Грохочущие за спиной крики преследовали меня всю дорогу от порта, но я всю жизнь водила нодтактов за нос. Куртку ткачихи я бросила, волосы распустила, сменила лицо и скрылась знакомыми путями по крышам города. Взбираясь на одно здание за другим, я удалялась все дальше от воды. Солнце опустилось за горизонт. Резко похолодало.
Дурное предчувствие тянуло меня к земле, словно якорем. Если нодтакты узнают, на какой корабль я купила билет, сбежать будет куда сложнее. Но об этом можно было поволноваться утром.
Сначала нужно было пережить ночь.
Добравшись до площади Совеста и присев в тени складской крыши, я очень быстро нашла место проведения нового спектакля «Игроков». Огромный заброшенный киррский храм и его длинная, узкая колокольня занимали собой значительную часть района. Витражи на окнах были заколочены досками, но сквозь них пробивался еле заметный свет. В воздухе дрожало эхо беспокойных ног и голосов.
Я наблюдала за храмом около часа, старательно изучая каждое лицо, появляющееся из боковых дверей или исчезающее за ними. Некоторые оказались мне до боли знакомы. Большинство, впрочем, были новыми. Брегана среди них я не увидела. Узел в моей груди затягивался все туже с каждой секундой, что я не находила его, но я игнорировала это ощущение.
Место точно было то, но что-то на задворках моего сознания беспокойно ворочалось. Директор «Тайных Игроков» всегда свою сцену скрывала с огромной тщательностью, а здесь знаки их пребывания сквозили из всех щелей. Труппа либо разболталась, либо обнаглела.
Зрители приходили парами или небольшими группами, заходя внутрь через задние и боковые двери с неравными промежутками. Достав зеркальце, я сменила лицо под стать девушке, которая уже несколько раз входила в храм и выходила обратно: мягкие изгибы, некрупные черты, тонкие светлые волосы. Увидь меня кто при свете, точно заметили бы отличия, но я не собиралась никому показываться.
Покинув укрытие, я обошла площадь по крышам, подбираясь ближе к храму. Взобравшись по крутой черепице, прошмыгнула в колокольню и открыла тяжелый люк под отполированным колоколом. Тот заскрипел, выпуская на свободу рев зрительского зала и поток воспоминаний: крутящиеся друг вокруг друга актрисы, целая комната сердец, которые словно тянули за одну единую ниточку, жар тела Брегана, прижимающегося к моей спине. Каждая картинка кололась тысячей иголок, но я стряхнула их все.
Мое будущее было по ту сторону моря.
У подножия колокольной лестницы светился контур двери. Она была чуть приоткрыта и вела на балкон: идеальное место, чтобы посмотреть спектакль. Но стоило мне толкнуть ручку, как стены перестали дрожать. Толпа затихла.
– Леди и джентльмены, – сказал кто-то. – Наконец-то настал день возмездия.
Повисшее в воздухе напряжение лопнуло от радостных криков. Сквозь щелку двери едва получалось разобрать мужчин и женщин в костюмах, важно взирающих на ряды скамей с рабочими, зетами и даже управляющими, – все они улюлюкали, вскидывая к разбитым витражам оружие. Гарпуны, ножи. Более десятка разных видов огнестрела.
Я отшатнулась. Это был не спектакль.
– Скоро здесь будет еще больше ставских тиранов! – закричал мужчина внутри. – Но на этот раз мы готовы. На этот раз с нами наши соседи. Мы захватим их лидеров. И сделаем их кровавым примером. – От хора голодных голосов содрогнулся весь храм – и моя грудная клетка.
Это был не просто реформистский мятеж.
Это был переворот.
Нужно было попасть на корабль. Если капитан почует неладное – она может уплыть и раньше, наплевав на портовые разрешения. Может, у меня даже получилось бы проскочить на борт, пока ставы заняты другим. Не стоило сюда приходить. Вообще не надо было так далеко уходить от порта. Поспешно взбираясь вверх по лестнице, я чуть не сорвалась на половине и ударилась подбородком о ступеньку.
Сосредоточься, Фирин. Облизнув разбитую губу, я выскочила из башни.
– Шури?
Споткнувшись, я чуть не упала с крыши. Рухнув на четвереньки, я подняла голову. На коньке крыши сидел, настороженно замерев, рыжий мужчина. В глазах потемнело.
Бреган.
Он был так близко, впервые за очень долгое время, что меня встряхнуло, словно от встречи с самой смертью. В первый раз за последние четыре года я чувствовала себя по-настоящему, непередаваемо живой. Словно повинуясь какому-то неземному притяжению, я встала ему навстречу.
– Ты что тут делаешь? – Он прищурился, и я замерла. – Я думал, ты с Мезуей в порту.
Шури. Лицо, которое я украла. Лицо, которое было на мне надето.
– Уходи лучше. Ставы вот-вот попадутся в нашу ловушку.
Я бы не смогла ответить ему, даже если бы попыталась. Не могла пошевелиться. Не могла думать. Могла только смотреть на то, каким он стал непривычно широкоплечим, на новые морщинки у бровей, на кудри под кепкой, ставшие короче, чем я когда-либо их видела, на веснушки, покрывшие лицо, такие печальные и чужие. Оливковая куртка была до боли знакомой, но рабочая одежда оказалась грязной и рваной, словно он совсем перестал о ней заботиться. Это был он, но не он.
Боль пробрала меня до самых костей. Как же мне хотелось коснуться его, изучить его новый облик, придать смысл всем его неправильным чертам.
– Иди, Шури. – Он закинул ружье на плечо с такой легкостью, словно всю жизнь держал в руках оружие.
Я сломалась. Сердце обожгло кислотой, и ее ядовитые пары ударили мне в глаза. Я не могла отпустить его. Я не могла уйти. Как же глупо было думать, что я смогу прийти сюда и не захотеть остаться на этом проклятом святыми острове.
Ниточка иллюзии начала выскальзывать из пальцев.
– Бреган…
– Черт. Пришли.
Он посмотрел мне за спину, и моя голова сама по себе развернулась в том же направлении, словно за брошенной наживкой. Корабли. Десятки кораблей, пестрящие радугой разных парусов и знамен, окрасили горизонт. С них в залив спустились сотни лодок. С тех в порт хлынула тысяча солдат.
Залп пушечного огня разорвал ночь, словно гром и молния.
А ближе к нам, гораздо ближе, на площадь Совеста, ворвалась темно-синяя волна ставских солдат. Двери храма распахнулись, озаряя нападающих кроваво-оранжевым светом. Один из ставов вскинул оружие и выстрелил. В ответ прогремел десяток выстрелов реформистов.
– Уходи, Шури! – рявкнул Бреган.
На площади под нами схлестнулись две враждующие стороны.