— Всё в порядке, — сказала Мэггс. — Сейчас я покажу тебе, где хранятся книги. — Она бросила нарисованное сообщение Лины с утёса и вернулась. Небо быстро становилось темнее, когда солнце село и дождевые облака поднялись, так Мэггс отцепила фонарь со стены её телеги. Это был оловянный фонарь со свечой, горящей внутри, как большинство фонарей, использовавшиеся в Искре. — Следуй за мной, — сказала она. Она направилась в рощу слева от входа в пещеру, место, где Лина собирала хворост прошлой ночь. Они пошли среди зарослей кустарника и веток. — Это было где-то здесь, — сказала Мэггс, указывая ногой через подлесок. — Я не та, кто нашла это — это был Ваш — но после он показал место нам —.

Было темно среди деревьев; немного света, проникающего с неба. Фонарь Мэггс излучал пятно золота впереди Лины, и она пошла быстрее, чтобы не отстать от него. Спустя несколько минут земля поднялась немного в гору. Мэггс прошла между густо растущих стволов деревьев, и Лина следовала за ней, её ступни шуршали по глубоким слоям листьев.

— Пошли, пошли— сказала Мэггс. Лина подошла сзади и заметила, что мелькнуло раньше: слабый блеск сверкает через лес впереди. — Сейчас смотри под ноги, — сказала Мэггс. — Мы уже близко —.

Мгновение спустя, Мэггс крикнула: "Ой!" — и остановилась так внезапно, что Лина едва не столкнулась с ней. — Ушибла палец ноги, — буркнула Мэггс. Она пнула листья, и ниже Лина увидела след — квадратный, гладкий, сделанный человеком. И только за пределами следа свет отражался от металла. Она смотрела в изумлении. Это была дверь в горе. С металлической ручкой, и металл граничил с краями горы.

Дверь распахнулась со скрипом, когда Мэггс потянула ручку. — Здесь могут быть летучие мыши или животные, — сказала Мэггс. — Лучше позволь мне идти первой. — Она Зашла внутрь. — Нет летучих мышей, нет животных, — сообщила она. И Лина последовала за ней. Фонарь показал им простую комнату без окон, совершенно пустую, за исключением небольшого металлического стола, который лежал на боку на полу. Немного листьев, — нет сомнений, пригнанных ветром, — были разбросаны у порога. Это всё.

— Книга была здесь? — сказала Лина. — Здесь не было чего-нибудь ещё в комнате? –

— О, да, — сказала Мэггс. — Здесь была драгоценность. Ваш взял ее, конечно Он дал мне книгу, чтобы поддерживать огонь —.

— Драгоценность? — спросила Лина. — Что за драгоценность? –

— Алмаз, — ответила Мэггс. — Так сказал Ваш. Это как в той песне, что я пела тебе. Красивая вещь. Он способен получить хорошую цену за него когда-нибудь —.

Лина была озадачена и разочарована. Книга должна быть о драгоценности. Но почему понадобилась книга о драгоценности? Драгоценности были только для украшений. Во всяком случае, драгоценности нет. Будет мало что рассказать Дуну после всего.

— Хорошо, спасибо, что показали мне, — сказала Лина.

— Всегда пожалуйста, — сказала Мэггс. = Сейчас нам нужно вернуться к телеге и действовать, если мы собираемся продвинуться пока не стемнеет —.

Они не сильно продвинулись. Они шли полтора часа или около того, и тогда свет стал пропадать с неба. — Время разбивать лагерь, — сказала Мэггс. — Здесь похоже на хорошее место —.

Пастух гнала овец с криками и ударами палкой, она направилась к скоплению низко раскинувшихся деревьев дуба, и телега находилась под их ветвями; она остановила лошадь, которая тащила ее и отстегнула привязь.

— Как зовут лошадь? — спросила Лина.

— Хэппи[2], — сказала Мэггс.

— Она не выглядит счастливой, — сказала Лина.

— Да, но может быть. Она стара, а это тяжело- быть счастливым, когда ты стар —.

Лина удивилась, что это правда. Она думала наоборот. Её бабушка была стара, и она обычно была счастлива. Если бы эта лошадь имела немного еды и не имела бы такой тяжелой работы, Лина могла держать пари, что та была бы тоже счастлива. Она погладила костлявый бок.

— Мы может разжечь огонь здесь, — сказала Мэггс, указав на землю пяткой одной ноги. — Лучше сделать это быстро, прежде чем пойдёт дождь. Надо собрать немного хвороста —.

