Жила-была одна храбри-прехрабри, страшни-бестрашни женщинов. Ничиво-то в етой жизни женщинов не боялась! Ни када зарплатов задержуют, ни када нощью голодильник шепчет страшни голосм:

– Встань и иди ка мне! Акрой дверцу и сожри все, што видиш!

Как ты прям, дя?

Кивай башкой, у Кошищкиной полиции крюгом секретни камеры, даже вон в кармани у тебя себя поставили, хе-хе-хе. Што ти сразу полез проверять, глюпи-преглюпи доверщиви никчемни. Она очень маленьки-премаленьки, ты своими пальцами никада ее не нашариш, она как пылинощка. У Кошищкиной полиции передовые технологи.

И, вощим, ходила ета женщинов такая горди-прегорди, типа – ну хто на меня?? Я ваще ничиво не боюся!!! Сиськи колесом, пальцы веером.

И вот однажды зашла ета женщинов в ванную, хотела нощки помыть.

Моет, значит, женщинов нощки, чувствует, не адна она в ванной. Кхо-та пучится сзади на нее, прям сверлит из глазов. Тихонещко женщинов оглянулась, а там павущок Лев Валерьяныч на нитощке из жеппи висит и моргает. У него мамащка хотела дать своему ребенку красиви и мощни имю, а хто кроме льва еще мощни? Ну не мямянтом же сынощка назувать.

В тот день павущок Лев Валерьяныч просто хотел трюсики свои павущные немнощка постирать, ему на свидание идти, а него чистые конщились.

Как заарала женщинов вот так из рота!!!!!!!!! Как выпрыгнула из ванны!!! Выбежала из ванной комнаты и дверь нафиг заколотила.

– Хе-хе-хе, а разговоров-то было, – хмыкнул павущок Лев Валерьяныч. – «Я сами храбри женщинов, я ничиво в етой жизни не боюся!» Хтьпуй!

С тех пор ета женщинов перестала арать, што самый страшни-бестрашни на свете и даже мыться ходидла к пожрущке. Или, знаиш, на кухне в тазике плескалась. И трюсики там же стирала, а Лев Валерьяныч ей тихонько свои подбрасывал. Удобно, када есть бесплатни стиральни женщинов.

Такая вот сивоня сказощка. Иди погуляй на улицу, скока можна в книжку пучится. Тама, наверное, лето (но это не тощно). Купи черешни, тока немнога, помни, што твой желудок не бесконещни.