Перед нами, прекрасные мои, исполинская книжища гималайских масштабов — 1300 страниц не крупными буквами. Примерно на месяц чтения.
Как человек, всю её прочитавший, свидетельствую: это действительно великий советский роман. Хотя сама эта мысль старательно и до сих пор опровергается. Дело, как вы уже догадываетесь, вовсе не в художественных достоинствах/недостатках.
Просто у автора, Анатолия Иванова, было много недругов. Многие из них влиятельны и до сих пор. В период, называемый перестройкой, Иванов был немалым чином в Союзе писателей, возглавлял журнал «Молодая гвардия» и — всё правильно! — старательно душил «новые веяния», высмеивал их, мракобесничал. Воевал с поганью, назовём вещи своими именами. В «Огоньке», «Новом мире» и прочих «островках свободы» Иванова ненавидели. Была и пена у рта, и конвульсии, и витиеватые эскапады.
В «Вечном зове», ещё в 1970-е годы, Иванов нарисовал образ омерзительного приспособленца, недоказанного предателя Полипова.
«Через день Полипов Петр Петрович, выпустив за своей подписью первый номер дивизионной газеты, получил звучную и неприличную кличку Триппер», говорится на странице 966 «Вечного зова».
Не удержался автор, пробило на треш, что называется. Но у него хватило профессиональной выдержки использовать эту кличку лишь единожды. Хотя, не сомневаюсь, про себя автор называл своего героя исключительно так.
Полипов — это не такой гад, который «что бы такого сделать плохого». Отнюдь. Он — за всё хорошее, как раз категорически против всего плохого. Он говорит правильные слова, он осыпан регалиями.
«Мы разъедим партию изнутри, мы должны выполнить нашу роль раковой опухоли. Организм, поражённый раком, обречён на смерть» — вот, собственно, кредо «Триппера»-Полипова.
И таких, как он.
А в середине 80-х «трипперы» вышли из спячки, кое-кто перестал мимикрировать. В 90-х они победили. А старенький уже писатель Иванов бился со своими же исчадиями, воевал — пусть на пространстве публицистики, но всерьёз. Видел, как «земли клочок стремительно тает под покровом мочи», как сказал другой великий сибиряк.
Представьте себе Лавкрафта, к которому явился Ктулху, Стивена Кинга, к которому постучались собственноручно выписанные зомби. Чушь, конечно. Ни зомби, ни Ктулху не бывает.
Но у Иванова такая ситуация и возникла, тем не менее. Под конец жизни он воевал со своими же исчадиями — оттаявшими, воскресшими. Падали, уходили друзья. Некоторые — переходили к Полиповым, как ещё один великий сибиряк, писатель А.
А Иванов оставался. Видел, как торжествует, улюлюкает нечисть. Последний воин зомби-апокалипсиса. Ужасней только судьба Гоголя, проснувшегося в гробу.
«Трипперы» распускали про Иванова гадкие слухи, печатали их в своих «огоньках». Например, было такое: мол, автор «Вечного зова» написал за Брежнева и «Целину», и «Малую землю», и «Возрождение». Кошмарные, челюстевыворачивающие буквопродукты (хотя как знать!). Но нет, это фейк. За Леонида Ильича писал не Иванов, подлинные авторы известны — погуглив, вы узнаете их имена. Да мы и не о них…
Объективная реальность намного интереснее злокозненных вымыслов. Вместо «Целины» Иванов, оказывается, написал — не падайте — «План Даллеса».
Ну! Оказывается, этот документ, внесённый у нас в 2015 году в список экстремистских материалов, на самом деле достоверность имеет недоказанную. Примерно как «Протоколы сионских мудрецов». Во всяком случае, на этом очень категорично настаивает «Википедия».
Сам «План Даллеса» был (по «Википедии» опять же) опубликован в феврале 1993 года, в газете «Советская Россия» за авторством митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна. А в апреле того же года «План Даллеса» был пространно процитирован журналистом Борисом Олейником в «Роман-газете». Он вроде бы практически дословно совпадал с пассажами Иванова из пятой части «Вечного зова».
