Изольда оттирала кровь с волос и кожи с гораздо большим усердием, чем было необходимо. Это занятие по крайней мере не давало ей думать о… ну, о чём бы то ни было.

Не об ужасных образах Бастиана, истекающего везде кровью, которые всё ещё прокручивались в её голове. Не о том, что Селена сказала ей за столом, не о том, как Бастиан смотрел на неё в любой момент последнего дня, и определённо не о каких-либо из сбивающих с толку, многозначительных вещах, которые она чувствовала всякий раз, когда смотрела на него.

Она абсолютно точно не думала ни о чём из этого. По крайней мере, пока они не выберутся с территории волков живыми.

Когда она вышла из столовой, Бастиан дремал на столе, пока Агги клала свежую ткань ему на спину. Изольда не хотела снова смотреть на его раны, и ей также не хотелось разговаривать с Селеной, поэтому она пробормотала оправдание о том, что ей нужно переодеться, и заперла за собой дверь.

Она задержалась в ванне так долго, как только могла, поражаясь тому, что вода на самом деле горячая, а не просто чуть тёплая, как вода, которую ей приходилось греть над огнём, чтобы мыться в хижине. Она не имела ни малейшего понятия, как это работало, но всё, что ей нужно было сделать здесь — это повернуть одну из полированных латунных ручек, и из трубы лилась горячая вода, наполняя ванну.

Она не могла не задаться вопросом, возможно ли, что в Бладхейвене было бы что-то подобное, если бы Кровавая война никогда не случилась и вампиры не выгнали волков двести лет назад. Были ли другие вещи, которые могли бы быть лучше, если бы два вида были хоть сколько-нибудь способны уживаться.

Чувствуя горечь, потрясение и изнеможение, Изольда прокралась из своей комнаты, чтобы проверить Бастиана. Агги и Селена исчезли, и он снова заснул, его голова покоилась на сложенных руках.

Изольда стащила одеяло с кровати Бастиана и набросила его ему на бёдра. Прежде чем уйти в свою постель, она осторожно убрала волосы с его лица, и он пошевелился, всё ещё спящий, прижился к её прикосновению.

Несмотря на её обещание не думать об этом, она не могла не вспомнить пронзительного взгляда Селены на их с Бастианом сцепленные руки, не могла не услышать эти слова снова в своей голове:

Похоже, ты последний человек, который имеет право говорить своё мнение об отношениях между вампирами и волками.

— Никто не упомянул о других нападениях, которые были раньше, — сказал Бастиан несколько часов спустя, взбивая подушку, на которой лежал его подбородок, в новое положение.

Изольда вышла после беспокойного сна и застала его сползающим со стола, хромающим в сторону спальни с волочащимся за ним одеялом и болезненной гримасой на лице. Она прикрикнула на него, чтобы он лёг, блядь, на место, на что он ответил, что если он пролежит на деревянной доске ещё минуту, то всё же отдаст концы.

Поэтому Изольда помогла ему добраться до спальни, до кровати и снять пропитанные кровью штаны. Это было испытанием на умение не смотреть в отвлекающие места, что казалось глупым, учитывая тот факт, что она уже видела это раньше и прикасалась к гораздо более интимным частям его тела, чем его задница.

По крайней мере, волчье исцеление, казалось, было довольно чудесным. Спина Бастиана уже выглядела заметно лучше, и он перестал морщиться при каждом малейшем движении.

— Нет, — согласилась Изольда со своего места рядом с Бастианом, где она сидела, прислонившись к изголовью кровати. — Селена отмахнулась от этого, когда я заговорила об этом несколько недель назад, и я решила, что сейчас не время, поскольку всё и так уже было немного… напряжённым.

— Вероятно, правильное решение.

Изольда открыла рот, собираясь сказать что-то ещё, когда шаркая вошла Агги. Она замолчала, наблюдая за старой женщиной, которая подошла к Бастиану со своим саквояжем лекарств. Старая волчица бросила недовольный взгляд по сторонам комнаты, а затем на Изольду, явно не впечатлённая тем, что её приказ «не перемещать его» был проигнорирован, но ничего не сказала.

— Всё в порядке, — сказал Бастиан, заметив нерешительный взгляд на лице Изольды. — Можешь говорить при Агги. Её больше интересуют её настойки, чем всё, что нам нужно сказать.

Изольда не была уверена, что купилась на это — взгляд Агги был слишком острым и проницательным — но она решила поверить Бастиану на слово.

— Я всё ещё думаю, что это тот же волк.

— Я знаю, — вздохнул Бастиан. — Но это не имеет никакого смысла. Я жил здесь почти двадцать два года, Изольда, и я никогда не видел, чтобы волк обращался в ночь, когда луна не была полной.

— Признаю, я не разглядела его как следует в ту ночь с ночецветом, — настаивала Изольда, — но я видела его. Он выглядел слишком похожим на того волка, которого я видела в полнолуние, чтобы это было какое-либо другое существо.

— Я не говорю, что это не волк, — сказал Бастиан. — Я говорил тебе раньше, я видел своими глазами, как выглядит убийство волка, и тот фермер, и козы в Бладхейвене — выглядели точно так же. Но я думал об этом по дороге сюда, и — ой! — Он замолк, бросая сердитый взгляд через плечо на Агги, когда та ковырнула одну из его ран. — Твои руки никогда не были нежными, да, Аг?

