За ребра Брегана зацепился крюк, с каждым шагом утягивающий его все глубже в темноту, в которой ему было суждено задохнуться, из которой ему было не выбраться.
Фирин предала его отца.
Это из-за нее па провел четыре года в тюрьме.
– Стой, куда ты? – умоляюще окликнула его она. – Что ты хочешь…
Ему нужен был воздух. Пространство.
За его спиной по коридору тянулись обеспокоенные руки, его окликали голоса, но он стряхнул их всех и скрылся среди штабелей, ящиков, гор всего этого дерьма, которое барон накупил, чтобы они смогли поставить спектакль. Идеальная маска.
Его локоть сшиб коробку с реквизитом. Та раскрылась, разбивая содержимое. Он содрогнулся от звука, чувствуя желание сломать совершенно все, чтобы мир вокруг стал похож на его сердце. Как обычно, он сбежал бы на крышу, но там она бы нашла его в первую очередь, так что вместо этого он пошел на кухню.
Внутри, преграждая путь наружу, стоял Тэз.
– Бреган, тебе надо успокоиться. Давай поговорим.
– Ты знал? – требовательно спросил Бреган.
Тогда на сцене Тэз стоял сразу за его спиной. Он точно так же хорошо видел шрам, скрывавшийся под свитером Фирин. Но Тэз не был удивлен. В нем не было боли. Он не чувствовал предательства.
Тэз развернул руки ладонями вверх:
– Я подозревал, когда она объявилась в ночь восстания. Но это Вота…
– Ее не так зовут.
– Хорошо, ладно. Но что еще ей оставалось делать?
– Она не ребенок.
– Сделай глубокий вдох. Подумай головой, прежде чем сдавать ее, как тогда с Шури.
Бреган дернулся.
Девушка в ночь восстания.
Девушка у таверны.
«Выглядела один в один как я».
Он рассмеялся:
– Она подставила ее. Она подставила Шури.
– Тише, Брег. Уверен, Вота…
– Ее не так зовут!
На этот раз Тэз не стал его останавливать. Бреган вырвался на улицу, пытаясь сбежать от собственного сердца. Нырнул в переулок, рухнул у стены, задыхаясь.
Опять то же самое. Он видел только то, что хотел видеть. Сказал Фирин, что чего бы она там ни стыдилась, что бы она ни натворила, она просто пыталась выжить. Сказал себе, что ее можно было оправдать, потому что хотел в это верить, потому что невнятное описание ее грехов было так легко забыть, не зная деталей, не зная ужасной правды. Но от того, что ты сильно чего-то хочешь, оно не становится возможным. То, во что ты веришь, не становится правдой.
Вокруг сплошные маски.
Хулей. Его мать. Фирин. Тэз.
Он больше не знал, кому и во что верить.
– Бреган? – В переулке появилась Шури.
Звездный свет играл на ее нахмуренных бровях. Из Брегана вышел весь воздух. Как он мог подумать, что она была нодтактом, после всего, что она сделала и потеряла ради их дела?
– Ты в порядке? – спросила она.
– Нет.
Когда он оттолкнулся от стены, Шури поймала его за руку:
– Что происходит?
Он любил Фирин всей душой. Но было ли это любовью? Можно ли любить ту, с кем ты никогда не был знаком? Он утер глаза. Голова пульсировала. Он боялся ответа, но он уже его знал.
В глубине души он знал, что должен был сделать.