Не знаю, какого черта так паникую из-за того, что Скарлетт не умеет защищаться, но этот внедорожник... и секундный страх в ее глазах, который исчез, когда она поняла, что за рулем не тот мудила, — все это вывернуло меня наизнанку. А потом я увидел, кто сидит на водительском месте, и мысленно вернулся в кабинет Стэнли, где тот, блядь, угрожал ей.

Из-за моей же глупости.

Проклятье, Тайлер прав. Я дебил.

— Куда мы едем?

Кошусь на Скарлетт, которая сидит на пассажирском кресле машины, купленной в прошлом году на призовые деньги от боев. Копил месяцев четырнадцать, чтобы взять за наличные. А потом мать вышла замуж за типа, который купил бы мне такую, даже не моргнув — или вообще не заметил бы пропажи денег со своего банковского счета.

Вообще-то, когда мама позвонила, мне стоило сказать правду. Стоило сдать Скарлетт с потрохами. Но вместо этого я заявил, что хочу обновить машину, и спросил, может ли Роберт подкинуть денег.

Ложь. Но как, блядь, иначе достать пятьдесят тысяч? Скарлетт думает, что я должен всего двадцать. Стэнли уже прислал мне детали следующего боя в соседнем городе. Это не клетка и не организованный поединок. Скорее обычная драка без правил. Как в «Бойцовском клубе». Неудивительно, что раньше я ничего не слышал про эти бои. Первое правило бойцовского клуба, как-никак…

Деньги приличные, если выиграешь, но Стэнли туманно намекнул, что победить там чертовски трудно. Бойцы крупнее. Это взрослые мужики, которые не обрадуются, если придет какой-то студент и попытается забрать их призовые.

Плевать.

— Кросс, — тон Скарлетт становится нетерпеливым.

Усмехаюсь:

— Да, дорогая?

Она напрягается:

— Я спросила...

— Ты должна узнать этот маршрут. — Делаю последний поворот, и в поле зрения появляется заброшенный склад. — Ты уже ездила сюда один раз с Сойер, и еще раз со мной.

— Черт подери. — Она смотрит на меня. — Не хочу здесь находиться. Ты же сказал, что мы едем в зал.

— Лучше, чтобы никто не знал, — аргументирую я. — Если они заподозрят, что ты умеешь за себя постоять, то и нападут по-другому.

— Ты так и не сказал, кто. — Ее глаза округляются. — Ты о Нике?

Морщусь:

— Нет. Ну... да. Может быть.

Ставлю машину на стоянку и выскакиваю наружу. Боковая дверь не заперта — честно говоря, удивлен, что она вообще закрыта до конца, — и петли оглушительно визжат, когда я толкаю ее. Нижний край скребет по грязному бетону.

— Мне не нравится это место, — тихо произносит она прямо за моей спиной.

Господи, может, бесшумное перемещение — один из ее талантов?

Жестом показываю ей идти впереди меня в темный, объективно жуткий коридор. Она включает фонарик на телефоне и делает шаг вперед.

Иду следом и с силой захлопываю за собой дверь, погружая нас в темноту.

— Какой у тебя план? Напасть на меня в темноте? — ее голос дрожит. Фонарик направлен вниз, освещая кроссовки.

— Ты не очень-то крупная. Думаю, это будет довольно легко.

Она фыркает.

Я обхожу ее и резко прыгаю сзади. Хватаю за плечи.

Она вскрикивает и замахивается на меня. Яркий свет бьет мне по лицу. Вырываю телефон из ее руки и отскакиваю, не сдержав смеха. Направляю луч ей в лицо, и она выставляет ладонь, защищаясь от света.

— Ну давай же. — Поворачиваюсь и не спеша иду дальше, фонарик высвечивает дорожку на полу впереди. Ей приходится идти за моей тенью. Оставляю ее позади и нахожу рубильник. Снаружи есть выключатель генератора, с помощью которого зажигали свет для боя.

От гула электричества здание вокруг словно оживает. Выхожу из-за угла и вижу Скарлетт, стоящую посреди огромного главного зала. Она забралась в клетку и медленно поворачивается по кругу.

— Жутковато, правда? — Запрыгиваю на ступени, цепляю дверь пальцами и с грохотом закрываю за нами.

Она вздрагивает:

— Немного.

Усмехаюсь.

— Ладно. — Она трет ладони друг о друга. — Давай покончим с этим.

— Чем быстрее закончим, тем быстрее вернешься дома?

Она решительно кивает.

Смеюсь. Это не так. Я буду держать ее здесь до тех пор, пока не удостоверюсь, что она не станет легкой добычей для тех, кто за ней придет, и неважно, перейдем мы сразу к делу или устроим небольшую прелюдию.

