Изольда никогда бы в этом не призналась, но, если бы не тепло Бастиана, который прижимался к ней сзади, возможно, холод убил бы её.

Каждую ночь, которую она проводила в патруле в деревне, было мучительно холодно, но сегодня ночью… когда ей нужно было кормиться, у неё так сильно не стучали зубы. С запада надвигалась буря, и даже густые сосны не спасали от ветра, который пронизывал Изольду сквозь плащ. — Тебе не нужно снова кормиться, а? — спросил Бастиан, его голос прозвучал прямо у её уха.

— Нет, — процедила Изольда. — С чего ты взял?

— У тебя зубы стучат.

Какое бы возбуждение Изольда не чувствовала, когда мускулистые бёдра Бастиана обхватили её, или, как его член мгновенно затвердел, когда она присоединилась к нему в седле, или, как ловко он прикрепил ножи к её бёдрам, оно давно прошло. Всё, что она чувствовала, это непрекращающееся раздражение от того, что она застряла на этой лошади с ним, и пронизывающий до костей, мучительный холод.

— Мне просто холодно. — Она натянула капюшон на лицо, больше не заботясь о том, что ничего не видит. Её глазные яблоки, скорее всего, всё равно замёрзнут. — Знаешь, такое случается с обычными, не-животными существами.

— Мне бывает холодно, — ответил Бастиан, его тон был раздражающе приятным. — И, если на то пошло, ты тоже животное существо. Просто неживое.

— Ты никогда больше не назовёшь нас неживыми, мальчик, — рявкнула Селена сзади, где её лошадь шла рысью, — если хочешь сохранить свою голову.

— Приношу извинения, Селена, — крикнул Бастиан через плечо. Затем, тише, Изольде: — Разве технически ты не являешься? Неживой?

— Да, но большинство вампиров сильно обижаются, когда их так называют.

— Понял. — Бастиан перехватил поводья. — В любом случае. У вампиров температура тела намного ниже, даже чем у людей, не так ли? Кажется, что холодная погода не должна на тебя влиять.

Обычно Изольду раздражали бы вопросы Бастиана. Сейчас она была благодарна за то, что он отвлекал её от холода.

— Так и думают, — с горечью ответила она. — Но на самом деле всё наоборот. Поскольку у нас такая низкая температура, нам нужно гораздо больше, чтобы согреться.

— Понятно, — только и сказал Бастиан.

Затем он взял края своего собственного плаща и завернул их вокруг Изольды. Он также изменил положение своих рук, теперь они лежали вокруг неё, прижимая ближе к своей груди и укрывая от ветра.

— Спасибо, — пробормотала она.

Бастиан не ответил. Изольда молилась, чтобы он не чувствовал беспорядочного биения её сердца в груди.

Остальную часть пути они мало разговаривали.

Деревья выглядели также как и на протяжении всего пути, не смотря на то, что они дальше продвигались на юг, но Изольда поняла, когда они приблизились к территории волков, по тому, как Бастиан напрягся за ней. Чем дальше они ехали, тем больше Изольде казалось, что она прислоняется к мраморной плите. Даже сквозь все слои их одежды она чувствовала, как каждая его мышца была натянута так сильно, что он практически вибрировал.

— Ты в порядке? — тихо спросила Изольда, поворачивая голову, чтобы говорить с Бастианом так, чтобы Селена не слышала.

— Я в порядке, — сказал он. Звучало так, словно ему приходилось выдавливать слова сквозь зубы.

Ты уверен? — Изольде хотелось пристать с расспросами, но что-то подсказывало ей на этот раз держать рот на замке. Она отодвинула капюшон достаточно, чтобы видеть, используя своё ночное зрение, чтобы вглядеться в сосны. Ничто не выглядело иначе, чем часы назад, до того, как она укуталась от холода.

За исключением того факта, что снег вокруг них был истоптан волчьими следами.

— Мы почти на месте? — спросила Изольда Бастиана.

— Да.

Изольда не знала наверняка, когда он ушёл, сколько времени прошло с тех пор, как он был здесь. Однако после того, что Ансельм сделал с Бастианом, она могла понять, как ему было нелегко возвращаться.

Вскоре деревья начали редеть, и лес уступил место широкому открытому полю. Сотни ярдов плоской, заснеженной земли простирались перед обширной усадьбой из серого камня, с остроконечной линией крыши и высокой круглой башней на восточной стороне. Большинство её окон всё ещё были тёмными, но в немногих мерцал свет от свечей.

— Здесь ты вырос? — спросила Изольда Бастиана, когда они начали пересекать поле. — После того, как Ансельм взял тебя к себе?

Она почувствовала, как он кивнул позади неё.

— Добро пожаловать в Лейк Холл, — сказал он, но это прозвучало совсем не радостно.

Ещё несколько минут — и Изольда увидела, откуда усадьба получила своё название. За величественным домом, простираясь далеко вдаль, находилось самое большое озеро, которое Изольда когда-либо видела. Несмотря на свои размеры, оно полностью замёрзло, поверхность была шероховатой, и Изольда предположила, что это следы когтей.

В этот момент Селена сравняла свою лошадь с лошадью Бастиана.

— Я полагаю, ты знаешь официальные слова, чтобы даровать нам свою снисходительность?

— Разумеется, знаю. — Резко ответил Бастиан, вежливости, которую он демонстрировал прежде, больше не было. — Я жил здесь почти двадцать два года, прежде чем переехал в Бладхейвен. Ты думаешь, я не знаю, как себя вести?

— Бастиан, — тихо предостерегла Изольда, в тот же миг, как Селена рявкнула: — Следи за языком, пёс. Я не буду колебаться, вырывая тебе глотку, если заподозрю, что ты не способен смягчить риск для жизни Изольды.

