенный.

— Нет, — честно ответил он, притягивая ее к себе. — Он только разгорелся с новой силой. Потому что я только что понял, что в нашей коллекции поз появился совершенно новый, бесконечный раздел.

Их губы встретились в поцелуе, который был обещанием начала новых экспериментов.