В начале XVI века жители Руси были уверены, что в религиозных спорах с католическим Западом именно их позиция верная, но они не считали, что эти разногласия должны заставить их отказаться от латинских Библий или строителей церквей – итальянцев. Неизвестный автор также перевел на славянский язык историю Троянской войны сицилийского поэта и писателя Гвидо делле Колонне, написанную в 1287 году и все еще популярную в начале XVI века328. Делле Колонне следовал версии этой известной со времен Античности истории, которая обрела популярность в XII столетии как один из стихотворных romans d’antiquité – «Роман о Трое» (Roman de Troie) Бенуа де Сен-Мора. Бенуа родился в долине Луары, во владениях английской династии Плантагенетов, и предполагаемым заказчиком или по крайней мере адресатом была жена короля Англии Генриха II Элеонора Аквитанская329. Гвидо делле Колонне многое позаимствовал из этой версии для своего прозаического повествования, предназначавшегося для сицилийской аудитории конца XIII века. Гвидо был судьей в Мессине, втором по значению городе Сицилии после Палермо, и оказался свидетелем бурных событий своего времени: последних лет правления Фридриха II, императора и короля Сицилии, борьбы за престол после его смерти и завоевания его родных мест Карлом Анжуйским, Сицилийской вечерни и установления власти Арагонской династии на Сицилии. На Руси почти ничего не знали о событиях, которые стали фоном для сочинения, старательно переведенного на русский язык.

Начиная с середины XIX века история, которую рассказали Бруно и Гвидо, классифицировалась учеными как роман. Это один из «романов об античности», третьего цикла средневековых французских романов, наряду с артуровским и повестями о Карле Великом. Средневековые романы прославились как величайшие проявления идеалов рыцарственности – доблести, чести, щедрости и прочих рыцарских добродетелей. Эти добродетели наиболее ярко проявлялись при дворах короля Артура и Карла Великого330. В романах античного цикла они тоже присутствовали, но были не столь очевидными. Рыцарские идеалы оставались ключевыми для всех французских романов, в том числе и для сочинений Сен-Мора, но насколько это верно для Сицилии? Был ли юг Италии в конце XIII века достаточно «феодальным», чтобы интересоваться рыцарскими романами? Какова была роль рыцарской идеологии в средневековой Италии331?

Более того, считали ли средневековые читатели эти романы просто историями, вымыслом в современных понятиях? То, что некоторые из романов были стихотворными, не имело значения, поскольку существует и много средневековых хроник в стихах. Как мы увидим, Гвидо делле Колонне верил, что его основные источники были заслуживающими доверия повествованиями об исторических событиях, свободными от поэтических измышлений Гомера и Вергилия. В последние десятилетия ученые также осознали, что средневековые читатели (или слушатели) считали их рассказами о подлинных событиях, подобными хроникам короля Франции и Англии. На Руси перевод сочинения Гвидо включали в серии текстов, составлявших цикл всемирной истории, так что его, должно быть, тоже считали рассказом об исторических событиях. Были ли они романами или историями, сочинения Гвидо и Бенуа представляют те же проблемы, что и романы-вымыслы. Одна из проблем – историческая основа текстов. Основой для труда Гвидо была драматическая история Сицилии его времени.