— Нет, не были, — пытаюсь звучать твердо, я говорю правду, мне нечего скрывать.

Но среди соседей я не успела завоевать авторитет, они всегда вели дела с моим отцом, а потом с бароном. Это они оба уважаемые люди, мужчины! Что наиболее важно.

Девицы в провинции всегда были и остаются ветренными созданиями, как бы обидно мне от этого не было. Да и не только мне, я подозреваю, остальным девицам точно так же неприятно сложившееся о слабом поле мнение.

Никто не запоминает заслуги, их если и видят, то списывают на случайность и удачу. Либо на тайного покровителя, который все делает за девушку. По — другому быть не может. Печально.

Спасибо, у меня есть мои люди, которым я могу доверять, которые всегда будут на моей стороне. Они знают меня настоящую, и они не мыслят как остальная масса.

Но люди у меня простые, маленькие, подневольные. К их мнению никто никогда не прислушается. И это тоже печально.

И как моя несостоявшаяся свадьба и состоявшаяся помолвка превратились в день всемирной философии?

— Она лжет! Кто в здравом уме поверит молоденькой вертихвостке? — подает голос Ришар, вырывая меня из моих мыслей. Этот шакал безошибочно нашел проблемную точку и надавил на нее. Он давно вращается в общественных кругах, он знает, что и когда следует говорить. — Вы посмотрите не нее! У нее внешность ее ветреной матери! Старый Коуди наверняка пал от ее чар, никогда в провинции не было таких красоток, всегда нас сторонились. А тут на тебе, вторая ведьма! И это в семье потомственного земледельца.

Слова Ришара звучат как гром среди ясного неба, и я осознаю всю безысходность своей ситуации. Он словно мировой судья выносит приговор опозорившей род девице, а тетя Кристина лишний раз подтверждает, что настоящей тетей она мне не стала, потому что никак не пытается поддержать, даже взглядом боится показать, что я ее племянница, все цепляется и цепляется за барона. Тьфу, противно!

А Ришар продолжает заливаться соловьем, его уже и спутники Нельсона слушают, открыв рты. Гилберт так точно с удовольствием внимает.

Гости, сидящие за моим столом и поглощающие мою пищу, мгновенно забывают об этом факте. Они словно ядовитые змеи, словно голодные гиены, жаждут слухов и сплетен, а на этой свадьбе — помолвке столько произошло, сразу ясно, что история темная. Не выгляжу я благопристойной девицей из провинции, хоть что ты сделай — не выгляжу и все тут.

— Подождите, но как же, как, — пытаюсь сказать что — то в свое оправдание, но у меня не получается, эмоции и растерянность берут свое.

Не создана я для таких вещей, не создана и точка. Не в маменьку характером, в папеньку.

— Все, хватит, — произносит вдруг Нельсон, о нахождении рядом которого я успела позабыть. Голос дракона звучит опасно, по — другому не скажешь. — Устроили цирк, вы на магической помолвке или на деревенской ярмарке? Вы сейчас говорите о невесте принца, пусть и порченного, но принца вашего королевства, — вкрадчиво продолжает дракон.

Он говорит спокойно, негромко, но разговоры за столом мгновенно замолкают. Гости Ришара ежатся и прячут глаза, коллеги Нельсона преувеличенно внимательно смотрят в свои тарелки. Один барон упрямо смотрит перед собой, и Кристина ему вторит, держится за руку своего кумира.

— Как так получилось, что воспитанный на болоте дракон и девица, потомственная земледелица, ведут себя достойнее, чем имеющие титулы с рождения? — тем временем продолжает Нельсон. — Граф Дерби, — говорит он вдруг громко, — встаньте, пожалуйста.

Один из гостей Ришара, краснея, поднимается на ноги.

— Да, ваше высочество, — лепечет он, явно нервничая.

— Вам бы понравилось, если бы ваша дочь встретила своего истинного, но соседи судачили о том, что все неправда, что девчонка раньше крутила любовь и позорила своего отца?

— Никак нет, ваше высочество, — мотает головой граф.

— Вот и мне кажется, что нет. Гилберт! — переводит взгляд на своего коллегу Нельсон.

— Не надо меня прилюдно воспитывать, принц, я — то как раз в ваше запечатление верю, — кривовато усмехается неприятный дракон. — Но намек я понял. Всех высказавшихся, господа, ждет немаленький штраф и увлекательное написание объяснительной в участке. Но все это, разумеется, после помолвки, приятного всем аппетита, — заканчивает Гилберт с устрашающей ухмылкой на губах.

Гости тут же предпочитают сделать вид, что они даже не знакомы с Ришаром, от чего выражение лица у того становится кислым — прекислым. Одна тетя по — прежнему на его стороне, ее преданности можно позавидовать, вот только барон отчего — то кривится, бросая взгляд на Кристину.

Но она не маленькая, она сделала свой выбор, пусть будет счастлива.

— Спасибо, — шепчу, наклоняясь к Нельсону, — за меня только отец вступался, но это было так давно, что и не верится, что я когда — то была не одна.

— Агнесс, ты больше не одна. Вот только перед семьей моего отца тебе придется держать удар самостоятельно.

«Я больше не одна временно, потом я снова буду одна», — думаю про себя от чего — то с горечью. Внезапно мне хочется навсегда спрятаться за широкой спиной Нельсона, но это невозможно.

Я фиктивная невеста, и лучше бы эта длинная помолвка закончилась побыстрее. Мне не свойственна слабость, я всегда была сильной. А тут вдруг захотелось прятаться за Нельсона постоянно.

«А надо было, милочка, слушать, что на помолвке говорилось, — ехидничает мое подсознание, — эдак тебя и зависимой могли сделать»…