Из дневника Укулельки, кошищки-секретаря Какарефьевой.

Какой-то там день, сереньки и немнощка липки.

Сижу я, Кошищка-секретарь, на подоконничке, фостом по стеклу бью, думаю: «Шо лучше – пожевать кущоц или завалиться спац?» И тут Какарефьева, ета огромни-пре-огромни женщинов в бигудях, залетает в комнату и арет:

– Мухов! Родимые маи! Мои золотые-позолочени золотинащки! Ща всех сосчитаю и в журнал занесу!

(цццц, какой чихищески женщинов)

Муховы сидели на лампочке культурно, лапки терли, а тут им как крышу сорвало. Сначала жужжали тихо, потом вдруг как зарали хором:

– Хватит! Нинада нас считать! Забираем ету бешени женщинов с собой!

И облаком – фрррр! – схватили Какарефьеву за халат, за бигудющки, за нос ваще и утащили в окно, как мешок с картошкой, хе-хе.

Следующий какой-то денек

Ах, какая благодать! Никто не арет на меня: «Укулелька! Шуруй быстрее сюда! Перепечатывай мне все ваще рассказы! А потом в магазин мне за пельменями сбегай!», никто не хрустит моими хрекерами, никто не сидит с утками… с судками… сушками… да блин как тама пишется ето слово?! Я кошищка, у меня из образованиев тока колтун на жеппи. Перед компутиром вощим сидит круглосутащна. Холодильник весь мой и ваще все в квартири мае!!! Наканец та свобода и щастье!

Вечером того же дня

Я решила устроить пир в честь свободы. Акрыла банку шпротов, накрошила туда булочек и сосисощек. Соседских котов позвала. Мы сидим, кушоим, жизни радуемся:

– Без Какарефьевой как хорошо нам жить-пожувать! Ой, люли-люли, как хорошо и вкусни!

Еще денек спустя

Сижу, дремлю, смотрю кошищкины сны. И тока я стала с мордасти котом цулуваться, как раздалось жжжжжужжание, кабудто самолетики строем летят. Шторы колышутся, люстра в пляс пошла. Я аж лапами уши прикрыла покрепче, штоб перепонки в башке не полопались.

Влетает целый мухови эскадрон, а сверху – она. Какарефьева! Волосы дыбом, бигудев дымятся, глазов как две фары дальнего света.

– Мухов, равняйсь! Смирна! – арет. – Первое звено марш к окну, второе к холодильнику, третье – на потолок ползком!

А мухов жалобно пищат:

– Укулелька дарагая, спасай нас, пазязя! Забирай ее обратно! Мы думали, развлечемся, а она дочь физрука! Заставила гимн «Муха-цокотуха» петь хором всю ночь, строем летать и маршировать прямо в воздухе! У нас крылья погнулись, лапки стерлись, глазов ваще на затылок съехали! Мы насекоми, а над нами издевается!!!

Я хихикнула и отмахнулась от мухов лапочкой. Сами кашу заварили, сами и расхлебывайти. Я просто кошищка, я тоже имею право отохнуть от Какарефьевой.

К вечеру

Притащили они ее обратно и бухнули на коврик. И улетели, даже не оглянулись. Один мухов еле слышна пробормотал:

– Мы в отпуск, в Тьмутаракань к тьмутараканам. Навсигда. Тока Какарефьевой ни слова!

Какарефьева встала, поправила халат и с видом победителя заявила:

– Укулелька! Перепечатывай мои книщки заново. Мухов подвели, теперь снова твоя очередь за меня все делать в етой жизни.

Я чуть в обморок не свалилась. Фост встал колом, шерсть дыбом. Подумала в своей башке: «Пазязя, пусть хоть осы прилетят. Они же с жалами, может, справятся с етой мымрой».

С тех пор мухов наш дом обходят стороной и шепчут:

– Там живет эта… командирша мухов. Унесешь – не вернешься.

А я только лапой машу: «Бегите, дурочки!»

Хе-хе-хе.