Изольда смотрела на Бастиана долгую секунду, в её взгляде заплясал восторг. На её острых скулах играл восхитительный румянец, спускаясь вниз по шее, и его поразило внезапное осознание того, что вампиры могут краснеть. Он не подумал бы, что такое возможно.

— А ты? — наконец сказала Изольда, её взгляд оторвался от его, когда её руки возобновили движение на его коже. — Я знаю, ты сказал, что никогда не хотел быть волком, но есть ли что-то конкретное, по чему ты скучаешь в человеческой жизни?

Бастиан молчал, смакуя, приятные ощущения от её прикосновения. Кончики её пальцев были прохладными — почти ледяными на его горящей коже, её прикосновения были неуверенными и любопытными, пока она очерчивала ложбинки и бугры его спины. Везде, куда путешествовали её руки, боль отступала, внезапно становясь незначительной.

Раньше Бастиан думал, что не хочет, чтобы Изольда что-либо знала о нём. Он думал, что ненавидит то, как она задаёт так много острых вопросов, всегда задевая в нём какой-то нерв, который всё ещё был слишком слаб, чтобы позволить кому-либо приближаться.

Теперь он понял… ему нравилось рассказывать о себе ей эти вещи. Ему нравилось, что она задает вопросы, и внимательно слушает его ответы. Ему нравилось, что она поделилась тем, что раздирало её собственные нервы в кровь. От этого он чувствовал себя увиденным. Понятым.

Ему также нравилось, когда её руки были на нём. Было приятно чувствовать нежное прикосновение от кого-то, кто ещё не предал его. Не причинил ему боль.

Из всех людей, было опасно любить эти вещи в ней. Это было хуже, чем опасно, по многим причинам.

Но у Бастиана не было сил оттолкнуть её сейчас.

— В основном то же самое, — наконец сказал он ей. — Я просто ненавижу полнолуние. На самом деле, мы не теряем контроль над собой, когда обращаемся, но… это похоже на то, как будто мои животные инстинкты сражаются за контроль над моими человеческими. Я всё ещё я, но у хищника определённо есть некоторое влияние. — Он бросил на Изольду насмешливый взгляд. — Боль тоже не идеальна.

Она издала что-то похожее на смех, но ясная голубизна её глаз сияла печалью, которая не соответствовала этому звуку.

— Мне жаль, — мягко сказала она, её пальцы скользнули вниз, и затанцевали по нижнему изгибу его позвоночника. — Что они отняли у тебя выбор.

Бастиан не ответил. Он не знал, что сказать, и даже если бы знал, его горло внезапно сжалось от эмоций.

Никто не удосужился сказать ему этого с тех пор, как он обратился — ни Ансельм, ни Эверетт, ни Агги, никто другой. Слова Эверетта «мне жаль, что ты почувствовал, что должен был уехать из Лейк Холла» были единственным извинением, которое он получил.

Не «мне жаль, что тебя заставили стать монстром», или «мне жаль, что никто не послушал тебя, когда ты сказал, что не хочешь этого», или «мне жаль, что это сделал человек, которого ты называл отцом двадцать два года».

Всё, что он получил, — это «мне жаль, что ты так чувствуешь».

И теперь Изольда — Изольда, из всех людей — сказала это ему, и её извинение было искренним и достигло самой сути его боли. Эти семь слов были в тысячу раз реальнее любых других полумер, которые он получил, которые ясно давали понять, что людям было важно только то, что он злится, а не то, что он не хотел быть волком или что предательство Ансельма было настолько болезненным, что было трудно дышать, когда он думал об этом.

На кровати рядом с ним Изольда не замечала эмоций, слов которые его душили. Её голубые глаза были устремлены на его спину, на движение её пальцев, пока она прокладывала путь вниз по его позвоночнику.

Живот Бастиана напрягся, когда он увидел, как её глаза опустились ещё ниже — к верхнему изгибу его задницы, где одеяло, которое она натянула на него, начинало сползать. Её пальцы последовали за ним, а её запах…

Он усилился. Стал слаще.

Теперь горло Бастиана сжалось по совершенно новой причине.

Она пахла точно так же в ночь их знакомства, когда поцеловала его так, будто была отравлена, а у него на губах было противоядие. Этот запах пропитал воздух той ночью, когда он раздвинул её бёдра и пожирал её.