Но самое интересное случилось в июле того же 1993 года. Тот же текст Олейника был перепечатан в седьмом номере «Молодой гвардии». А редактировал её — кто? Сам Иванов же! Уж он-то свой собственный текст распознал бы, заклеймил бы плагиатора. Но это не был, очевидно, плагиат. Это был троллинг.
Так что — возможно, друзья. Давайте не будем исключать того, что на склоне лет автор «Вечного зова» породил мистификацию поинтересней какой-нибудь «Малой земли». Этот текст разошёлся в народе. Им оперировал и Жириновский, его цитировал Задорнов, его до сих пор склоняют депутаты Государственной Думы.
Но что же там сказано? А давайте посмотрим.
«Победа, говорит ваш Сталин, будет за нами. За Россией то есть. Это верно, нынче — за Россией. Но окончательная победа останется за противоположным ей миром. То есть за нами», — говорит Полипову бывший следователь царской охранки, далее — эсэсовец Лахновский.
Из всех стран противостоять тёмной силе, которую представляет Лахновский, смогла только Россия. Хотя, конечно, СССР. Нечисть, поджав хвост, разбегается по тёмным закуткам. Но:
«Запомни: это вам, всей России, всей вашей стране, никогда не простится!»
Мы знаем, что ж.
«Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее!»
Теперь, после провала военной авантюры, надежда на таких, как Полипов. Которые, на руководящих должностях, должны привести советскую систему к краху.
«Всю историю России, историю народа мы будем трактовать как бездуховную, как царство сплошного мракобесия и реакции. Постепенно, шаг за шагом, мы вытравим историческую память у всех людей. А с народом, лишенным такой памяти, можно делать что угодно. Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и в конце концов превратится в стадо скотов».
Я, когда читал, всей план-даллесовской подоплёки ещё не знал. Но вот на этом месте, на 1001-й странице мороз пробрал по коже. А что здесь не так? Всё так. Всё сбылось.
«Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим ее социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследованием, что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. Мы создадим вокруг них ореол славы, осыпем их наградами, они будут купаться в деньгах. За такими — кто из зависти, кто по необходимости заработать кусок хлеба — потянутся и остальные… В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. (…) Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивое предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть других народов к русскому народу, — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже отчетливо понимать, что происходит… Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества…»
Это, друзья, очень высокий процент попаданий в яблочко истины из 1976 года, когда второй том «Вечного зова» увидел свет. Всё случилось ровно так, как писал Иванов. А «оболгали и объявили отбросом» самого автора.
А теперь скажите, как называют книгу, предсказания которой сбываются? Конечно, перед нами великий русский роман. А если, по-вашему, нет, то назовите, у кого что ещё сбылось и кто видел то «прекрасное далёко»?
Маленькое примечание. Некоторые моменты в концептуальной, «план-даллесовской» части напоминают… Но давайте цитату, для понимания. Вот она. Всё тот же Лахновский говорит:
«И мы будем мешать всеми силами, насколько у нас их хватит, мешать возрождению и строительству заводов, электростанций, шахт, созданию армии, будем дискредитировать, а где можно — истреблять ленинских фанатиков, преданных его идеям, будем…
(…)
— Боже, как я буду сегодня любить тебя! — в исступлении простонала Полина».
Я вот это прочёл, и заскреблось дежавю. А что это, действительно? Кого это напоминает? Кто-то же так писал? Знакомый и одиозный.
Бинго! Григорий Климов — автор странной судьбы, беглец из СССР, прото Эдуард Лимонов, радостно сбежавший и за рубежом прозревший и принявшийся клеймить, закончивший свои дни в каком-то нью-йоркском расовом бомжатнике, написавший «Красные протоколы», «Князь мира сего» — всякое такое, что бурно и безгонорарно издавалось в перестройку, и о чём сегодня уже и не вспоминают.
Григорий Климов… Это ведь его стиль. Впрочем, нью-йоркский дегенерологовед и родился на десять лет раньше, и помер примерно на десять лет позже нашего Иванова. Да и писал многажды хуже. Очень скудным инструментарием владел. Но думал примерно о том же.