Но вместо того чтобы озвучить это, я оценивающе осматриваю ее. На ней длинное бежевое пальто, пушистый шарф, узкие джинсы и какие-то модные ботильоны на низком каблуке. Волосы распущены по плечам. Перед выходом из дома я заставил ее сменить очки на линзы, но все равно.

С тактической точки зрения это просто катастрофа. Во всем этом ее слишком легко убить.

Я бы без труда намотал на кулак эти длинные волосы и дернул ее на себя, мог бы задушить шарфом, обмотанным вокруг ее красивой шеи, или воспользоваться этим пальто — запутать его полы, сковать ей руки, обездвижить ноги…

— Раздевайся.

Ее глаза округляются.

В голову приходит еще одна мысль: перед этим придурком, чье имя лучше не называть, она испытывала животный страх. Она дрожала и оцепенела.

Мне нужно понять, что еще заставляет ее цепенеть. Или вынуждает бежать. А потом, полагаю, научить ее прорываться сквозь это состояние.

Уф.

Стучу ботинком по мату. Странно стоять здесь в обуви, но предчувствую, что Скар — не стоит ее так называть — попытается оттоптать мне ноги, особенно если я схвачу ее сзади.

— Ты собираешься выполнять указания или так и будешь на меня пялиться?

— Мне холодно, — врет она.

— У тебя щеки горят.

— Я просто нервничаю.

Резко срываюсь с места, пересекаю клетку и в мгновение ока оказываюсь вплотную к ней. Хватаю за объемное пальто, комкая ткань в кулаках. Перехватить рукава, не трогая запястий, проще простого, и я фиксирую ее руки за спиной одной ладонью. Другой перехватываю шарф и слегка затягиваю, отчего ткань плотно облегает шею.

Она втягивает воздух.

— Видишь? — приближаю свое лицо к ее лицу. — Ты ходячая жертва, Скар.

Она слегка вздрагивает.

— Я пытаюсь это исправить. — Затягиваю сильнее. Ее лицо краснеет, она беззвучно открывает и закрывает рот. — Ну давай. Вырывайся.

Ее тело дергается в моих руках, но безрезультатно. Я заблокировал ее руки, голову и шею. Мы стоим почти вплотную грудь к груди. Но она даже не пытается ударить меня коленом в пах. Просто дрожит, словно внутри у нее землетрясение.

Я жду, пока ее глаза не начинают закатываться, а ноги — подкашиваться. Выпускаю шарф и подхватываю за талию, опуская на пол. Через секунду она приходит в себя, и шок сменяется яростью.

Она дает мне пощечину. Ладонь звонко ударяет по щеке, но силы удара не хватает даже на то, чтобы я повернул голову — это заставляет меня лишь ухмыльнуться.

— Раздевайся, — повторяю я. — Или хочешь узнать, чем еще опасны твои пальто и шарф?

— Подонок. — Она поднимается, сдергивает шарф и расстегивает пуговицы пальто. Швыряет вещи в сторону и злобно смотрит на меня. Без шарфа и пальто она остается в простом черном свитере и джинсах. — Это было обязательно?

— Очевидно. В следующий раз, когда я что-то сделать, просто делай, а не начинай со мной спорить.

Она хмурится еще сильнее.

— Вдохни. Расслабься.

— Зачем?

Цыкаю языком. Ну никак не может промолчать, блядь. Когда я склоняю голову набок, она медленно и шумно выдыхает. Судя по выражению лица, это причиняет ей почти физическую боль. Через пару секунд она встряхивает руками.

Небольшой прогресс.

Но в реальности нападение застанет ее врасплох. Скорее всего, она ничего не успеет заметить. Обхожу ее кругом. Волосы все еще распущены, но я пока не готов цепляться за эту слабость.

Хочу увидеть, что заставит ее замкнуться в себе — или окончательно сломаться.

Когда оказываюсь сзади, она едва заметно напрягается. Плечи приподнимаются. Замираю в слепой зоне, но она не оборачивается.

Ладно. Хорошо.

Зажимаю ее в тиски, обхватив руками сзади — крепко, но не слишком сильно. Тяну вверх, отрывая от пола, пока она не повисает на цыпочках.

— Вырывайся, — говорю ей на ухо.

— Это ужасно, — бормочет она, брыкаясь. — Иисусе.

— Нет, это всего лишь я. — Я ухмыляюсь.

От нее приятно пахнет — наверное, той цветочной херней, которую она наносит на волосы, и сейчас эти пряди липнут к моему подбородку. К сожалению, защищается она хреново. Пытается ударить наотмашь ногой, но мажет. Локоть задевает мой бок, не причиняя вообще никакого вреда.

Думаю, ее мог бы взять в заложники даже котенок, и она бы сдалась.

— Ты не пытаешься. — Я сжимаю ее сильнее. — Ты не сделаешь мне больно.