По тому как прохладные, нежные пальцы Изольды касались напряженных мышц его задницы, тому, как её губы приоткрылись, и умопомрачительный запах её возбуждения в воздухе…

Стиснув зубы от боли, Бастиан повернулся на бок. Одеяло соскользнуло от этого движения, и её взгляд тоже скользнул. Бастиан видел, как он упал на нижнюю часть его живота, на дорожку тёмных волос, исчезающих под одеялом, и задержался там. Если его член ещё не был твёрдым как камень, одного этого взгляда было бы достаточно, чтобы довести его до этого.

А затем пальцы Изольды скользнули по его боку вниз, к тому месту, куда были прикованы её глаза, и каждая связная мысль вылетела из головы Бастиана.

— Ты сказала, что между нами больше ничего не случится, — сумел сказать он, игнорируя вспышку боли, когда мышцы его живота напряглись под её прикосновением.

— Сказала, — согласилась Изольда. Её пальцы скользнули ещё ниже, касаясь края одеяла.

Бастиан раздвинул бёдра, достаточно, чтобы дать ей лучший доступ.

— Если ты продолжишь прикасаться ко мне так, Изольда, — поклялся он, — я снова окажусь головой между твоих бёдер, прежде чем ты успеешь моргнуть.

Взгляд Изольды метнулся обратно, чтобы встретиться со взглядом Бастиана. Уголки её рта изогнулись в усмешке, и, не отводя глаз, она опустила два пальца под край одеяла.

И провела ими по основанию его быстро твердеющего члена.

Бастиан не дал себе ни мгновения, чтобы приготовиться к боли. Он подался вверх, потянувшись к Изольде. Кончики его пальцев только коснулись мягкого хлопка её рубашки, прежде чем она остановила его, положив ладонь на грудь. Он скрежетал зубами, подавляя желание схватить её и прижать к матрасу, и позволил ей положить его обратно.

— Ты тот, кто выздоравливает на этот раз, — прошептала она, проводя одной рукой вниз по его груди, по напряжённым мышцам живота. — Думаю, ты должен позволить мне сделать работу.

Всё, что Бастиан мог сделать, — это оставаться неподвижным. Он сжал простыни под собой, едва заметив, когда хлопок порвался от его хватки. Изольда смотрела на него, её губы были слегка приоткрыты, а её глаза темнели по мере того, как зрачки расширялись.

Снег, цитрусы и ландыш. Бастиан не думал, что этот запах может стать ещё слаще, но теперь она пахла так, будто её окунули в сахар. Запах был таким густым, таким совершенным, что он не мог ясно видеть.

Чёрт, одного её запаха было недостаточно. Никогда не будет достаточно — после того, как он попробовал её на вкус.

— Ладно, тогда, — сказал Бастиан, слова вышли грубыми. Он не мог сделать свой голос гладким, но заставил себя отпустить простыни, как можно более небрежно положив одну руку за голову. — Что ты там сказала? Что-то чисто физическое?

— Да, — выдохнула она с улыбкой. — Именно.

Она также сказала, что в прошлый раз это было просто реакцией на её кормление, но сейчас никакого кормления не было, а Бастиан реагировал достаточно сильно. Его член болел, пока она дразнила его под одеялом нежными движениями пальцев.

Она тоже была сильно возбуждена, судя по запаху. Однако, прежде чем Бастиан успел осознать это, Изольда полностью засунула руку под одеяло и обхватила пальцами его член.

Стон сорвался с губ Бастиана от её прикосновения, его глаза были прикованы к месту, где её рука двигалась под одеялом. Её рука ощущалась маленькой вокруг его члена, прохлада её кожи была почему-то более эротичной, чем если бы её ладонь была тёплой. Она сжала руку раз, другой, и Бастиан боролся с желанием оставаться неподвижным.

Сдвинувшись вниз по кровати, Изольда отбросила одеяло. Бастиану потребовалось всё силы, чтобы контролировать себя при виде своего члена в её руке, её бледной кожи на фоне покрасневшей головки, где уже начала собираться прозрачная капелька возбуждения.

Изольда снова сжала руку. Медленно она провела рукой от основания к верху, останавливаясь, чтобы потереть большим пальцем чувствительный участок под головкой. Она не тронула головку, позволяя влаге продолжать собираться, и вернулась к основанию, которое мягко сжала.

Звук отчаяния вырвался у Бастиана при её следующем движении — почти всхлип. И ему не было стыдно за это.

— Изольда, — прохрипел он. — Тебе обязательно дразнить меня так?