Но поехали дальше. Давайте поймём — про что вообще «Вечный зов». Двойку тому, кто скажет, что это соцреалистическое полотно про индустриальное строительство в Сибири во время войны. Да нет же. Столько букв про такое не пишется. Вот посмотрите «Целину», «Возрождение» — брошюрки. Вот столько, и больше не надо.
Конечно, эпопея — абсолютно про другое, более вечное, более шекспировское, библейское даже. Одна из самых сильных сцен, это когда колхозница Анфиса ловит на вокзале Новосибирска безногого своего инвалида, который стесняется вернуться домой обрубком. И как она его находит! Да это Шекспир, друзья, отдохнёт. Это даже и Шолохов («Тятя, тятя!») отдохнёт. Это библейского апофеоза сцена. Кто один раз читал (или видел — в фильме она не хуже), никогда не забудет. По сравнению с одной этой сценой ровно полкопеечки стоит напыщенный и скучный «Доктор Живаго», грош цена переизданному с помпой бездарнейшему «Факультету ненужных вещей». Ну вы поняли, друзья. Настоящее — оно оказалось вот здесь.
И таких сцен много. Вот возвращается из плена бывший офицер Максим Назаров. Он предал, стал надзирателем, все об этом знают. Возвращается, приходит позорить отца, старого председателя колхоза. И что отец? Отец оставляет ему ружьё. Застрелись! И этот реально блудный сын, которому в принципе не может быть прощения, — стреляется.
Это библейские истории, друзья. Именно такого масштаба. Все «трипперы» и их нетленки — букашки, в общем-то, по сравнению.
Так о чём, друзья, «Вечный зов»? Про войну? Про колхоз? Да. Но нет. «Вечный зов» — нечто гораздо большее.
Давайте начнём со смысла. Так вот, «Вечный зов», вспомним Григория Климова, это как раз про евгенику, про дегенератов. Про то, как в лихие времена дегенератом не стать. Именно — не стать. Дурное семя может взрасти ростками из, казалось бы, приличного председателя-партийца Полипова, из образцового комбайнера Фёдора. А вот, к примеру, доказанные, осуждённые враги Иван Савельев или сын белогвардейского карателя Зубова — они-то очень достойными ребятами оказываются.
Мораль-то в книге очень проста. Как в мультике про кота Леопольда. Ребята, как бы вы (или ваши предки) ни нагрешили, если вы проявили себя достойно — живите, работайте всем на радость. Никто вам слова плохого не скажет.
Но если человек гнида… Вот откуда они берутся? Вот какой вопрос волновал крупнейшего советского прозаика.
«Гады на земле никогда не переводятся…» — сказано на стр. 1247. Но как их распознать?
Зона риска, по Иванову, партноменклатура. Именно там среда обитания Полиповых-Трипперов. И, как мы видим, писатель ни на миллиметр не ошибся — именно из этой среды и пришла тлетворная гниль, разрушившая страну.
О, вы всё ещё думаете, что это скучный роман про колхозы? Ха!
Что ещё важно? Ну, например, вот такой вот нюанс. В перестройку, нам, например, нажористо врали — мол, никто не писал про сталинские репрессии, не осмеливался!
Ну давайте посмотрим, как про это «не писал» Анатолий Иванов в своём романе, вышедшем в 1970 и 1976 годах двумя томами, общим тиражом 30 миллионов. По описанию ужасов именно террора «Вечный зов» будет куда смелее и искреннее каких-нибудь зловонных «Белых одежд», «Нового назначения» и прочих перестроечных «смелостей».
Один из главных героев «Вечного зова» — чекист Яков Алейников. Он действительно «поработал» в 1936–1938 годах. От него уходит жена:
«В кого же ты превратился, Яков? У тебя руки по локоть в крови!»
Это, напомню, издано многомиллионным тиражом в 1976 году, в дремучий застой. Так что давайте не будем…
На фронте чекист Алейников переживает катарсис, понимает, что был не прав. Искупает своё служебное рвение мученичеством. Его, как древнехристианского святого, распиливают заживо. Кто?
