— Воспринимай это так, как я сказала, — пожала плечами мать. — Я, кстати, обещала, что вы с Артемом обязательно поговорите. Он очень переживает из-за случившегося.

Я резко обернулась к ней и округлила глаза. Она обещала Сахину, что сможет меня убедить в необходимости беседы с ним? Прекрасно.

— Знаешь, что меня волнует в случившемся? — процедила я, закрыв «молнию».

Планировала собрать косметику в ванной и свалить, но сначала я все же задам вопрос «матери года».

— Знаю, да, — кивнула она и растянула губы в ледяной усмешке. — Тебя волнует все… Но ты же дура, Аня, если сейчас уйдешь. Ты всегда была неприспособленной к жизни. Я видела, как ты готова рыдать ночами от того, что тебе наши отношения кажутся не такими прочными, как, скажем, у твоих подружек с их мамами.

Вовсе не о том я хотела говорить с ней, но было даже интересно, что Диана Адамовна могла рассказать мне про наше материнско-детское общение. В нем же и крылась вся суть, я права? Если бы мама меня любила, ей бы и в голову не пришло лечь с моим мужем.

— Считаешь проявление чувств равносильным неприспособленности к жизни? — вскинула я бровь, складывая руки на груди.

— Не всегда и не во всем, — ответила мать. — Но мне всегда не нравилось в тебе то, что ты готова проявить слабость по любому поводу. У меня могла родиться только такая же стальная леди, как и я. А получилась ты, Аня. Я тебя даже полным именем называть разучилась. Анна — подошло бы царице. А ты так… Анька…

Она очень тяжело вздохнула и устроилась в кресле. Я ни слова не говорила, переваривая услышанное. Оказывается, у меня попросту не было шансов, ведь я родилась чувствительной, чувствующей и эмоциональной. С огромной потребностью в тепле и заботе. Мама просто не была способна к тому, чтобы любить ребенка, настолько непохожего на нее. Это не входило в установленную «программу» ее бытия.

— Хочешь знать, когда мы стали спать с Артемом? Давно, как я и говорила. Он пожаловался однажды, что ты не отвечаешь его запросам в постели. Мол, очень мягкая, какие-то сплошные нежности и сюси-пуси. А ему хотелось иного.

Я все это уже слышала, там, в кабинете Лаврентьева, потому поспешила переключить ракурс беседы на иное:

— Зачем ты сделала так, чтобы мы с ним поженились? Могла бы нас не знакомить. Просто бы спала с Сахиным сама…

Она воззрилась на меня с искренним недоумением. Как будто ко всем тем недостаткам, которые были перечислены ранее, можно было присовокупить еще и отсутствие у меня мозгов.

— Потому что я за тебя в ответе, Аня. Тебе нужен был хороший мужик, на которого прежде всего я могла бы положиться. Я очень рада, что рядом с тобой такой человек, как Артем. Держись за него, ибо без него ты никто, Аня…

Она искренне верила в то, что говорила… Она была убеждена в моей совершенной никчемности. Для Дианы Адамовны я представляла ценность только вкупе с мужчиной, которого она сама мне подобрала… И которого удерживала рядом, раздвигая перед ним ноги.

Но возникал иной вопрос: зачем тогда я при всем при этом Артему? Да, он не раз говорил, что у него удобная жена, с которой ему очень хорошо и комфортно, но я видела в этом скорее какую-то шутку… А оказывается, он на голубом глазу считал, что я вполне себе заслужила право быть рядом, а все мои недостатки перекроет секс с другими. Кстати, об этом.

— Я никто без человека, который спит с разными бабами… — повторила эхом, и тут же поняла, что попала в цель.

Для Дианы Адамовны эта информация стала настоящим сюрпризом. Причем очень и очень неприятным.

— Что ты сказала? — прошептала она, выпучив на меня глаза.

И даже вскочила на ноги, а мне показалось, что она сейчас рванет ко мне, схватит за плечи и начнет трясти, пока я или не подтвержу сказанное, или не откажусь от своих слов.

Наверно, мне вообще не стоило разводить ту тему, которая, в общем-то, меня уже не касалась, но… как же сладко сейчас было испытывать удовлетворение от того, что королева-мать уже не так самоуверенна, как раньше.

— То и сказала. Я нормально бы восприняла, если бы он ездил в свои командировки в сопровождении шлюх… — начала я врать, наслаждаясь видом попранной гордости Дианы Адамовны.

Ведь если скажу, что эта информация пришла ко мне от Роберта, то она, чего доброго, скажет, будто мы это придумали в попытках очернить ее зятя.

— Ты сама меня учила этому, помнишь? Что мужчины полигамны, им иногда надо смотреть налево, чтобы чувствовать вкус к жизни. И грамотные мужики всегда возвращаются в семьи, где тепло и уютно. Потому и отношения на стороне у них как правило с проститутками.