Изольда усмехнулась, и это зрелище чуть не отправило его за грань.

— Совершенно обязательно.

И всё же она не увеличила скорость своих движений и не удосужилась провести большим пальцем по его набухшей головке. Она подняла другую руку к его яйцам, взяв их в ладонь и мягко сжав.

— Изольда, — выдохнул Бастиан, мышцы его живота напрягались и расслаблялись в такт движениям её руки. Он едва замечал боль, всё его внимание было сосредоточено на том, как она сжимала его член.

— О, ну ладно, — вздохнула Изольда.

Мучительно медленно она перебралась и устроилась между его ног. Каждое её движение было медленным, томным, пропитанным той идеальной сверхъестественной грацией, которая привлекла взгляд Бастиана с первой минуты, как он увидел её. Если она выглядела идеально в одежде, Бастиан не мог представить, каково будет увидеть её полностью обнажённой.

Его руки снова вцепились в простыни, держась мёртвой хваткой, чтобы оставаться неподвижным, когда она наклонила голову и прижала язык к кончику его члена.

Он не смог удержаться, от толчка бёдрами вверх при первом же прикосновении её языка. Её глаза метнулись вверх, чтобы встретить его взгляд, её взгляд был томным, когда она подняла голову и цокнула. Одна рука поднялась и легла на его бедро, силой прижав его к кровати.

И, блядь, это чуть не свело его с ума.

— Ради всего святого, Изольда…

Бастиан не смог продолжить, когда она наклонила голову и лизнула его от основания до кончика. Не останавливаясь, она обхватила губами головку его члена и втянула его в рот.

— Блядь, — выдохнул Бастиан. Каким-то образом он сумел отпустить постельное бельё и собрать волосы Изольды в свои руки. Она двигала головой вверх-вниз, кружа языком вокруг его головки, и понемногу брала его в рот всё больше и больше. — Блядь, Изольда. Это так хорошо.

В глазах появился блеск, она продолжила, рука двигалась синхронно с её ртом. Бастиан едва мог дышать от ощущения её рта на своём члене. Между тем, как она смотрела на него снизу вверх, пока брала его, и ошеломляющим запахом её возбуждения, ему требовалось всё, что у него было, чтобы не начать трахать её рот.

А затем рука, которой она работала, упала и легла на его бедро, зеркально отражая другую. Он почувствовал, как её челюсть расслабилась вокруг него, и, глядя на него снизу вверх, она приподняла одну светлую бровь. Руки Бастиана сжались в её волосах, и она подала ему крошечный кивок.

Бастиан больше не мог сдерживаться. Он держал её голову неподвижно, его пальцы запутались в её волосах, и толкнул бёдра вверх, вонзая свой член в её рот. Её пальцы впились в его бёдра, но её взгляд не дрогнул, её гипнотические голубые глаза были прикованы к его.

Два толчка, и Бастиан почувствовал, как его разрядка нарастает у основания позвоночника. К третьему он уже стонал в полный голос, низкие, отчаянные звуки, которых менее сильный мужчина мог бы стыдиться.

Изольда принимала его так, будто это было пустяком. Кончик его члена ударялся о заднюю стенку её горла, и её глаза искрились. Одна из её рук скользнула вверх и провела по ложбинке в центре его живота, в то время как другая вернулась к его яйцам.

— Я близко, — предупредил он её. — Блядь, Изольда, я так близко.

Круговые движения бёдер Бастиана стали хаотичными, когда его пик нахлынул на него. Он толкнулся раз, другой, а затем попытался вытащить член изо рта Изольды, не желая кончать ей в горло, если она не.

Её руки снова взметнулись к его бёдрам, фиксируя его на месте. Кончик члена Бастиана снова ударился о заднюю стенку её горла, и затем он кончил.

Его позвоночник стал жёстким, когда он достиг пика, но Изольда не пропустила ни секунды. Она подхватила темп, который он задал ранее, продолжая работать, пока он изливал себя в её горло. Бастиан задыхался на протяжении всего этого времени, и всё же Изольда удерживала его взгляд, двигаясь, пока не проглотила все до последней капли его спермы.

Только тогда она подняла голову, отпустив его член, и села обратно. Улыбка плясала на её губах, пока она демонстративно вытирала уголки рта большим пальцем.

— Что ж, — сказала она, выглядя весьма довольной собой, пока Бастиан задыхался, растерянно глядя на неё снизу вверх. — Чувствуешь себя лучше?