В эти дни с Вольхом мы виделись лишь мельком. Не то, чтобы я сильно скучала или тосковала по нему, но, признаюсь, то и дело искала в приходивших с какой-то целью людях вожака его взгляд, надеясь, что это он сам… Но тот то ли потерял ко мне всяческий интерес, то ли и вовсе не желая меня видеть, просто перестал приходить. Конечно, я понимала, что у него были дела поважнее, чем пленница без роду и племени, но всё же я успела к нему привязаться. И отчего-то даже начала думать, что между нами это взаимно.
Нет, ни на какие любовные отношения я даже не надеялась. Во-первых, мы принадлежали к двум разным мирам, и я говорила не только об очевидном. Он был волколаком, а я человеком, и, сдавалось мне, вместе нам всё равно быть никто не позволил бы. К тому же я не знала, о чём думал сам Вольх. Мало ли у него было таких, как я — молодых, беззащитных, напуганных. Вон, выбирай любую! Тем более я замечала, как девушки на него смотрели, и я была в том уверена: никто бы не отказался стать его женой.
Мне же было нужно думать о том, чтобы поскорее вернуться домой. Не знаю уж как, но тоска по дому с каждым днём становилась всё сильнее, а неволя ощущалась всё тягостнее.
Так, день за днём обдумывая свои планы, я и не заметила, как Ярена опять изменилась. Её красивое лицо вновь побледнело, на этот раз оно даже отдавало зеленцой, она всё чаще чувствовала себя хуже, чем за день до этого, и вскоре совсем слегла. Но вслед за ней подобные симптомы начались и у других девушек. Тошнота и боль в животе, слабость… Следующей была Ружана, после Шая и Изольда. А за ними совершенно обессилели и все остальные.
Я обнаружила это ранним утром, проснувшись от характерных звуков, как будто кого-то тошнило. Продрав кое-как глаза, я поняла, что это Русана, и бросилась девочке на помощь. Дождавшись окончания приступа, я попыталась разбудить хоть кого-то, но ни одна из моих соседок не хотела просыпаться. Вернее, они открывали глаза, но словно не понимали, кто они и где находятся, и тогда я действительно запаниковала.
Одевшись в платье и верхнюю одежду, я выскочила в коридор, надеясь, что встречу кого-нибудь в столь ранний час. Но пришлось поблуждать по длинным подземным коридорам, прежде чем я выбралась к самому выходу и наткнулась на стражу.
— Куда собралась? — рыкнул на меня рослый волколак, сверкнув зубами. — А ну марш обратно! — и он уже было вознамерился ухватить меня за руку, чтобы вернуть в подземелье, а потому мне пришлось проявить настойчивость.
— Подождите! Там девушкам плохо! Им нужен врач… То есть, лекарь! Я боюсь, что все они могут… — я не договорила, настолько жутко это звучало вслух.
— Сходи, посмотри… — лениво кивнул другой, обращаясь к первому, не особо-то мне и доверяя.
Пришлось возвращаться обратно. Но когда стражник удивился, что я не вру, то сразу же поднял тревогу и помчался за Нельгой и травницей. Вольха, как мне пояснили, не было в поселении — он отлучился по делам ещё пару дней назад и по сей день не вернулся. В возникшей суете про меня на некоторое время совершенно забыли, и я могла бы воспользоваться шансом и сбежать. Не знаю, куда, возможно, к людям, жившим здесь неподалёку… Всё равно лучше, чем жить с теми, кто тебя не признаёт. Но я слишком волновалась за тех девушек, с которыми прожила бок о бок пусть и не столь много времени, и просто не могла так поступить с ними. Я искренне переживала, что может произойти что-то непоправимое…
Травница прибыла вскоре вместе с надзирательницей Вольха и, окинув больных одним только взглядом, сразу же поставила диагноз:
— Отравили их. Волчьей ягодой… — и зыркнула на меня так, словно это я была виновата во всех бедах, свалившихся на голову этих несчастных.
— Но кто мог это сделать?! — недоумение вырвалось из меня это фразой, полной негодования. — Да мы отсюда вообще никуда не выходили! Только в баню, и то один раз …
Но женщины не стали слушать. Травница — пожилая, похожая на настоящую ведьму, женщина в каком-то разноцветном тряпье, принялась обходить каждую из моих подруг, словно что-то рассчитывая в уме. А Нельга, сорвавшись с места, бросилась прямиком к моей постели. Я ничего и возразить не успела, как на пол полетели мои одеяло и простынь, подушка, и, в конце концов, старый, набитый соломой матрас. А из щели в его прохудившемся боку на пол, подпрыгивая, посыпались сушёные ягоды красно-оранжевого цвета — целая горсть, не меньше. И я уже знала, что за этим последует…
Полный ненависти взгляд Нельги резанул по мне, словно кинжал, и в ту же минуту волчица схватила меня за шкирку, сжав ворот с неестественной для простой женщины силой.
— Откуда у тебя это, ведьма?! — прошипела она мне в лицо с такой злостью, что мне стало дурно уже от этого.
— Я не знаю… Это не я! — мой голос дрогнул, когда я пыталась унять дрожь во всём теле, но мои жалкие оправдания только ещё больше разозлили её.
— А кто? — она нервно дёрнула головой в сторону несчастных девушек. — Ты тут одна чужачка! И мы все знаем, что волчья ягода на тебя не действует, потому что ты — человек!
— Я не стала бы причинять им боль! — взмолилась я, пытаясь поймать взгляд Нельги, чтобы она поняла, что я не вру, но это было сродни тому, чтобы пытаться разжалобить глыбу льда.
— Отведу-ка я тебя в узилище, чтоб впредь неповадно было! — зло выдала она, ещё сильнее сжимая ворот моей одежды, так, что теперь я едва могла дышать. — Если ты сможешь, конечно, вернуться оттуда живой…
— Вольх! Скажи Вольху! — потребовала я в отчаянии.
— Его нет, — злорадно бросила волчица. — И он тебе не поможет. А уж когда узнает, что ты натворила, помяни моё слово, добавит ещё…