У нас действительно был такой разговор. Быть может, не прямо в этой форме, но мать мне с самого детства внушала какие-то вещи, от которых я потом долго приходила в себя. И, кстати, эту глубинную травматику мы с психологом еще не разбирали. Просто не успели — тем для терапии и так хватало с избытком. Но планировали подойти еще и к тому, насколько Диана Адамовна все же успела засрать мозг собственной дочери.

— Это все ерунда! — рявкнула она. — С кем он спит? Со своей этой Танькой?

Ага, вот у нас и появились имена… Прекрасно.

— Да, кажется, Елена какое-то такое имя называла в числе прочих, когда говорила, что заказывает им билеты для командировок Сахина.

Я увлеченно врала, но не видела в этом ничего такого. Наверняка Роберт уволит Артема к чертям собачьим. Но в любом случае, вряд ли Тема бросится костерить секретаршу, потому что у него самого рыльце в огромном пуху.

— Нам надо все это обсудить втроем! — заявила Диана Адамовна. — Ты перед мужем повторишь то, что мне сейчас сказала!

Она говорила настолько уверенным тоном, что в каждом ее слове буквально сквозило: перечить мне даже не смей. А я, уж конечно, не собиралась играть в эти мамины игрища. Пусть остается с новостями о любимом зятьке один на один. И уже с ним решает все свои возникшие проблемы.

Она потерянно опустилась в кресло и стала кому-то звонить. Я подозревала, что Сахину, который непонятно куда делся. Покачав головой, я все же решила дособираться и направилась в ванную. Там какое-то время постояла, глядя на свое отражение в зеркале. От той Ани, которая летела на крыльях к мужу, чтобы рассказать про полученную роль, не осталось и следа. Я побледнела, уголки рта скорбно опустились вниз.

А черты и вовсе заострились и сделали меня похожей на женщину, которая решила примерить на Хэллоуин маску Малефисенты. Красота…

Надо бежать из этого общества побыстрее, пока я вообще не превратилась в ходячий труп. Так мне подумалось, и я, отвернувшись к шкафчику, стала вытаскивать из него свои крема и лосьоны. В основном непочатые, да к тому же — подаренные матерью. Она постоянно заказывала для меня какие-то дорогущие уходовые средства, зачастую совершенно не подходящие мне по возрасту. И я их складировала в ванной. Забирать, естественно, не планировала. Чужого мне не надо, включая драгоценного зятька Дианы Адамовны.

Так я размышляла, пока все мысли не вылетели из моей головы в тот момент, когда дверь ванной захлопнулась и из-за нее донесся голос:

— Посиди пока так. Артем приедет, и мы поговорим!

Бросившись к дверной ручке, я подергала ее, но ничего не произошло…

Эта женщина, которую я уже ненавидела всей душой, меня попросту заперла…

* * *

— Полагаю, не нужно особенно распространяться и растекаться мыслями по древу, чтобы донести до тебя новости о твоем увольнении.

Эти слова Роберт Лаврентьев процедил совершенно спокойным и безэмоциональным голосом. Однако Артем видел, что сказанное дается его другу детства с трудом.

Когда они с Дианой покинули офис и поехали домой, чтобы дождаться там Аню, Сахин предполагал, что все закончится именно так. И стоило только Робу набрать его номер и безапелляционно заявить, что Артему необходимо вернуться в офис, он все понял.

Было неясно лишь, для вида его уволит Роберт, или же по-настоящему. Сахин склонялся к первому варианту, ведь они с Лаврентьевым дружили бог весть сколько времени.

— Думаю, не надо, — пожал плечами Артем. — Офис жужжит, как растревоженный улей, — не удержался он от банального клише. — Я пока затаюсь, займусь тем проектом, который не требует моего присутствия на рабочем месте…

Он едва договорил, когда понял, что Роберт имел в виду вовсе не отход в тень до момента, пока здесь все утихнет. Лаврентьев оперся руками на стол, тот самый, на котором Тема так не вовремя был пойман на месте преступления, и процедил:

— Ты не понял, Сахин… Из моей фирмы ты вылетаешь ко всем чертям! Я не оставлю здесь тебя после всего случившегося, кем бы ты для меня ни был!

А вот это было неожиданно. И весьма неприятно. Даже в зубах заныло от того, что почувствовал Артем. Он же сюда всю душу вкладывал! И Лаврентьев это знал.

— Мда? То есть, хочешь сказать, будто нашей дружбе конец? И все это из-за какой-то сраной бабы? — уточнил Сахин ровным голосом, хотя внутри него все клокотало. — Я же всегда знал, что ты положил глаз на эту рохлю-Аньку. Только учти — в постели она как кисель.

Он сказал это, и тут же понял, что слова попали точно в цель. Роб действительно испытывал нечто вроде симпатии в сторону его жены. И сейчас это весьма охладило пыл Сахина, с которым он высказывал другу детства все то, что было на душе. Лаврентьев же ухватится за возможность стать для Ани рыцарем в сияющих доспехах. И тогда действительно конец всему… прежде всего, весьма успешной карьере Артема, которую он выстраивал на фирме Роба, потому что у него имелись некие бонусы и привилегии.