— О чём ты думал? — подтолкнула Изольда, когда Агги проигнорировала замечание Бастиана.

Он повернулся обратно к ней.

— Просто кажется странным, то, как оно напало в полнолуние, тебе не кажется? После всех тех нападений, где оно пожирало людей и животных целиком, вдруг оно появляется и начинает вытаскивать жителей деревни из кроватей за ноги? Это не имеет никакого смысла.

— Возможно, в ту ночь ни один человек не выходил из дома, и ему было некого атаковать, — предположила Изольда. — Бог знает, жители деревни напуганы, и они уже веками сидят по домам в полнолуние.

— Почему бы тогда не съесть отару овец? — возразил Бастиан. — Раньше у него не было проблем с охотой на домашний скот.

Что ж, чёрт. Изольда не знала, как она не подумала об этом раньше, но в его словах был смысл.

— Может быть, это как-то связано с тем, что луна полная? — предположила она. — Если волк каким-то образом обращается и в другие ночи, возможно, его поведение иное. Возможно, он не контролирует себя.

— Но тогда зачем нападать в полнолуние, когда он себя контролирует? — Бастиан покачал головой. — Зачем так выдавать себя?

Голова Изольды начинала идти кругом. Она со стоном откинулась назад на изголовье кровати.

— Ничего из этого не имеет смысла, — пожаловалась она. — Мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы понять, что или кто это, или возможно ли вообще для волка обращаться, когда луна не полная, и пока мы здесь, это чудовище может убивать дальше…

— Это кровь.

Изольда выпрямилась, вглядываясь в Агги.

— Что? — спросила она.

— Я прекрасно понимаю, что я весь в крови, Агги, — сказал Бастиан, бросая очередной сердитый взгляд через плечо на старую женщину. — Я мало что могу с этим поделать в данный момент, учитывая, что я едва могу…

— Нет, Бастиан, — перебила Изольда, её рука вытянулась вперёд и легла на его руку. Она наклонилась к Агги, вглядываясь в эти ясные серые глаза. — Агги, ты знаешь, возможно ли для волка обратиться, когда луна не полная?

Агги смотрела на Изольду мгновение, одна сторона её морщинистого рта скривилась вниз.

А затем она кивнула.

— Что? — Бастиан повернулся наполовину на бок, уставившись на Агги. — Как?

Агги ткнула его в плечо, толкая обратно на матрас. Она повернулась к своему саквояжу и достала банку с мазью.

— Это кровь, — повторила она.

— Кровь? — спросила Изольда мягче, чем Бастиан. — Какую кровь ты имеешь в виду, Агги?

Агги не ответила сразу, сосредоточенно роясь в своём саквояже, пока не достала банку с какой-то зеленоватой пастой, которую она откупорила и начала втирать в спину Бастиана. Бастиан открыл рот в нетерпении, чтобы подтолкнуть её дальше, но Изольда ущипнула его за руку. Чудесным образом он подчинился её безмолвному приказу дать Агги время.

После нескольких минут, как Агги втирала свою мазь в раны Бастиана, терпение Изольды окупилось.

— Кровь любовников, — сказала она. — Изменяет их.

— Кровь любовников? — повторил Бастиан. — Я не понимаю.

— Кровь любовников, — снова сказала Агги, её тон стал теперь немного раздражённым, словно её злило, что Бастиан и Изольда не понимают, что она говорит. — Это запрещено. Больше нет.

Изольда не имела ни малейшего понятия, что всё это значит.

— Ты имеешь в виду, что кровь каким-то образом делает возможным для волков обращаться, когда луна не полная? — предположила Изольда. — Кровь… любовников?

Агги посмотрела на Изольду, кивая, в её глазах загорелся заинтересованный блеск.

— Это неправильно, — сказала она. — Кровь неправильная. Они не знали.

Изольда бросила взгляд на Бастиана, сбитая с толку больше, чем когда-либо.

— Можешь объяснить, что это значит, Агги?

— Кровавая луна, — Агги покачала головой, взволнованная. — Род крови. Сделано правильно.

— Ладно, — медленно сказала Изольда. — Значит, кровь любовников может сделать возможным для волков обращаться, когда они захотят. Но это было… сделано неправильно?

— Кровавая луна, — снова сказала Агги. — Род крови. Сделано правильно.

— Но что это значит, Агги? — умоляюще спросил Бастиан. — Кто сделал это неправильно?

Агги вернулась к своей работе, втирая мазь в спину Бастиана с новым рвением.

— Кровь любовников. Кровавая луна. Род крови. Сделано правильно.

Изольда уставилась на Агги, её сознание перемалывало эти десять слов снова и снова.

— Тот, кто сделал это неправильно… это он обращается, когда луна не полная?

Агги бешено закивала, всё ещё сгорбившись над Бастианом.

— Кровавая луна. Род крови. Сделано правильно.

— Кто это, Агги? — умоляла Изольда. — Кто сделал это неправильно? И что случится, если они сделают это правильно?

Но Агги не сказала больше ничего. Она больше не отвечала ни на один вопрос Изольды или Бастиана — только становилась всё более взволнованной, чем больше они спрашивали.

Снова и снова она повторяла эти слова:

— Кровь любовников. Кровавая луна. Род крови. Сделано правильно.