Лина прошлась вокруг, собирая траву и ветки и отдавала всё Мэггс. Вскоре та сложила крепкую кучу с хворостом на дне и большими палками сверху. — Сейчас зажжём пламя, — сказала она. Мэггс взяла пару камней из своей небольшой сумки на поясе.

— Подожди, — сказала Лина. — У меня есть спичка —. Она сняла рюкзак, полезла в него и достала спичку.

Мэггс посмотрела с жадностью. — Как много у тебя их есть? — спросила она. — Я использовала ту, что получила от тебя —.

— У меня осталось немного, — ответила Лина. Она была полна решимости сохранить их в неприкосновенности. Лина практиковалась, используя кремень, чтобы извлечь искру, но у неё не очень хорошо получалось. Она не хотела, чтобы их оставили без спичек.

Даже со спичкой было тяжело получить огонь. Трава была мокрой от зимнего дождя, и когда пламя зажглось, ветер задул его. Лина использовала ещё две спички, повторяя. — Я не должна была продавать эту книгу, — сказала Мэггс. = Мы могли использовать её сейчас —.

— Это ужасно, поджигать книги, — сказала Лина. — Ты никогда не узнаешь, что могло быть там —.

Мэггс только сказала: "Пфф", и потрясла головой.

В конце концов пламя загорелось более сильно. — Сейчас, — сказала Мэггс. — Ты увидишь это. Я готова использовать телегу. Мы оба собираемся втиснуться туда этой ночью —.

Лина снова разочаровалась в телеге. Она качалась и грохотала: горшок, сковорода, пара жестяных коробок и большое ведро- все летало из конца в конец. — Мне придется сложить все попозже, — сказала Мэггс, когда вышла. — Там довольно переполнено —.

— Это очень… необычно, — сказала Лина. — Перекрытие телеги… Так много цветов —.

— Нравится? — спросила бродяга. — Я сделала это сама. Это всё куски старых пластиковых и жестяных сумок, плащей, зонтов, плоских банок, хлама вроде этого. Собирала на протяжении нескольких лет — .

У них был своего рода клейкий суп на ужин, они слегка подогрели его над огнем и пили из сломанных чашек. Мэггс шумно отхлебывала и рассказала… Через полчаса или около того, как они сели здесь около их небольшого распыленного огня, она не переставала говорить обо всем. В основном она говорила о своих трудностях. Было тяжело найти людей, которые дадут больше, чем пять мешков зерна за овцу; было тяжело отправляться между этими горами в различные несчастные поселения здесь; было тяжело контролировать овец — если они расходятся, волки могут загрызть их; было тяжело находиться снаружи здесь в зимнюю погоду, пытаться найти старый сарай или заброшенный дом, чтобы укрыться. — Этот последний шторм, что был недавно, мог убить меня, — сказала она. — Я нашла старый хлев, чтобы остаться, но вода протекла через крышу и затушила мой костёр, и молния вошла в дерево недалеко от хлева и сожгла его —. Она махнула рукой в небо, как бы угрожая, кто бы не делал погоду. — Я добрый и щедрый человек и преданная сестра, — сказала она, — но хватит —.

В это мгновение, что-то прозвучало в темноте — долгий сигнал, что поднялся вверх, упал и исчез, взлетая вновь. Лина быстро подняла её голову. — Что это? –

— Волки, — сказала Мэггс. — Собираются поохотиться —.

— Я никогда не видела волков, — сказала Лина.

— Хорошо, ты счастливая, — сказала Мэггс. — Это хорошая идея, держаться подальше от них. А ты видела зелёную звезду? Та, что двигалась? –

— Да, — сказала Лина.

— Она необычная, — сказала Мэггс. — Никогда не остается на одном месте, как нормальная звезда. Исчезала на днях, затем возвращалась назад, двигалась вокруг, двигаясь неправильно —.

— Но это не опасно, не так ли? — спросила Лина. Возможно, она должна добавить ее в список ужасных вещей.

— Кто знает? — Мэггс осушила ее чашку и вытерла её концом рубашки. — Может да, может нет —.

Тучи застилают звезды сейчас, и ветер бросает первые капли дождя. Овцы, которые вместе свободно бродили и жевали, начали жаться друг к другу, и вскоре они стояли вплотную, образуя большую шерстистую массу. — Нужно получить новую собаку, — сказала Мэггс, хмуро глядя на них.

— Собаку? — спросила Лина. — Зачем? –

— Собака может предупреждать меня, если волки будут вокруг. Могла бы отпугивать их и защищать овец. Моего старого пса укусила гремучая змея пару месяцев назад, и я еще не нашла хорошую замену —.

