«Прибыл за тобой, — эхом повторяю про себя. — Черт, как же это романтично звучит, как в одной из художественных книг про любовь, которыми я зачитывалась одно время».

Был такой период, тогда Агнесс Коуди еще не была главой большого предприятия по выращиванию зерна, тогда она могла себе позволить быть просто молоденькой девушкой и немножко помечтать о любви. А кто из нас не мечтал? Я таких не знаю.

Те, кто будут отрицать, они лукавят, лгут, обманывают, причем часто сами себя.

Я не лгала, не обманывала, не лукавила. Но слишком рано поняла, что для любви в моей жизни едва ли есть место.

— Да, конечно, только я не собралась, — произношу, выныривая из своих совсем неуместных мыслей. — Прости, ты не думай, я всем раздала указания, как быть в мое отсутствие, прости, я быстро, — суетливо верчу головой, лихорадочно думая за что первым браться.

— Милая, успокойся, — Дракон вдруг прижимает меня к себе и не дает двигаться, — сначала ты поешь. Мы можем отправиться во дворец позже. Не нужно морить себя голодом, они все этого недостойны. В первую очередь важна лишь ты.

«Важна лишь ты», — вновь звучит эхом в моей голове фраза, от смысла которой я зависаю.

Вот зачем он так? Между нами ведь нет романтики, не может ее быть. Заговорщики обязаны быть непоколебимыми и хладнокровными, а не это все.

«Но он не говорит о романтике, ты сама ее придумала, — приводит меня в чувство включившийся разум. — Ты важна потому, что тебе изображать невесту перед кучей аристократов во дворце. А ты себе надумала всякого, дурочка».

Мысленная оплеуха срабатывает, я прихожу в себя.

— Хм, да, ты прав, поесть нужно, — прячу глаза, хочу вернуть себе свои руки, но у меня не выходит. — Няня, — нахожу глазами свидетельницу нашего необычного разговора, так и не ушедшую из библиотеки и сейчас смотрящую на нас с драконом с любопытством, — раз ты до сих пор здесь, попроси накрыть нам стол в столовой. Принимать пищу в библиотеке не стоит, хотя я бы здесь поела, тут уютно.

Няня наконец отмирает, кивает и с улыбкой на лице выходит из помещения.

— Кажется, ты ее очаровал, — ставлю диагноз, — больше она тебе гадостей говорить не станет. Ты главное, извини ее, пожалуйста, не бери в голову слова пожилого человека.

— Я и не беру, успокойся, Агнесс, — отвечает Нельсон и вдруг снова прижимает меня к своей груди. — Ты так напряжена, расслабься, я не съем тебя или твоих людей. Я уже начинаю жалеть, что не прилетел раньше. По правде сказать, браслет был бы счастлив, если бы я так быстро одумался, но мне пришлось упрямо лететь дальше, никто мои основные дела не отменял, да и необходимо было подготовить почву во дворце. Ты бы видела выражение лица мачехи, когда я сказал, что скоро прибудет моя невеста.

— А мне придется жить во дворце? Может быть, я смогу снять что — то недорогое неподалеку? Очень не хочется стеснять твоих родственников, — произношу слабым голосом.

Я вроде готовилась к поездке все это время, знала, что меня ждет, но не осознавала. Это совсем разные вещи: знать и осознать.

— Милая, там целый дворец, как ты можешь кого — то потеснить? — смеется Нельсон, по — прежнему не выпуская меня из кольца своих рук. — Впрочем, я тебя понимаю, но нет, милая, придется нам с тобой довольствоваться гостевым крылом во дворце. К сожалению, я так и не обзавелся собственным домом в столице, я ведь всегда мог переночевать в участке, но с тобой этого делать нельзя.

— Да, не стоит мне там спать, — соглашаюсь удрученно. — Но мне очень страшно, уже начинаю думать, что впечатлить твою матушку на болоте было бы проще, там по крайней мере не пригодились бы красивые платья, каких у меня нет.

— Нет, — усмехается Нельсон, — мою матушку впечатлить было бы сложнее, ты не права. Кому угодно сложнее, но не тебе. Тебя она примет, когда придет время познакомиться.

В голосе дракона столько нежности, как будто мы с ним настоящая влюбленная пара, и еще это замечание про знакомство с матушкой. В замешательстве поднимаю глаза на Нельсона, хочу потребовать объяснений во избежание нового недопонимания, но не успеваю…