Бандеровцы же. Ну! Вот тут, если честно, до дрожи. Бандеровцев Иванов поместил не в основной текст романа. А в эпилог! В самый его конец! Собственно, казнью Алейникова роман и завершается. Притом главарь бандеровцев Валентик (тоже выкормыш партийной системы) не несёт никакой кары. По роману он остаётся жив.
И умирающий Алейников хрипит этому палачу:
«Все мировые силы зла и тьмы решили, что пришел их час, и бросили в бой… обрушили на нас всю свою мощь… И ты, Валентик, один из зловещих солдат этой злобной и мрачной силы… Но рано или поздно всей вашей силе… всем вам придет конец… Придет конец!»
Ну а мы давайте поймём, что Иванов, в общем-то, предвидел и то, что мы с вами переживаем прямо сейчас. И я, чесслово, не знаю, как и чем это объяснить.
«Вечный зов» — из тех книг, что можно назвать дружественными к читателю. На каждой странице что-то происходит. Ни одного бессмысленного диалога нет. Зато есть характеры, есть увлекательное действие.
В своём роде «Вечный зов» — это анти-«Улисс». Ведь в чём ценность романа Джеймса Джойса? В том, что он показал пути, как можно творить. Вот можно, скажем, написать текст гекзаметром — и сделать его нуднее «списка кораблей». А можно потоком сознания, с матом-перематом и чесанием гениталий.
Большинство джойсовских креативов оказались безжизненны. Ну поток сознания разве что развивают до сих пор.
Ну а скромняга Иванов показал не как писать графоманские выблевы. Его «Вечный зов» — сложносоставное древо. Тут и приключенческая повесть, и любовный роман, и шпионский триллер, и военная проза, и психологический роман, и, конечно, роман производственный. Все жанры — читаемые, интересные. И для каждого обозначен потенциал.
Великая книга. Оспорьте, если сможете.
Теперь давайте поймём главное. Почему «Вечный зов» оказался забыт? Притом это понимал сам автор, который публиковал компиляции по мотивам собственного текста. Вроде бы по всем статьям роман — великий. Но забыли! Факт.
Давайте скажу по своему опыту. Мне, например, «Вечный зов» попадался ещё в детстве. И в книжке, и по телевизору. Но я читать его не хотел. Да и смотреть не тянуло. А почему? Ведь в нём вроде бы было всё, что надо подростку. И приключения, и страсти, и даже советское лайт-порно (этой темы намеренно не касаюсь, но «Вечный зов», чтобы вы знали, книга эротическая, но об этом нужно говорить отдельно). Что всё-таки было не так?
Думаю, секрет внезапного забвения состоит в не-гламурности «Вечного зова». Поясняю. Вот я, например, сознательно застал — ну уже 80-е. Что мне было тогда интересно? Юлиан Семёнов, шпионы из зарубежной жизни. Мушкетёры в красивых плащах. Ковбои, индейцы. Сталкеры Тарковского и Стругацких.
Но колхозники мне были мрачно не интересны. А «Вечный зов» — это эпос ободранных людей в очень суровых декорациях:
«…перед глазами Наташи мелькали теперь, подрагивая, желтые кирпичные стены, грязный снег, какой-то забор, изгородь из колючей проволоки; потом — заснеженные крыши домов, синеватые уже от наступающих сумерек, голые ветви деревьев, бревенчатые стены, оконные ставни — голубые, розовые, зеленые».
Вы меня простите, но я, например, рос в том же городе, где жил писатель Иванов, — в Новосибирске, и там такого как раз хватало. Я же, наоборот, читал книжки, чтобы просто всего этого не видеть.
Это сейчас, конечно, повзрослел. Понимаю, что упустил из виду великую книгу. Но ничего — нашлась в нужное время.
Мне кажется, «Вечный зов» — идеальная книга как раз для нынешнего времени, когда все мы с вами нахлебались гламура. И открылись, наконец, глаза на что-то настоящее.