Это новое, неудобное чувство не вписывалось в его коллекцию эмоций, состоящую из азарта, презрения и скуки. Его тянуло к Кайене. И это бесило его до скрежета зубов. Он ловил себя на том, что думает не о том, как затащить ее в постель, а о том, какой аргумент она приведет в их завтрашнем споре. Его одержимость трофеем мутировала в искренний интерес к ее личности.

Это было неправильно. Это было опасно. Он был Алекс, коллекционер, охотник. Ему претила сама идея привязанности, которая не заканчивалась галочкой в списке и коротким сообщением Максу.

Ночами, в своей одинокой башне, он чувствовал, как стены замка давят на него. Он соскучился. Не по женщинам вообще, а по простоте. По предсказуемой реакции, по легкому флирту, по победе, которая не требует интеллектуальных затрат. Ему нужно было напомнить себе, кто он. Альфа. Коллекционер. Ему нужна была простая, понятная, пышногрудая таблетка от сложности.

План созрел за один вечер. Это был акт бунта против самого себя, против тех чувств, которые он не готов был принять.

Сбежать из замка оказалось сложнее, чем он думал. Алексу пришлось два часа просидеть в темной нише, пропуская патрули, а затем, используя веревку из простыни, спуститься во внутренний двор и выбраться через мусорный сток. Грязный, вонючий, но свободный.

Деревня спала. В окнах не было света, лишь в таверне Марфы тускло горел огонек. Алекс заглянул внутрь. За столом сидели трое пьяных лесорубов и сама хозяйка, дремавшая за стойкой. Не вариант.

Он побрел по темным улицам, ища «дозу». Где здесь ищут развлечений? Где здесь знакомятся? Его отточенные клубные инстинкты были бесполезны. Он уже готов был сдаться и возвращаться в свою золотую клетку, как вдруг услышал смех.

За одним из домов, у поленницы, стояли двое. Молодой парень-стражник, которого Алекс смутно помнил, и девушка. Она была полной противоположностью Кайены. Светлые волосы, заплетенные в толстую косу, простая рубаха, из-под которой виднелась высокая грудь, и громкий заливистый смех. Она была воплощением простой земной жизни. Идеально.

Алекс дождался, когда стражник, получив от ворот поворот, недовольно поплелся прочь. И вышел из тени.

Девушка вздрогнула, прижав руку к груди.

— Ой, напугал! Ты еще кто такой?

Алекс включил свою самую обезоруживающую улыбку. Старый, проверенный скрипт.

— Прости, не хотел. Я Алекс, путешественник…

— Путешественник? А одет как конюх.

— А я думаю, что такой девушке, как ты, не нужен парень с мечом, — он пропустил прелюдию и перешел к атаке. — Ей нужен тот, кто увидит огонь в ее глазах.

Это была пошлая, заезженная фраза. Кайена испепелила бы его за такую банальность. Но девушка хихикнула и поправила косу. Скрипт сработал. Как всегда.

— И что, ты не боишься?

— Чего мне бояться? Я смотрю на тебя и вижу бурную реку. И мне очень хочется окунуться.

Он сделал шаг, сокращая дистанцию. От нее пахло дымом, потом и чем-то молочным. Этот запах бил в нос после восковых ароматов замка. Это был запах жизни, а не интеллекта.

— Ты вся дрожишь, — прошептал он. — От холода? Или от того, что происходит между нами?

— От… от тебя, наверное, — выдохнула она.

Она была поймана. Идеально. Никаких шахмат. Никаких дебатов. Просто.

Поцелуй был обычным. Голодным. Взаимным. Она ответила сразу, ее губы были мягкими, податливыми, сладкими от сидра.

— Как тебя зовут? — прошептал он, отрываясь на секунду, его губы скользили по ее шее, к ключице.

— Я Ульяна, — простонала она.

— Красивое имя для красивой девушки, — на автомате сказал он с легкостью, возвращаясь к ее губам. Его руки скользили по ее спине, впивались в ее пышные бедра, сжимали их. Он чувствовал, как закипает внутри. Это было то, что ему было нужно. Простое, быстрое, без обязательств. Победа, не отягощенная смыслом.