Лина добавила гремучих змей в ее список опасностей. — Ты знаешь, как сделать свисток для отпугивания волков? — спросила она. — Из травинки? –

— О, да, — сказала Мэггс. — Иногда это помогает. — Она вытащила короткую свечу из одного из многочисленных мешков, связанных на ее поясе и зажгла ее от огня. — Возьми это и заберись туда, — сказала она, указывая на фургон. — Быстро, пока не промокнешь —.

Лина взяла свечу одной рукой и ее пакет другой. Она подошла к заднему окну вагона, отодвинула лоскут пятнистого покрывала, поставила одно колено на телегу и подтянулась. Это было трудно сделать, держа свечу, но ей это удалось. Она толкнула ее пакет и поползла внутрь.

Какое место… Оно было низким, маленьким и переполненным, пахло потом овец и их дыханием, еще чем-то, сделанным овцами, и, казалось, здесь нет места даже для одного человека, а тем более для двух. Вещи висели над головой на крючках и были упакованы в пачки на полу и у стен, и свеча отбрасывала тени на каждый кусок, каждую трещину, рядом с каждой полкой, мешком и пучком, лоскутом одежды. Сердце Лины опустилось. Но она услышала стук дождя по палатке вагона, и думала о том, каково это будет, идти через холмы в темноте, когда дождь падает вниз на ее лицо, и ее одежда впитывает его. Это лучше, подумала она. Это ужасно, но это лучше.

Здесь были места с двумя более или менее плоскими поверхностями, на которых, Лина догадалась, они будут спать. В основном, это были скамейки с одеялами и другими вещами, сваленными на них. Они были рядом друг с другом, растягивались по всей длине вагона, только в несколько дюймов расстояния между собой. Она будет спать очень близко к Мэггс, от которой не очень приятно пахло, и та может случайно налететь на нее. Но не было никакого места вокруг.

Лина заметила маленькую баночку с каплями воска на его стенках. Она поставила в нее свечи, чтобы освободить руки.

Вагон покачнулся, она пошатнулась и упала на одну из скамеек. Лохматая голова Мэггс появилась на задней панели. — Вот так! — закричала она. — Одна твоя. Здесь дождь! Я вхожу —.

Сначала там действительно не было места для них обоих вообще. Лина сжала свои колени и ударила Мэггс, перемещая и толкая вещи, хлам гремел, а крючки и полки врезались в голову Лины, а Мэггс ворчала и бормотала, и дождь капал все сильнее на брезенте крыши.

— Часть этого хлама, — сказала Мэггс, — я могу просто выкинуть. — Она бросила горшок для супа и бутылку воды вон, а затем лоханку для мытья посуды, резиновые сапоги и сломанный трехногий стул. — Они могут понадобиться сегодня, однако. Я буду держать их близко. — Она протянула руку и потянула за что-то, и вдруг стая из консервных банок каскадно попадала на голову с потрясающим грохотом. Мэггс не казалась обеспокоенной. Она подняла руки, и Лина увидела, что банки были нанизаны и все смешались в кучу. — Что это? — спросила она.

— Это чтобы отпугнуть волков, — сказала Мэггс. Она покачала связкой и грохот принужденно зазвучал снова. — Я сделала это сама. Если мы слышим крик волка ночью, мы просто выходим и трясем ими вокруг. Обычно работает —.

Это была долгая и очень неудобная ночь. Ветер качал телегу, и капающий дождь закрадывался через швы брезента. Мэггс храпела, стонала и металась, тыча Лину локтем, то и дело выдыхая запах гнилого лука. Лина отпрянула от нее так далеко, как только могла, в угол вагона и закрыла глаза. Но не было никакой мирной темноты внутри головы. Ее преследовали видения: Дун уведен похитителями; Эмбер прокуренный и темный; ужасные незнакомцы с пламенем на головах, и сердитых лица, которые она ожидала увидеть по возвращении в Искру, вызвав больше проблем, чем в городе уже было.

В ту же ночь у Кенни, Лиззи и Торрена были также проблемы со сном. Они грустно прислушивались к дождю. Что, если он не закончится утром? Что делать, если они не могли пойти на спасительное приключение? Все трое очень, очень хотели.

И внизу в Эмбере, в логове Трогги, Дун даже не пытался спать. Он думал так сильно, как мог, складывая воедино в голове все, что он видел и слышал в течение дня, все, что может дать ему знание о том, как освободиться. Наконец, мысль пришла к нему. Если он был не прав, он столкнулся бы с еще худшей проблемой, чем сейчас. Но он думал, что может быть, прав. Его сердце билось быстрыми и устойчивыми ударами.