— Браво, Артемий… — поаплодировал ему Лаврентьев, который быстро взял себя в руки.

То самое выражение исчезло, заменившись ледяной маской, в которой сквозили даже нотки угрозы.

— Ты так ловко стал обсирать собственную жену, что у меня возник закономерный вопрос: зачем тогда был с ней рядом, если она настолько плоха?

Сахин облизнул пересохшие губы. Надо было сворачивать эту беседу во что-то лайтовое. Он ведь знал Роберта — тот покипит-покипит и сбавит обороты. А когда все забудется, можно будет с ним говорить уже более предметно. И возвращаться на фирму.

— Аня — удобная жена. И да, это не отменяет того момента, что в постели она мягко говоря не особо хороша…

Артем замолчал, когда увидел окорачивающий жест Роба, которым он заставил его умолкнуть. Выглядело это примерно так: заткнись или получишь. С Лаврентьевым воевать Сахину было не с руки, поэтому он предпочел сцепить зубы, но тему Ани не продолжать. По крайней мере, той ее части, которая касалась сексуальных утех.

— Итак, у тебя удобная жена и ты держишь ее рядом, параллельно потрахивая не только каких-то шлюх, но и тещу, — спокойно проговорил Роб, глядя на Тему так, будто последний был на допросе.

— Роберт, я виноват в том, что мне захотелось драйва. И в том, что мы с Ди использовали для получения острых эмоций твой кабинет. Да еще и не стали запираться. У меня все очень грустно в горизонтальных отношениях с женой…

Нет, все же удержаться от того, чтобы это повторить, не вышло. Но на этот раз Лаврентьев его останавливать не стал. И Сахин продолжил:

— Диана делает это прежде всего для меня. Таких эмоций, как с ней, я не испытываю ни с кем другим, Роб.

Он увидел, как Лаврентьев скривился. Что ж, пусть выражает свое отношение к этому как угодно — Артему плевать. Они еще и не такое обсуждали, правда, это касалось просто проходных отношений с малозначимыми девицами, и закончилось уже давно, когда оба повзрослели. Роб — раньше, Сахин — чуть позднее.

— Это все просто прекрасно, — мрачно проговорил Лаврентьев. — Но не отменяет того факта, что я тебя все же увольняю. И нет, не из-за сраной бабы, как ты изволил выразиться. А из-за корпоративной этики… Эти два слова тебе известны, Артемий?

Сахин ненавидел, когда его называли этим именем, которое к нему не имело никакого отношения. Но он понимал, что Роб это делал преднамеренно. Чтобы задеть и получить какую-то реакцию.

Хрен ему, а не повод вытурить Артема прочь со скандалом. Сейчас самым правильным будет просто отойти и на все согласиться, а потом выждать и вернуться. Благо, в этой фирме у него еще остались недоделанные дела.

— Известны, Лаврентьев, — не остался в долгу Тема, поднимаясь из-за стола. — Поэтому я даже спорить не буду с биг-боссом.

Изобразив шутовской поклон, он направился к выходу. Роберт ожидаемо не стал его останавливать, да и Сахину было чем заняться.

В тот момент, когда он вышел из кабинета Лаврентьева, ему на телефон пришло сообщение от Дианы:

«Приезжай, я заперла Аньку в ванной. Будем говорить».

* * *

Я ударяла и ударяла в равнодушную дверь то руками, то ногами, но ничего не происходило. Дубовое цельное полотно оставалось безучастным ко всему, что я с ним делала. А ручка, которую я дергала изо всех сил, не издала даже жалобного скрипа. О том, чтобы она поддалась моим безуспешным попыткам ее отломать не шло и речи.

— Открой немедленно! Ты шлюха и гадина! Слышишь? — орала я в никуда. — Ну же! Иди, открой и попробуй мне влепить еще одну пощечину!

Я выкрикивала эти слова изо всех сил — не услышать меня соседи попросту не могли. Из моих уст срывались воззвания: «Помогите! Пожар! Горим!». И еще много всего интересного, на что ровно никакой реакции пока не последовало. Диана Адамовна меня игнорировала, но я не особо надеялась на то, что она откроет дверь. Люди кругом тоже не спешили прийти на помощь, традиционно заперевшись в своих квартирках, ведь так просто было сидеть молча и думать, что если ни во что не вмешаться, оно само рассосется.

Внезапно взгляд мой упал на вантуз и в голову мою пришла идея. Нужно засорить раковину и дать такой напор воды, чтобы протекло если не к безучастным соседям, то хотя бы в квартиру Сахина.

Эта мысль показалась такой сладкой, что я не стала обмозговывать ее, чтобы не разочароваться в собственной задумке. Схватила из стирки несколько вещей, заткнула ими сливы и врубила воду на полную.