Он без труда подхватил ее на руки — она была легкой и податливой — и, не отрывая губ, понес к ближайшему стогу сена. Она смеялась в его поцелуе, возбужденная и покорная, ее руки плотно обвили его шею. Воздух был холодным, но под кожей у них обоих пылал огонь.

Алекс опустил ее на мягкую массу сена, и оно шелестело под ее весом. Он оказался над ней, опираясь на руки, его колено мягко раздвинуло ее бедра, встав между ними. Он снова приник к ее губам, но теперь его поцелуй стал медленнее, глубже, исследующим. Его руки не теряли времени. Одной он придерживал ее лицо, большой палец проводил по ее щеке, в то время как другая рука скользнула под ее льняную юбку.

Его пальцы нашли ее голое, горячее бедро, и она вздохнула ему в рот. Он медленно, плавно провел ладонью вверх, к самому интимному месту, чувствуя, как все ее тело напряглось в ожидании. Он коснулся ее через тонкую ткань исподнего, и она издала тихий, сдавленный стон, выгнув спину.

— Давай, — прошептала она, ее голос был хриплым от желания. — Не томи…

Алекс ухмыльнулся в поцелуе. Старый, как мир, призыв. Никаких «удиви меня». Просто «трахни меня». Он сдернул с нее исподнее. Его пальцы нашли влагу. Она была готова. Она была горячей, мягкой и набухшей. Он принялся ласкать ее — сначала нежно, круговыми движениями, заставляя ее стонать и ерзать под ним, а затем все более настойчиво, находя тот ритм и давление, что заставляли ее кричать, впиваясь ногтями в его предплечья.

— Ох… — прервал тишину возглас.

Он прервал свои ласки, чтобы снять свою одежду, а затем помог и ей. Ее тело обнажилось в лунном свете — пышное, сильное, с высокой грудью и широкими бедрами. Он склонился над ней, и его губы сменили пальцы. Он водил языком по ее нежной плоти, заставляя ее содрогаться, его руки сжимали ее грудь, большие пальцы терли затвердевшие темные соски. Она металась под ним, ее бедра приподнимались навстречу его лицу, ее пальцы безнадежно путались в его волосах, то притягивая, то пытаясь оттолкнуть от переизбытка ощущений.

Когда она была на грани, он вошел в нее. Одним мощным движением. Она вскрикнула — громко, пронзительно. Этот крик был его наградой. Подтверждением его власти. Он начал двигаться. Ритм был неистовым, яростным…

Алекс закрыл глаза. Он пытался сосредоточиться на физике — на жаре, на узости, на трении. Но чем яростнее он двигался, тем навязчивее в темноте возникали другие глаза. Зеленые. Холодные. Он слышал громкие стоны Ульяны, но его память подсовывала ему тихий, саркастичный шепот Кайены: «Ты предсказуем». Он сжимал мягкое, податливое тело, но его руки помнили жесткость ее плеч.

Эта мысль, этот диссонанс придали его движениям отчаянную, злую силу. Он перевернул Ульяну, поставил на колени и вошел сзади, грубо, глубоко. Он хотел выбить из себя этот призрак. Он хотел доказать себе, что это — настоящее. Ульяна кричала от наслаждения, не зная, что она — просто манекен в его битве с самим собой.

Когда он почувствовал финал, он позволил себе сорваться. Волна оргазма была сильной, физически опустошающей. Он излился в нее с коротким рыком, в котором было больше злости, чем удовольствия.

Он рухнул на нее, тяжело дыша. Липкий пот холодил кожу. Ульяна лежала под ним, счастливая, размякшая, что-то шептала ему в плечо. Алекс не слушал. Он лежал, уткнувшись лицом в колючее сено, и чувствовал, как внутри разрастается черная дыра. Пустота.

Физическое удовлетворение было. Но эмоционально он чувствовал себя так, словно жевал картон. Он пришел за подтверждением своей силы, а нашел доказательство своей зависимости. Старые методы больше не работали. Побег не удался. Он все еще был в замке, в клетке зеленых глаз.