После этого разговора у меня как будто соединились две реальности. Моя Сашка, лучшая подруга навсегда, половинка одного сердца, близкая как сестра, перестала быть воспоминанием из прошлого. Она стала частью этой действительности: красивой девушкой, стройной, как модель, той, которая не ест мясо, пьёт матчу, слушает Green Apelsin, ловко управляется со скейтом и так много плачет.

Мы переоделись и отправились в дендрарий. Андрей достаточно поглумился надо мной. Я не дам ему отобрать ещё и моё любимое место.

– Что с твоими коленками? – заметила Сашка.

Я махнула рукой.

– Да нормально. Но можешь поискать мне подорожник.

– Я бы с радостью, но в дендрарии запрещено что-либо срывать. Тем более что я могу случайно сорвать какой-нибудь листик из Красной книги, – рассмеялась Сашка.

Мы бродили по тенистым дорожкам, натыкаясь взглядами на нежные розы и такие разные пионы, будто у них был конкурс на самый оригинальный вид.

– Сашка, – решилась я. – А ты сама звонила бабушке?

Сашка взрыхлила пыль на дорожке носком кроссовки.

– Она сказала маме, что не станет помогать ломать жизнь сына. Я и не звоню.

– Но быть с тобой – это про ваши отношения, а не про их! Она злится на твою маму, а страдаешь ты. – Я представила тёплый взгляд Сашкиной бабушки, красивую понимающую улыбку. – Бабушка не знает, что ты плачешь. Попробуй ей сказать, как сильно она нужна тебе сейчас.

– Всё ещё хочешь избавиться от меня?

– Нет. Но тебе рядом нужен кто-то родной.

Сашка взяла меня за руку, и мы так и пошли, как в детстве, когда ходить за ручку было самым привычным и естественным делом.

– Мне пишет Диана, – сообщила Сашка, взглянув на телефон. – Она очень беспокоится. Хочет знать, видела ли я тебя.

Я тяжело вздохнула. Диана не виновата в том, что Андрей оказался подлецом. А Денчик, похоже, просто дурак. Зато честный дурак.

– Я отойду к ивам, позвоню ей, ладно?

На обратном пути Сашка неожиданно решила одна зайти в торговый центр.

– Я тебя догоню, – улыбнулась она, и я пожала плечами.

Дома уже ждала мама, как всегда, сияющая и наполненная энергией после английского клуба. Она это дело обожает.

– Нам порекомендовали уморительный ситком! Конечно, для того чтобы попрактиковаться в языке, но я подумала, может, начнём его смотреть вместе? Если хочешь, на русском. – Мама приоткрыла духовку, и оттуда вырвался аромат запечённых с чесноком баклажанов.

Я подошла к маме и крепко её обняла:

– Можем и на английском попробовать. Но хотя бы с субтитрами.

Мама на мгновение отстранилась и заглянула мне в глаза.

– Ты сейчас какая-то другая. Расскажешь, когда будешь готова?

Я глубоко вдохнула и кивнула. Всё-таки что-то она понимает, моя мама.

Сашка вернулась через час с полным пакетом товаров для творчества. Вид у неё был загадочный и хитрый. Очень знакомый вид – именно с таким она придумывала все наши шалости.

– Так. Ну и что там? – Я махнула головой в сторону пакета.

– Эпоксидная смола, немного блёсток и формочка для пьедестала. Вообще это формочка для мыла, но мы найдём ей своё применение.

– Отлично. И что мы будем с этим делать?

– Памятник! – Взглядом Сашка проводила меня к столу, где так и лежал Рожик рядом со своей баночкой и суперклеем. – Я подумала, что голова может снова отвалиться. А если мы жука зальём эпоксидкой, то уж точно законсервируем навсегда.

И мы принялись за дело. Смешали смолу с отвердителем, добавили мелкие серебристые блёстки, залили формочку и Рожика.

– Он окончательно застынет к завтрашнему дню. – Сашка опять сделалась загадочной. – К тому времени, когда за мной приедет бабушка.

– Ты всё-таки ей позвонила! – обрадовалась я.

И тут же загрустила. Могла ли я подумать две недели назад, когда Сашка только приехала, что буду грустить из-за её отъезда?

– Ритуля, поехали со мной? Бабушка тебя приглашает. И я.

Я недоверчиво на неё посмотрела.

– Мне сейчас не помешает ещё один родной человек рядом. Пожалуйста!

– Постараюсь выкроить в своём плотном графике день-другой, – пошутила я.

Мы сели за стол, умостившись на одном стуле, и принялись приклеивать застывшего, как жучок в янтаре, Рожика к пьедесталу.

– Думаешь, бывает что-то навсегда? – спросила я у Сашки.

– Надеюсь, Рожик навсегда в эпоксидке.

– А наша дружба?

– Наша дружба живая, а не застывшая. И только от нас зависит, сколько она проживёт. Но я точно больше не хочу терять тебя на три года.

– И я тебя не хочу терять, Сашка.