— И кто тогда будет защищать тебя, Селена? — парировал Бастиан. — Моё присутствие здесь — единственное, что мешает волкам вырвать твою глотку.

Селена открыла рот, чтобы возразить, её тёмные глаза сверкнули гневом, но Изольда вмешалась, прежде чем та успела заговорить.

— Хватит. — Она прищурилась в темноту, сквозь хлопья снега, который начал падать. — Кто-то идёт.

Три фигуры пробирались через поле к ним — двое высоких и определённо мужских, третья — маленькая и женская. Один из мужчин держал мерцающий факел, который отдавал багровым светом в предрассветных тенях.

— Ничего не говорите, пока я не представлюсь, — быстро сказал Бастиан, его голос был резким. — Никаких резких движений, не хватайтесь за оружие. Мы в опасности, пока не поговорим с Ансельмом и пока он не примет моего права даровать снисхождение.

Селена ощетинилась, и Изольда могла только молиться, чтобы та сделала то, что ей сказали. Она задавалась вопросом, не должна ли была спросить Бастиана, повлияет ли его уход из стаи в Бладхейвен на его способность даровать снисхождение, но сейчас на это не было времени.

Бастиан остановил их мерина, Селена последовала его примеру и встала рядом с ним. Три фигуры — волки в человеческой форме — остановились на небольшом расстоянии, мужчина справа высоко держал факел.

— Кто вы? — крикнул мужчина пониже в центре, его рука лежала на рукояти ножа на поясе. — Снимите капюшоны.

За Изольдой Бастиан потянулся вверх и откинул свой капюшон. Изольда последовала его примеру, стараясь не поморщиться от жжения ледяного ветра, режущего её щёки.

— Я Бастиан Тессариан, сын Ансельма Тессариана, — объявил Бастиан, его низкий голос эхом разнёсся по полю. — Я привёз с собой Селену Ласкар и Изольду Рено из Бладхейвена, которые пришли поговорить с Ансельмом о нападении волка, произошедшем в деревне в прошлое полнолуние. Я взываю к своему праву, как член Северной волчьей стаи, даровать снисхождение этим вампирам на время их пребывания в Лейк Холле.

При этом из волков вырвался хор гортанных рыков. Изольда пристально всмотрелась в троих. Она видела, как раздуваются их ноздри, как расширяются их зрачки. Она видела их голод. Их глаза сузились от какого-то биологического позыва, который заставлял их желать оторвать ей голову с плеч.

Изольда съёжилась, прижавшись к груди Бастиана.

— У тебя нет права взывать здесь к снисхождению, — прорычала женщина слева. Её короткие каштановые волосы развевались у челюсти, пока она свирепо смотрела на Изольду и Селену. Острые края её кинжалов мерцали в предрассветном свете. Она высунула язык, чтобы облизать губы, голодный рык зарокотал в её горле, прежде чем она перевела взгляд обратно на Бастиана. — Ты потерял эту привилегию, когда бросил стаю и ушёл в Бладхейвен без единого слова.

— Ещё и чертовски нагло с твоей стороны приводить двух кровососущих сук на территорию волков, — тот, кто держал факел, чьи волосы и округлые черты были слишком похожи на женские, чтобы они не были родственниками, плюнул в снег возле лошадиных копыт. — Ансельму следовало бы изгнать тебя. Не могу понять, почему он ещё этого не сделал.

При слове «изгнать» Изольда почувствовала, как Бастиан вздрогнул.

— Как я уже сказал, — ответил Бастиан, его голос был жёстким, несмотря на то, что Изольда видела, как дрожат его руки, сжимающие поводья, — волк пришёл в Бладхейвен и напал на нескольких жителей деревни в полнолуние…

— Это чушь, — перебила женщина. — Без сомнения, эти вампирские шлюхи выдумывают это, чтобы посеять смуту и начать новую войну.

— Нам следует просто вырвать им глотки сейчас и покончить с этим, — предложил мужчина. — Тогда для уничтожения будет на два паразита меньше.

Рука Бастиана сжалась вокруг талии Изольды так, что она едва могла вдохнуть, но его голос оставался ровным, когда он продолжил, словно волки и не говорили:

— …и Селена пришла сюда, чтобы мирно обсудить этот вопрос с Ансельмом.

— Кто сказал, что это был не ты, не ты нападал на людей в Бладхейвене? — сказал мужчина с факелом. — Ты обращаешься в полнолуние, как и все мы, но ты единственный, кого не было на территории волков той ночью.

— Волк, который напал, был белым, — сказал Бастиан. — Вам троим должно быть хорошо известно, что моя волчья форма — коричневая.

— И откуда ты знаешь, какого цвета был волк? — потребовала женщина. — Или ты обратился прямо там, в деревне, как выродок…

— Довольно. — Волк в центре, который молчал с тех пор, как потребовал, чтобы Бастиан, Изольда и Селена сняли капюшоны, шагнул вперёд. — Серафина, Кэлден, держите свои мнения при себе, по крайней мере, пока Ансельм не вынесет суждения. Только Ансельм решает, изгонять ли Бастиана, но поскольку это решение ещё не принято, нет оснований говорить, что он не может вернуться в Лейк Холл и взывать к своему праву даровать снисхождение.

— Но они же вампиры, Торин… — женщина, судя по всему Серафина, запротестовала.

Торин оборвал её.

— Я сказал достаточно, Серафина! Ты не вожак стаи. Мы проводим их внутрь и позволим Ансельму решить, что с ними делать.

— Ты тоже не вожак стаи, — возразил другой мужчина, Кэлден.

— Нет, но я старше тебя по положению. — Торин дёрнул подбородком в сторону Бастиана, жестом приказывая ему ехать к усадьбе. — Давай, Бастиан. Твоё снисхождение пока действует.