— Мне не нравятся твои методы.

— А мне не нравится, что я потратил двадцать тысяч долларов, чтобы твой бывший исчез, — рычу я. — И тем не менее, все мы идем на жертвы. Это твоя.

Она кряхтит. Пятка врезается мне в голень, и я ослабляю хватку на сантиметр. Почувствовав слабину, она бьет снова. А затем наступает на ногу.

— Ну наконец-то, блядь. — Я отпускаю ее.

Она отшатывается и резко разворачивается ко мне.

— Что это было?

— Используй все, что есть. — Снова иду на нее, теперь спереди. Видя, как я надвигаюсь, она пятится. Хватаю за плечи, впечатываю в сетку клетки и прижимаю собственными бедрами. Коленом раздвигаю ее ноги.

Эта поза пробуждает другую часть моего мозга — ту, что обычно зарезервирована для девушек, которыми я отвлекаюсь. Я не виноват, что Скарлетт красивая.

Она толкает меня в грудь. Сетка клетки гремит. Это не пугает ее по-настоящему. Она просто слишком робкая.

— Может, мне стоит уложить тебя и залить алкоголь в глотку? — провоцирую я. — Посмотрим, был твой бывший просто треплом или... — Ох.

Она ударила меня в горло? Кашляю, но в душе горжусь. По крайней мере, она разозлилась.

Умница.

Она ныряет под мою руку и отбегает на безопасное расстояние. Грудь тяжело вздымается.

— Это было лишним, Кросс.

Достаю фляжку из заднего кармана.

— Значит, это «нет»?

Она бледнеет.

Я встряхиваю фляжку, давая услышать всплеск жидкости.

— Кросс...

Я нашел триггер. Один из них. Она смотрит на меня огромными глазами, ноги словно приросли к полу.

Плохой ход.

Приближаюсь медленно. Осторожно. Опускаю руку, но она, кажется, слишком поглощена видом фляжки, чтобы заметить мое приближение. Клетка круглая — здесь нет угла, в который можно загнать. Но ее страх — это клетка сама по себе, и я запер ее внутри одним простым движением.

Она замечает, что я стою вплотную, только когда моя рука оказывается в ее волосах.

Губы приоткрываются, дыхание становится прерывистым, и по телу прокатывается сильная дрожь. Тяну за волосы назад, заставляя поднять голову, и ее взгляд испуганно перескакивает на меня.

— Выпей, и мы немного развлечемся, — говорю я.

Внутри все переворачивается от двусмысленности этих слов. Тот ублюдок в клетке выразился предельно ясно, но Скарлетт так и не призналась ни в чем, кроме того, что он ей не бывший. Напоить ее, и что, она раздвинет ноги?

Или отключится и не поймет, что он делает?

Одно из двух.

Шлюха или жертва.

Касаюсь крышкой фляжки — закрытой — ее губ, и она замирает. Вижу, как свет гаснет в ее глазах, словно задули свечу.

Она действительно настолько плохо обо мне думает?

Разумеется, ублюдок.

Как, блядь, нам справиться с этим страхом? Выпускаю ее волосы, но она не двигается. Какая-то часть ее существа взяла верх и перевела тело в режим выживания.

Это приводит меня в ярость.

Швыряю фляжку в сторону и мягко обхватываю ее челюсть. Ноздри раздуваются, взгляд скользит по моему лицу и уходит в сторону.

— Не делай так, Скарлетт, — тихо говорю я. Внутри покалывает беспокойство. — Вернись.

Никакой реакции.

Встряхиваю ее голову.

Ничего.

Не понимаю, на кого злюсь больше: на нее или на себя. Не думал, что это вызовет такую реакцию.

И... ну черт. Значит, вся эта история с как-его-там-блядь была раз в восемнадцать хуже, чем я себе представлял. Надо бы вспомнить его имя, найти и придушить ублюдка позже.

Могу я убить человека и выйти сухим из воды?

Возможно...

Тайлеру, наверное, пришлось бы мне помогать.

Блядь, я влип по уши.

— Скарлетт. — Хлопаю ее по щеке. — Уоллес.

Отвожу ее немного назад и прислоняю к клетке. Кладу руку на талию — она не сжимается и не отталкивает. Просто запрокидывает голову и закрывает глаза.

Честно говоря, в голову приходит только одно. То, что взбесит ее сильнее всего. Но боль — как раз то, что нужно, чтобы заставить ее прийти в себя. Ударить по лицу — до такой низости я не опущусь, к тому же мать меня заживо поджарит, если узнает.

Значит, вариант Б.

Наклоняюсь вперед и вниз. Губы касаются кожи на шее, и я снова вдыхаю ее запах.

А затем, как дикарь, открываю рот и кусаю ее за шею.