В одной квартире жила-была пылинка. Сереньки-пресереньки, маленьки-премаленьки, пушисти-препушисти.

Ну она, знаиш, там не одна была, их там вощим даже дофига было. Хотя женщинов и боролась против пылинок мокри тряпощками, но пылинки сирамно побеждали периодищески.

И вот однажды в феврале смотрела наша пылинка в окощко, а там как раз апять небо порвалось и из него стали снежинки валиться с криками:

– Памагити! Мы падаем! Чичас совсем упадем!

Ето такой снежинкови юмир.

А никчемни идут по улице, в шарфики закутались и снежинкам не помогают. Равнодющни, тьпуй на них три раза. Тока до себе дело у никчемни есть.

Блюбовалась в окно пылинка, а потом думает:

– А што я севремя дома-то торщу? Я же почти такая же пушисти, как снежинка, тока сереньки. Пойду с ними тусить.

Просочилась в фортощку, подлетела к снежинкам и гаварит:

– Дратуйти, снежинки-сестрищки.

– Ишь чиво! – отвечают ей снежинки. – Во-пердых, мы не сестрищки, среди нас и мущинов имеются. Во-втордых, ты нам не ровня. Ты вон какая сереньки и страшне. Мы ликалепни. А ты грязька ваще. Лети отсюдава, пока не дали.

– А чо даете хоть? – зачем-то спросила пылинка. – Может мне нада?

Она знаишь блюбопытни была и доверщиви. Прям как ты.

Надавали ей, вощим, снежинки тумаков и запихали обратно в фортощку. Ти пасматри, какие гамны оказались, дя?

Сидит дома пылинка, плащет. Абидна слющай. Погуляла называется. А потом вытерла сопельки занавеской и пердумала:

– Ничиво, ничиво. Скоро кончится февраль, наступит весна. Снежинки станут ломиться ко мне в фортощку и арать: «Пылинощка! Ты очень красиви, пусти нас в холодильник срощне!!!»

А я им скажу: «Нету местов в холодильнике. Там пельмени лежат».

Взяла календарик, зачеркивает дни и показуит снежинкам в окно:

– Кирдык вам скоро, хе-хе-хе. А я надену резинови сапожки и буду по вашим лужам гулять!

Маленьки такой, сереньки, а злопамятни. Маладец, вощим.

Такая вот сивоня добри сказощка. Почти про весну.